Маруся, что с тобой?
Девочка склонилась над подругой, которая, скорчившись, лежала на кровати в спальне детского дома.
– Живот, - с трудом выговорила та. - Очень болит...
– Потерпи, сейчас!
Подруга стремительно выбежала из комнаты и помчалась за воспитателем. Уже через полчаса Машу везли в больницу, а к вечеру она приходила в себя после наркоза, расставшись с аппендиксом.
Однако дальше началось нечто странное. Вокруг нее суетились так, словно в палате находилась не обычная воспитанница детского дома, а персона особой важности. У нее взяли множество анализов, сделали УЗИ, отвезли на томографию.
– Вы меня, случайно, не к полету готовите? - с недоумением спросила Маша.
Она не понимала, что происходит. Ей уже исполнилось семнадцать, и она прекрасно знала, что удаление аппендикса обычно считается рядовой операцией, если не возникает дополнительных сложностей. Но здесь все выглядело иначе.
– Не переживай, - с каким-то слишком натянутым весельем ответила медсестра. - Сейчас это обычное дело. Тем более у нас подписано соглашение с вашим детским домом о полном обследовании воспитанников. Когда выйдете во взрослую жизнь, никто уже не станет так заботиться. Так что лежи, отдыхай. Скоро выпишем. Только вставать тебе пока нельзя.
Маша лишь слегка пожала плечами. Оснований не доверять этим словам у нее не было, и она решила успокоиться.
Но ближе к вечеру ей очень захотелось в туалет. Как назло, никто из персонала к ней не заходил.
– Пересменка у них, что ли... - пробормотала она себе под нос.
Постанывая и придерживая правый бок, девочка осторожно поднялась с кровати. Она лежала в отдельной палате, что тоже казалось ей необычным. Слишком уж много внимания для обычной детдомовской девчонки.
Опираясь на стену, Маша добралась до двери и уже собиралась выглянуть в коридор, когда услышала шаги. Кто-то остановился прямо у ее палаты. Она замерла, не желая попасться на глаза и выслушивать замечания за то, что встала без разрешения.
Ожидая, когда люди уйдут, Маша невольно услышала разговор, от которого у нее перехватило дыхание.
– Доктор, сколько у нас времени? - раздался тихий, но взволнованный мужской голос.
– Самое большее три месяца. И то при благоприятном течении, - столь же негромко ответил другой мужчина. Судя по тону, это был врач.
– А что с донором? Вы нашли подходящего?
– Да. Именно ради этого я вас и позвал.
После этих слов доктор заговорил еще тише, но Маша уже вся превратилась в слух.
– Девочка из детского дома подходит идеально. Совместимость полная. Ее почка подойдет на сто процентов. Ваш сын получит шанс.
– А что будет с ней? - без особого выражения произнес собеседник.
– Это уже не ваша забота. Если все пройдет удачно, ее органы помогут не только вашему сыну. Она сирота, родственников нет, связей никаких. Искать ее вряд ли кто станет. Да и после операции может случиться всякое.
У Маши внутри все словно заледенело.
Они хотят использовать меня ради органов...
Решение пришло мгновенно: бежать.
Одежду у нее забрали, телефон тоже. Уходить в больничной одежде было опасно, но другого выхода не оставалось. Главное, чтобы никто сейчас не вошел в палату. Если поймут, что она все слышала, неизвестно, чем это для нее обернется.
К счастью, мужчины ушли, так и не заметив ее у двери.
Маша осторожно выглянула в коридор. Никого.
Все так же, держась за стену, она дошла до соседней палаты и заглянула внутрь. Там стояла одна кровать. На ней лежал молодой человек, окруженный аппаратами, проводами и капельницами.
На тумбочке рядом Маша заметила телефон.
Она тихо прокралась внутрь, протянула руку, чтобы взять его и позвонить подруге, но в этот момент раздался голос:
– Может, сначала спросишь?
Маша вздрогнула и посмотрела на пациента. Это был парень лет двадцати. Он смотрел на нее с едва заметной усмешкой.
– Извини... Я думала, ты спишь. Не хотела тревожить, - смущенно произнесла она и отступила на шаг. Потом с надеждой добавила: - Мне очень нужно позвонить.
