Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 51. ВОЙНА В КАЮТ-КОМПАНИИ. ПРОБЛЕМА: УСИЛИЛАСЬ ТЕЧЬ В ДИЗЕЛЬНОМ ОТСЕКЕ. ПРИШЛОСЬ БРОСИТЬ ЯКОРЬ У ОСТРОВА ОНЕКОТАН.
НАШ СЛЕДУЮЩИЙ день, 10 ноября. Мы в подводном положении. Неутомимый Логвин опять устроил покраску в отсеках. Обозначил он это мероприятие как обычно: "уход за отсеками". Чистка, мелкий ремонт, подкраска. Матросы навалились на подкраску - своё любимое занятие. Почему это занятие у них любимое? Да очень просто. Человеку свойственна тяга к прекрасному. Рисовать, украшать. Ничто не воплотит в жизнь эту подспудную тягу лучше, чем баночка с яркой краской. А есть ли такие, которым не до прекрасного? Которым просто охота забалдеть, сунув нос в краску, нюхать ядовитые пары этиноли? Таких нет - во всяком случае, это мне так думается.
К вечеру - как всегда после покраски - разбитость и тяжёлые головы, наше обычное состояние после логвинских мероприятий. Пытка закончилась только после всплытия, когда основательно провентилировали отсеки. Мы собрались в кают-компании на вечерний чай и ждали командира. Но тот отказался от чая и остался у себя в каюте.
- Старпом задолбал вконец своими покрасками, - злобно проговорил доктор, за глаза обвиняя нашего неисправимого начальника.
Внезапно открылась дверь, и сам Логвин тут как тут:
- Кому там покраска не нравится?
Доктор Баранов понял, что старпом услышал его реплику и решил, что теперь уже терять нечего, была - не была. И доктор "ринулся в бой":
- Покраску нужно делать в надводном положении, а ещё лучше - на базе!
- Мне лучше знать, доктор, что и когда делать на лодке, - парировал Логвин. - А вы когда прикажете делать уход за отсеками: ночью, когда люди спят?
- В лодке под водой мы и так дышим всякой дрянью! А вы ещё добавляете в общий вонючий букет ядовитые испарения от вашей чёртовой этиноли. Завтра ко мне начнут поступать больные!
- От покраски в отсеках ещё никто не умер!
- А вы ждёте, когда кто-то умрёт? Да я ещё нигде не видел такой безграмотности и безответственности! - распалял себя доктор Баранов.
- Эй, вы, грамотей! - повысил голос старпом. - Что вы там видели? Вы со мной ещё на других лодках не служили! Там у меня и дня без покраски в море не было!
- И не стыдно вам этим хвалиться?!
- Вы что, доктор - учить меня собрались?! Если всё пустить на самотёк и ничего не красить, то благодаря таким лодырям, как вы, лодка грязью зарастёт! Во что вы, доктор, камбуз превратили, пока командир за вас не взялся?! Это и есть тот порядок, о котором вы мечтаете?!
- Не лезьте с камбузом! Он больше ваш, чем мой! Я вам за покраски под водой говорю! По приходу на базу я доложу флагманскому врачу об этих безобразиях! Я обязан заботиться о здоровье людей и не допущу этого бардака!
- Много говорите, старший лейтенант! Займитесь лучше наведением порядка на камбузе! Вам говорил командир: потравить тараканов! А тараканы до сих пор не потравлены!! - кричал старпом.
- Да хватит вам, - примиряюще проговорил помощник Чернов, но из-за накала страстей стороны конфликта его не услышали.
- Если все будем кушать не тогда, когда положено по распорядку дня, а когда им захочется - никакой доктор вас от тараканов не спасёт! - сделал очень смелый, но прозрачный намёк Баранов.
- Что вы имеете в виду? - угрожающе процедил сквозь зубы Логвин.
- Крошки надо сметать за собой, когда тайком по ночам кушаете сгущёнку с печеньем в кают-компании! Вот тогда таракашки не будут заводиться, товарищ капитан 3 ранга! - выдал доктор свой убойный аргумент.
