Валентина Павловна уходит.
Свекровь Агнии, Валентина Павловна, умерла спокойно, во сне, в районной больнице. Платон пытался даже вызвать вертолёт, связывался с профессорами, но был один ответ — транспортировать нельзя.
Всё случилось вечером. Они с Галиной искупались в бане. Жар был не сильный. Галина отговаривала Валентину Павловну, а та уперлась — хочу! Вроде и чувствовала себя хорошо. У неё иногда поднималось давление, но в её возрасте это нормально. Потом они пили травяной чай, детей, внуков вспоминали. Валентина Павловна осталась ночевать у сватьи.
— Ты бы не ходила сегодня в баню, — ворчала Галина, вытирая волосы. — Горячо же.
— А я люблю, — улыбнулась Валентина Павловна. — Кровь разгоняет. Мне врачи даже рекомендуют.
— Какие врачи? Наши , деревенские?
— И деревенские тоже. Не переживай, Галя, я крепкая.
Ночью Галина услышала шаги. Встала. Валентина Павловна на кухне пьёт лекарство , голова разболелась. Померили давление и вызвали скорую. Её забрали в больницу, Галина настояла.
— Валя, ложись, я позвоню Агнии и Платону, — сказала Галина, помогая сватьи одеться .
— Не надо, — прошептала та. — Не надо их тревожить. Они и так…
— Надо, — твёрдо сказала Галина. — Ты — его мать. Он должен знать.
Платон и Светлана успели застать ее живой . Они не отходили от мамы. Самые лучшие лекарства, слова, молитвы… Но, видимо, у каждого свой срок, свой век.
Платон сидел у кровати, держал её за руку. Светлана по другую сторону. Валентина Павловна была в сознании, иногда открывала глаза, смотрела на детей, шептала:
— Платоша… Светик… как хорошо, что вы здесь… Берегите друг друга. И не плачьте.
— Молчи, мама, — говорил Платон. — Всё будет хорошо.
— Не обещай, сынок. — она улыбнулась своей тёплой, немного усталой улыбкой. — Я своё отжила. Теперь вы. Дети мои! Живите в мире. Семья- это самое главное. И ...сын, Агнию жалей. Она хорошая. Это ...это как награда тебе. Дочь! Филиппа люби. И внуков моих.
Она ушла под утро. Тихо, без звука. Медсестра, зашедшая проверить капельницу, охнула и выбежала в коридор. Платон не плакал. Он просто смотрел на мать и не мог поверить, что её больше нет. Светлана и Агния заплакали , уткнувшись ему в плечо.
Ей было семьдесят два года.
Похороны. Пришлось везти в город, а это не близко. Похоронили её рядом с мужем и родителями. День выдался пасмурным, моросил мелкий дождь со снегом , будто сама природа оплакивала Валентину Павловну.
На похоронах было много народу. Соседи, друзья семьи вся ОПГ . Пришёл даже бывший прокурор и следователь , которые вёли дело Платона. Прокурор сказал: «Валентина Павловна была женщиной железной воли. Таким женщинам памятник надо при жизни ставить».
Прокурор подошёл к Платону, положил руку на плечо:
— Я помню её. На заседаниях она сидела в первом ряду, смотрела на меня так, будто я был её подсудимым. Я тогда подумал: такая не сломается. И не сломалась.
— Спасибо, — ответил Платон.
После девяти дней Света улетела. Галина тоже уехала домой. Теперь она осталась совсем одна. За эти годы сватья стала ей старшей сестрой.
— Приезжайте , — сказала Галина на прощание. — Не пропадайте.
— Приеду, — пообещала Светлана. — Вы теперь моя вторая мама. Одна вы у нас остались.
Все плакали. Даже дети. Они очень любили свою бабушку Валю. Вера нарисовала большой портрет, где бабуля вязала и улыбалась своей тёплой улыбкой. Она рисовала долго, почти месяц, переделывала, добавляла детали. Когда закончила, повесила портрет в гостиной, на самое видное место.
— Теперь она всегда с нами, — сказала Вера.
Платон замкнулся. Не плакал, не разговаривал, только сидел в кабинете и смотрел в стену. Агния однажды принесла ему чай, укрыла пледом, села рядом.
— Она была хорошей, — сказала Агния.
— Она была единственной, кто верил в меня, когда я сидел, — глухо ответил Платон. — Писала письма. Носки вязала, свитера. Я их в камере носил. Там холодно было. Вспоминаю, и тепло становится.
Он замолчал. Комкал край пледа, смотрел в пол.
— Я не успел ей сказать… что она для меня значит. Понимаешь? Я считал, что это все...а надо было говорить постоянно, что люблю.
— Она знала, — тихо сказала Агния. — Матери всегда знают. Ты поступками говорил о своей любви.
Платон заплакал. Впервые Агния видела таким мужа. Слёзы текли по его суровому лицу, он не вытирал их, не стеснялся. Просто сидел и плакал, как мальчишка, потерявший самое дорогое.
Агния обняла его. И заплакала вместе с ним. Впервые она видела его таким уязвимым.
— Я с тобой, — прошептала она. — Всегда. Что бы не случилось. Люблю!
— Знаю, — ответил он. — Спасибо. Люблю.
Памятник поставили через год . Серый гранит, строгий, лаконичный. Но главное — в руках у скульптурной Валентины Павловны были бронзовые спицы, а рядом лежал клубок ниток. Как при жизни. Как в памяти осталась навсегда.
Платон долго стоял у памятника, Агния держала его под руку. Вера и Ваня положили цветы — белые хризантемы, которые любила бабушка.
— Прощай, мама, — сказал Платон.
— Она всегда с нами. В детях, во внуках... — поправила Агния. — Ты её отпустил. Правильно. Она теперь на небе, смотрит на нас. Она наш ангел.
— И вяжет, — добавил Ваня.
— И вяжет там , — повторил Платон.
Они вернулись в дом среди сосен. Жизнь продолжалась, но в ней стало тише. И каждый раз, входя в кабинет Платона, дети смотрели на портрет бабушки, который нарисовала Вера. Валентина Павловна в очках, со спицами, с доброй улыбкой. И казалось, что она до сих пор рядом — вяжет свои бесконечные носки, коврики , следит за порядком и молится за всех.
А Галина в Осиновке каждое утро зажигала лампадку и говорила:
— Валя, ты там не скучай. Я скоро приду. А пока береги детей и внуков наших оттуда.
И верила, что слышит в ответ тихое:
— Берегу.