– Если очень нужно, звони, - ответил он. - Я как раз понимаю, что это значит.
Маша схватила телефон и набрала номер подруги. Долго слушала гудки, но ей так и не ответили.
– Ну вот... - с досадой выдохнула она, глядя на потемневший экран.
– Неудачно? - спросил парень, и на этот раз в его голосе действительно слышалось сочувствие.
– Мне нужно срочно уйти отсюда. Одежду забрали. Если я пойду по городу в этом виде, на меня сразу обратят внимание.
– Настолько срочно?
– Да. Я же говорю, вопрос самый серьезный.
Она тревожно покосилась на дверь. Ей казалось, что вот-вот обнаружат ее отсутствие и начнут поиски.
– Тогда открой шкаф, - кивнул парень в сторону стены. - Там мои вещи. Мне они, похоже, в ближайшее время не понадобятся. Если сможешь, надень.
Маша даже не стала спорить. Добрела до шкафа, достала джинсы, футболку, толстовку.
– И кроссовки тоже? - обернулась она.
Он молча кивнул.
– Спасибо. Меня зовут Маша. А тебя?
– Руслан.
– Спасибо тебе, Руслан.
Уже у двери она вдруг обернулась и торопливо произнесла:
– Уходи отсюда, если сможешь. Иначе тебя тоже могут использовать.
Она не увидела, как резко изменилось его лицо, потому что быстро выскользнула в коридор.
Вернувшись к себе, Маша спрятала вещи под одеяло и стала ждать. Через некоторое время в палату вошла медсестра из вечерней смены. Она принесла градусник и витамины.
– У тебя, к сожалению, нашли на УЗИ инородный предмет, - участливо сообщила она. - Видимо, хирурги случайно что-то оставили внутри при операции. Завтра будут удалять. Вот невезение... Снова наркоз.
Судя по ее голосу, она и правда не знала, что на самом деле готовилось для девочки.
Маша похолодела.
– Так что отдыхай, - добавила медсестра, выключила свет и ушла на пост.
Дождавшись, когда шаги стихнут, Маша быстро переоделась. Вещи Руслана были ей велики, но это было лучше, чем ничего. Кроссовки оказались больше на несколько размеров, и ей пришлось набить носки бумажными полотенцами.
Каким-то чудом ей удалось незаметно выбраться из больницы. Она пошла куда глаза глядят, лишь бы оказаться подальше от этого места.
В детский дом возвращаться нельзя, рассуждала она. Там меня станут искать прежде всего. И никто не поверит, что такое вообще возможно. Меня не станут защищать, потому что сочтут это выдумкой. Значит, нужно исчезнуть так, чтобы никто не нашел.
Она села в автобус, идущий до конечной остановки на самой окраине города. Водитель с удивлением посмотрел на нее, когда она, придерживая бок, с трудом спустилась на землю.
– Ты уверена, что тебе именно сюда? - крикнул он в открытое окно.
Маша кивнула и махнула рукой, показывая, что все в порядке. Водитель пожал плечами и уехал.
Она побрела вдоль дороги, чувствуя, как силы покидают ее. Вчера ей не было так плохо. Наверное, вместо витаминов дали что-то другое.
Она уже почти переставляла ноги через силу, когда рядом остановился старый мотоцикл с коляской. Такие Маша раньше видела только в кино.
– Эй, милая, тебе нехорошо? - спросила сидевшая за рулем пожилая женщина.
Она заглушила мотор и, на удивление ловко для своего возраста, спрыгнула на землю. Подхватила Машу под локоть и повела к коляске.
– Сама заберешься? А то если я начну тебя поднимать, мы обе тут и останемся.
Она откинула чехол и показала на сиденье. Маша кое-как устроилась внутри.
– Накрою тебя, а то совсем сдует, - проворчала бабушка, набрасывая сверху брезент.
Мотоцикл она вела уверенно: обходила ямы, заранее снижала скорость перед ухабами. Вскоре они остановились возле старой покосившейся хибарки на краю заброшенной деревни.
– Вылезай. Пойдем в дом, - сказала бабушка.