- Хватит болтать!! Замолчи!!! - вспыхнул и взорвался старпом. - Ты свою лень пытаешься прикрыть! Лодырь!! Тунеядец!! Сам грязью зарос и в каюте вашей - бардак! На камбузе - бардак!! - Логвин орал как бешеный, стуча кулаком по столу, и новые стаканы дружно подпрыгивали.
- Прекратите орать, товарищ капитан 3 ранга! - щёки доктора покрылись пятнами, бородка задралась кверху.
- Разгильдяй!! Он ещё и замечания мне делает! Как с ним ещё разговаривать?! - бесился старпом.
- Если не можете разговаривать, тогда учитесь держать себя в узде! - теряя самообладание, Баранов резко вскочил из-за стола и врезал головой в осветительный плафон. Брызнули осколки, и на стол посыпалось битое стекло. Доктор толкнул дверь, но из-за высокого роста в горячке не вписался в неё и крепко приложился к деревянной обналичке. Что-то треснуло. Обхватив дважды ушибленную голову руками, доктор рванул к себе в 4х-местку.
- Не жалеет доктор свою голову, - печально проговорил помощник.
- Дурную голову не жалко! - злобно бросил взбешенный Логвин.
Чай допивали молча. Настроение было испорчено. Когда все разошлись, вестовой Караваев сметал со стола осколки и тихо за глаза поругивал доктора, у которого оказалась "очень крепкая голова".
... В ЦЕНТРАЛЬНОМ посту стоящий на вахте Бухов стал допытываться, что там произошло в кают-компании за закрытыми дверями. Да что там непонятного? Дикие вопли старпома были слышны даже на мостике, где стоял Быстров, подменяя помощника на чай. Я сказал Бухову, чтобы он обсудил это непосредственно с участником этого великого конфликта - с доктором. Вроде того, что вот ты, товарищ Бухов, в долгу перед доктором за неоплаченную кофеварку - вот и окажи ему за это моральную поддержку.
А старпом Логвин лежал в одиночестве в своей каюте и долго не мог успокоиться. Как же, доктор, этот ср...ный интеллигент, лентяй и демагог, позволил себе обвинять его, старпома, перспективного и правильного, уже готовящегося к командирским классам! А потому без "пяти минут" - почти командира лодки! И что говорил этот мерзавец! Ему, капитану 3 ранга, советовал сметать за собой крошки! Это такое неслыханное доселе хамство!
Логвин скрипел зубами в койке и сжимал кулаки. Ему дико хотелось вновь сцепиться с доктором, поставить его на место. Сказать ему всё, что не высказал в кают-компании - раздавить его, как букашку! Логвин сознавал, что "после драки кулаками не машут", но накопившееся зло требовало выхода. Старпом подскочил и прошёл в ЦП. Но, как на грех, здесь никого не было, к кому можно было безнаказанно прицепиться.
Был вахтенный механик с очень ехидным языком, и старпом помнил и жалел о странном разговоре с ним на мостике - этого лучше пока не трогать. Был Бухов, но этот тоже крепкий орешек, с ним свяжешься - себе дороже будет, опять ославишься на всю лодку. Старпом, глядя на мичмана, живо вспомнил про своё повреждённое Буховым ухо. Подняться на мостик и выдрать лейтенанта Быстрова, нынешнего штатного "козла отпущения"? Эх, поздно - он уже успел подмениться, и там сейчас стоит помощник, недавно, кстати, пославший старпома в нехорошем направлении...
... СТАРПОМ СТОЯЛ под люком, взявшись обеими руками за поручни вертикального трапа и отсутствующим взглядом смотрел на нас с Буховым. Загремела вверху о балясины пустая кандейка, и возле самого старпомовского носа остановились на трапе грязные сапоги молодого матроса, спускающегося сверху после выноса мусора. Логвина, наконец, прорвало:
- Эй, ты! Куда ты прёшься, ... твою ... !! Ослеп, что ли?!
Матрос замер на трапе в оцепенении, а старпом орал:
- Освободи трап, олух!! Не видишь - чёрт бы тебя побрал - старпом стоит!!
