Осенний вечер на веранде.
Опять осень. Но не та, серая и дождливая, которая когда-то встречала двух девчонок на вокзале. А золотая, тихая, с прозрачным воздухом и высоким небом, где гуси тянутся на юг. Берёзы у дома стояли в жёлтых сарафанах, сосны темнели стройными рядами, а между ними просека, уходящая вдаль. Там, где начинается лес.
На веранде горел светильник — мягкий, тёплый, не режущий глаза. Плед, вязаный, из тех, что навязала Валентина Павловна на года вперёд, лежал на коленях. Платон обнимал жену, поправлял сползающий край, прижимал к себе ближе.
— Помнишь, как пятнадцать лет назад… — начала Агния. Она положила голову ему на грудь, слушала ровное биение сердца, которое когда-то перестало быть чужим.
— Помню, — ответил он. — Я всё помню. Каждую минуту. С того вечера, когда увидел тебя там, в ресторане. Ты мыла полы, и я подумал… я подумал, что ты как свет.
— Как свет? — она тихо рассмеялась. — Я в балахоне была сером, с растрёпанными волосами.
— А для меня — свет. Свет , который вспыхнул ярко, как солнце после затяжных пасмурных дней . — он поцеловал её в макушку. — И сейчас. Ты мое солнце.
— Представляешь? Пятнадцать лет прошло! Вере уже четырнадцать. Ванюшке — девять. И наше ОПГ всё растёт. Хорошо!
— Хорошо, — эхом отозвался он. — Скоро ещё на одного… на одну веснушку, кнопку будет больше. — Платон погладил живот жены, где уже несколько месяцев росла новая жизнь. — Любава наша.
— Ветер! Ты ж уже большой мальчик, а всё так же… боишься! — Агния улыбнулась, прикрыв глаза. — Первый раз боялся. Ну второй… кесарево, тут понятно. А третий раз?
— А я за тебя и в десятый буду бояться. Я ж без тебя… просто ветер. А с тобой — дом.
— Платоша мой! Мой ветер. Тёплый и ласковый. И трусливый. А ещё ревнивый! — она ткнула его пальцем в грудь.
— Ну… не без этого, — усмехнулся он. — Хотя ревную уже меньше. Старею! Привык я к этому… Мирославу. А Катюша… она как дочь стала.
— Дааа. Никогда не верила в любовь с первого взгляда, а теперь… сначала мы, потом дети. Знаешь, очень хочу, чтоб они и дальше были вместе.
Агния замолчала, глядя на звёзды. Они зажигались одна за другой, и в их холодном свете было что-то вечное.
— И Катюша, — продолжила она. — Я так рада, что у неё появилась мама. Пусть это крестная мама, но любит её как родную. Долго ж они присматривались с её отцом. А теперь… сестричка у Катюшки. Рада. Честно.
А про старость… — она засмеялась. — Ветер! Замолчи! Ты и в пятьдесят… ого-го! Вот результат твоей старости. — она положила его руку на свой живот, и он почувствовал лёгкий толчок изнутри. Маленькая ножка или кулачок , кто знает, но живая, нетерпеливая.
— И я рад, — сказал Платон. — Рад, что всё хорошо. Что еще одна доченька.
Он поднял глаза к тёмному звёздному небу. Где-то там, среди миллиардов огней, была и её звезда , Валентины Павловны, женщины с железной волей и вязальными спицами. И его отца , того, кто учил не сдаваться. И тех, кого уже нет. О отца Агнии.
— Мама Валя нас охраняет, — прошептала Агния. — И отцы. Не хватает её.
— Да. Наши ангелы.
Они помолчали. В тишине было слышно, как потрескивают дрова в камине (огонь на веранде был электрическим, но тепла давал достаточно). Как где-то в доме возятся дети — Вера в своей мастерской, Ваня, наверное, объясняет задачу Катюше по телефону .
ОПГ «Ветерок» разрасталось и крепло. Закон жизни: одни уходят, другие рождаются. В семье Ветровых ждали прибавления — дочку Любаву. Имя выбрали сами, без подсказок. Любава — значит любимая. Значит ЛЮБОВЬ!И она будет любимой, как и все, кто здесь родился или пришёл однажды и остался навсегда.
— Платон, — Агния зевнула. — А ты счастлив?
— Спросила.—хмыкнул.
— Ну ответь.
— Я очень счастлив, — он взял её за руку, переплёл пальцы. — Потому что ты есть. Потому что мы есть.
— Тогда идём в дом, — она потянулась, как кошка. — Холодно уже. И… я хочу к детям. А еще...еще помидор с луком и базиликом. А потом...потом чай с мармеладкой .
— Ты всегда к ним хочешь. А ко мне?
— И к тебе, — она поцеловала его в щёку. — И к тебе тоже. Всегда.
— Тогда идем рубить салат и заваривать чай.
Они встали, и Платон, как когда-то, легко подхватил её на руки.
— Я сама, — сказала Агния.
— Не пущу, — ответил он.
— Ты всё такой же упрямый.
— А ты всё такая же веснушка. Кнопка моя!
Он нёс её через веранду, через гостиную, мимо камина, мимо детских голосов, мимо смеха и чайных чашек. В доме пахло яблоками и хвоей. И там, впереди, ждала жизнь — долгая, разная, но обязательно счастливая. Потому что они научились. Потому что заслужили. Потому что любовь, как та весна, которая когда-то пришла, чтобы больше никогда не уходить.
— Платон, — Агния уже сонно прошептала, когда он укладывал её в кровать.
— Ммм?
— Спасибо, что не прошёл мимо.
— Спасибо, что не спряталась.
За окном догорал закат, и сосны стояли в золоте. А в доме, среди этого золота, тепла и света, жила семья. Очень правильная группа. И их общая большая любовь.
Конец.
Прощаемся с ОПГ семьи Ветровых. Пожелаем им добра и любви. Пусть все они будут счастливы и здоровы!
___________
С понедельника начинается публикация повести «Слишком долго было моё пусто свято место». Жду вас всех.