Внутри оказалось тепло и по-своему уютно. Машу тут же потянуло в сон.
– Эй, не засыпай прямо так, - засуетилась хозяйка.
Она быстро достала подушку, одеяло, бросила их на диван.
– Ложись. Утром разберемся, что с тобой делать.
Маша уснула почти мгновенно.
Утром ее разбудил запах свежей выпечки.
– Ну, спящая красавица, поднимайся, - ворчала хозяйка, но в ее голосе не было суровости. - Сначала поешь, потом уже расскажешь, куда тебя понесло среди ночи.
– Мне, наверное, пирожки нельзя, - печально сказала Маша, сглатывая слюну. - Мне три дня назад аппендицит удалили.
– Да что ты говоришь! И после операции ты по дорогам бродишь? - всплеснула руками бабушка. - Ну хорошо, не хочешь пирожки, сварю тебе куриный бульон. Его-то точно можно.
– Спасибо вам... И за то, что подобрали, и за то, что привезли, и что дали переночевать. Я из больницы сбежала.
И Маша рассказала все, что подслушала.
Бабушка слушала молча, лишь качала головой и тяжело вздыхала.
– А потом Руслан дал мне свою одежду и обувь, - закончила рассказ девочка.
– Кто бы мог подумать, что и в наше время такое встретишь, - пробормотала старушка. - Тебя как зовут?
– Маша.
– Маша? Выходит, тезки мы. Я тоже Мария. Только ты зови меня баба Маня.
Она подвинула к ней тарелку.
– Бери пирожок. Ничего с тобой не случится. Мои пирожки, между прочим, и не таких на ноги ставили.
Маша села за стол и только теперь смогла как следует осмотреться. Жилище было маленьким, но удивительно уютным. Ничего лишнего: кровать, диван, стол, два стула, вешалка за ситцевой занавеской. Из современного была только электрическая печка. Остальная мебель явно собиралась по случаю, где придется.
– Если что, уборная на улице, вода там же, в рукомойнике, - предупредила баба Маня. - Тут тебе не город. Я и сама здесь недавно осела.
– А вы правда управляете мотоциклом? - с восхищением спросила Маша. - Я бы ни за что не поверила, если бы сама не увидела.
– Да что там особенного, - махнула рукой баба Маня. - Сейчас я уже не та, тяжело без коляски ездить. А вот раньше...
Она загадочно улыбнулась.
– А что раньше? - сразу оживилась Маша.
– Раньше я в мотокроссе призовые места брала. Кубки увозила один за другим.
Щеки пожилой женщины порозовели от нахлынувших воспоминаний.
– Сколько побед было... И поклонников хватало. Только и завистников рядом крутилось не меньше.
Она вздохнула, помрачнела, потом вынула из-под клеенки старую выцветшую черно-белую фотографию. На снимке молодая женщина в форме мотогонщицы стояла рядом со спортивным мотоциклом, держа шлем в руке.
– Это вы? - восхищенно выдохнула Маша.
– Я. Тридцать лет назад. Это был мой последний заезд.
Голос бабы Мани стал тяжелее.
– Одна завистливая особа испортила тормоза. Меня потом еле собрали. А позже выяснилось, что мой жених, Фрол, за моей спиной крутил роман с соперницей, Зинкой. Он решил помочь ей занять первое место. С тех пор я людям не особенно верю.
– И ему ничего за это не было?
– Он плакал, в ногах валялся, просил не давать делу ход. Говорил, что та женщина ждет от него ребенка. А я... плюнула ему в лицо и велела исчезнуть. Решила оставить все в прошлом.
– Какая вы...
Маша даже не смогла сразу подобрать слова.
– Да глупая я была, - отмахнулась баба Маня. - Теперь мне семьдесят, а рядом никого. Ни мужа, ни детей, ни внуков. После больницы я уже не смогла жить как прежде. Продала квартиру, купила мотоцикл и покатилась куда глаза глядят. Где ночевала, чем перебивалась, это уже другая история.
Маша слушала молча.
Так прошла неделя.
– Вы меня не прогоните? - однажды тихо спросила она.