Матрос быстро заскочил в боевую рубку, уступая старпому дорогу. Следом за ним туда взлетел, как злобный коршун, старпом. Крики в рубке усилились до визга. Логвин "драл" незадачливого моряка, матеря его - на чём свет стоит. Но все в ЦП понимали, что дело не в несчастном матросе с кандейкой. Просто доктор в кают-компании во всеуслышание сказал то, о чём все знают и шушукаются по-за углами. А случайный матрос просто попал под раздачу, и старпом срывал на нём накопленное зло. Обычное явление, к которому на лодке все привыкли.
Ох, и злой же у нас старпом - ну прям как собака. Я уже упоминал, что ходит на флоте такой нарратив, что "старпом должен быть собакой", чтобы хорошо делать свою работу. Но я с этим не согласен. Впоследствии, когда я служил на другой лодке, у нас тоже был старпом - грамотный, требовательный, но в то же время дружелюбный, компанейский и остроумный. Из тех людей, которых беспрекословно слушаются не потому, что боятся - а потому, что любят, ценят и уважают. ПРОЧИТАЙТЕ про него и сравните с нашим нынешним психопатом.
... НОЧЬЮ ЛОДКА перешла севернее, чтобы "обрабатывать" другие Курильские проливы. Утром, как всегда, погрузились. Но в подводном положении заведомо прибавилось забот. Течь в дизельном отсеке заметно усилилась, и если её интенсивность соизмерять с известными коровьими действиями (по меткому сравнению нашего мудреца из 7-го отсека - матроса Пищулина), то в данный момент было полное соответствие по параметрам интенсивности.
Кормовая помпа работала на осушение 5-го отсека через каждый час. Но если бы только эта проблема - клапана помпы поминутно забивались вишнёвыми косточками из компота, и было впечатление, что их количество не уменьшалось. Телепов, этот вечный страдалец и хозяин помпы, падал и засыпал тут же, за работой. И так же мгновенно просыпался, продолжая вновь и вновь разбирать, чистить и собирать клапанный механизм.
Он не стоял вахту согласно расписания, но и практически не спал: злосчастная помпа 7-го отсека отбирала у него время и последние силы - короче, выносила своему хозяину мозги в полном объёме. В режиме зомби, на автопилоте, Телепов продолжал бороться с водой и самой помпой, и его усилия можно было бы без преувеличения назвать героическими.
Видимо, в спускной трубе газовыхлопа увеличился свищ - уж больно сильно начало лить в трюм из этй трубы. И это несмотря на то, что мы старались не погружаться глубже 60 метров. Я сказал механику, что надо его заваривать.
- Да я знаю, - ответил Вороненко. - Я уже думал об этом, чтобы заварить. Хотел сделать это ещё в бухте у острова Матуа, но нас оттуда быстро попёрли. Пойду к командиру, доложу обстановку.
Командир выслушал механика и принял рациональное решение, ведь надо что-то делать с этой течью. Дождавшись темноты, всплыли, а затем направились к острову Онекотан. Подошли к его юго-восточной оконечности и бросили якорь в бухте Мельника. Штурман Томин заметил:
- С этого безлюдного места нас никто не выгонит обратно в море. Здесь вблизи нет пограничных постов.
- Ты уверен? - спросил его помощник Чернов.
- В бухте Мельника нет ни души. Я здесь не первый раз и знаю, что нас тут не обнаружат. И механик спокойно заварит свои газоотводы.
Ночь была тихая и прохладная. Командир разрешил выходить на палубу надстройки, и народ повалил наверх. Моряки курили и просто прохаживались взад-вперёд. Не пригибаясь, они ходили в полный рост, не боясь въехать лобешником в какое-либо устройство или клапан. Оказывается, в этом есть даже свой кайф, и я тоже это почувствовал на своей шкуре. А какой здесь воздух! Нет, не хочется спускаться вниз - после воздушных процедур специфическая лодочная атмосфера воспринимается совсем по-другому. Когда стоишь наверху, то запахи, исходящие из открытого рубочного люка, ощущаются острее и неприятнее.
Вахта заступила по-якорному - это, наконец, когда оба механика будут сегодня спать всю ночь. Дождались и спешили обрадоваться... Но не всё так безоблачно бывает в этом мире. Ведь мы только предполагаем, а Господь Бог - он уже располагает...
Следующая глава ЗДЕСЬ.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.