– А с чего мне тебя гнать? - удивилась баба Маня. - Живи. Родных у тебя, я так понимаю, нет. Вас, детдомовских, сразу видно. Взгляд у вас настороженный, но в нем все равно теплится надежда.
Прошел месяц с того вечера, когда баба Маня подобрала Машу на дороге. Две Марии удивительно легко ужились под одной крышей. Младшая уже окрепла, поправилась и помогала старшей по хозяйству.
Однажды баба Маня сказала:
– А дальше что, Марусь? Не дело тебе век со мной сидеть. Тебе учиться надо, жизнь устраивать. В детском доме, наверное, уже спохватились.
– Да какое там, - махнула рукой Маша. - Разве что подруга переживает.
– Хорошая ты девка. Тебя бы замуж отдать... Хотя рановато еще, - засмеялась баба Маня.
– Мне скоро восемнадцать, - смутилась Маша.
И сама удивилась, что в этот момент вспомнила Руслана. Она все чаще думала о нем: кто он, поправился ли, что с ним теперь.
Эти мысли оборвал звук моторов за окном.
Маша выглянула и замерла. Возле дома остановились три роскошных черных автомобиля.
– Сиди тихо и не показывайся, - шепнула баба Маня и вышла на крыльцо.
– Это еще кто пожаловал? - прищурилась она.
Из машины с трудом выбрался огромный мужчина.
– Эй, бабка, у тебя тут девчонка живет. Позови ее.
– Сейчас позову, - спокойно ответила баба Маня и скрылась в доме.
Через минуту она вернулась, заряжая на ходу ружье.
– Ну и кому тут понадобилась девчонка?
Здоровяк попятился.
Из средней машины вышел другой человек. По всему было видно, что он богат и привык, чтобы его слушались.
– Стас, уйди, - коротко бросил он громиле, а потом уже вежливо обратился к бабе Мане: - Простите его. Он не умеет разговаривать иначе. Мы действительно ищем Машу и знаем, что она здесь. Мне нужно с ней поговорить. Речь идет о моем сыне.
– Так это ты? - воскликнула баба Маня, вскидывая ружье. - Это ты хотел погубить ребенка ради органов? Пока я жива, к ней не подойдешь.
Но мужчина не дрогнул. В его лице была не злость, а мучительная усталость.
– Вас обманули. Я не собирался причинять ей вред. Мой сын действительно находится в очень тяжелом состоянии. Месяц назад врачи говорили, что у нас еще есть время, а теперь счет идет буквально на дни. Руслану нужна пересадка почки. Мы нашли полную совместимость. Это Маша. Я хотел поговорить с ней, предложить деньги, будущее, возможность начать новую жизнь. Да, это звучит жестко. Но у меня один сын, ему двадцать лет, и я обязан использовать любую возможность его спасти.
Маша, слушавшая из дома, вздрогнула, услышав имя Руслана.
Так вот почему он сказал, что вещи ему больше не понадобятся...
Она вышла на крыльцо, но баба Маня сразу заслонила ее собой.
И тут произошло то, чего никто не ожидал. Богатый мужчина опустился перед ними на колени.
– Прошу тебя, помоги моему сыну, - сказал он, глядя на Машу. - Я сделаю для тебя все, что в моих силах.
– Что именно вы хотите? - тихо спросила она.
По ее взгляду баба Маня сразу поняла: решение уже принято.
Она медленно опустила ружье.
– Решай сама, - только и сказала старуха, отворачиваясь к дому.
Через несколько минут машины уехали, увозя Машу обратно в город.
В больнице отец Руслана усадил ее у палаты сына.
– Посиди здесь. Я тебя позову.
Из-за двери вскоре донеслись голоса.
– Руслан, появился донор. Полное совпадение, риски минимальны.
– А для донора? - резко спросил молодой человек.
Отец замолчал.
– Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня. И кто вообще этот человек? Надеюсь, ты не решил устроить что-то чудовищное?
– Что ты такое говоришь? - воскликнул отец. - Я привел ее. Можешь сам поговорить.
Он выглянул в коридор и жестом пригласил Машу.
Руслан увидел ее и буквально онемел.
– Ты?!
– Привет, - неловко улыбнулась она. - Я, кстати, твои джинсы укоротила.
Отец переводил взгляд с одного на другого и ничего не понимал.
– Вы знакомы?
– Я не согласен, - твердо сказал Руслан. - Я не позволю Маше рисковать собой. Я отказываюсь от операции.
Его отец побледнел.
– Оставьте нас ненадолго, - попросила Маша.
Мужчина молча вышел.
Маша присела на край кровати.
– Руслан, ты не можешь отказаться. Я сама решила. С одной почкой люди живут. Значит, и я смогу. К тому же должна же я как-то отблагодарить тебя за одежду.
Потом она рассказала ему о разговоре, который случайно услышала у своей палаты.
– Так что, если кто-то попытается сделать лишнее, ты будешь с почкой, а я неизвестно где, - закончила она.
Лицо Руслана резко изменилось.
– Отец! - крикнул он так громко, что, наверное, услышали и в соседних палатах.
Тот вошел почти сразу.
– Это правда? Машу собирались использовать не только как донора?
– Сын... Я тогда был в таком состоянии, что думал только о тебе. Я не вникал в слова врача. Но теперь понимаю, что это было недопустимо. Я этого не оставлю.
– Нет. Этому хирургу я не доверяю, - жестко сказал Руслан. - Найди другого. Если с Машей что-то случится, я тебе этого не прощу.
Через день в больнице появились люди в форме и увели хирурга. Отец Руслана сумел быстро найти другого специалиста, одного из лучших в столице.
Операция прошла благополучно. И донор, и тот, кому пересадили орган, восстанавливались уверенно.
Однажды отец сидел у постели сына и не скрывал радости.
– Ну как ты, Руслан?
– Хорошо, пап. Но у меня к тебе просьба.
– Какая угодно.
Руслан отвел глаза и заметно смутился.
– Давай Маша будет жить у нас. Дом большой. Всем места хватит.
Отец улыбнулся.
– Да ты, кажется, влюбился.
Руслан покраснел еще сильнее.
– Я хочу, когда ей исполнится восемнадцать, жениться на ней. А пока пусть просто будет рядом.
– А ты у самой Маши спрашивал?
– Пока нет. Мы после операции еще не виделись. Только записки друг другу передаем через медсестер.
Он сказал это с такой мальчишеской неловкостью, что отец не удержался от смеха.
Маша согласилась переехать.
Она узнала, что мать Руслана давно оставила семью, уехав за границу за красивой жизнью. Отец больше не женился, опасаясь привести в дом женщину, которая станет для сына чужой.
Дом поразил Машу своим размахом. После детского дома и скромной хижины бабы Мани он казался почти нереальным.
Но, живя там, она часто вспоминала старушку и скучала по ней.
Однажды, рассматривая старые семейные альбомы Руслана, Маша вдруг замерла. На одном из снимков была команда мотогонщиков. И среди них она сразу узнала молодую бабу Маню. Та же улыбка, тот же костюм, тот же шлем.
Рядом с ней стоял молодой мужчина, положив руку ей на талию, но смотрел почему-то на другую девушку.
– Руслан, а это кто? - спросила Маша, протягивая ему фотографию.
– Это мой дед Фрол и бабушка Зина. Они оба занимались мотоспортом. Родителей отца не стало, когда он был совсем молодым. Решили снова прокатиться, но уже не справились.
Маша медленно подняла глаза.
Выходит, дед Руслана и есть тот самый человек, который предал бабу Маню...
Она рассказала все Руслану и его отцу.
– Так та храбрая старушка и есть первая любовь моего деда? - потрясенно произнес Игнат, отец Руслана.
– Первая? - удивилась Маша. - А как же Зина? Ведь именно ради нее он пошел на подлость.
Игнат тяжело вздохнул.
– На самом деле все было сложнее. Зина, моя мать, всегда завидовала Марии, которую любил отец. Однажды она воспользовалась ситуацией, а потом объявила, что ждет ребенка. Отец сказал, что будет участвовать в жизни ребенка, но Марии не оставит. А вскоре случилась та история с испорченными тормозами. Когда Мария пришла в себя, мать уже ждала меня. Если бы правда раскрылась, ее привлекли бы к ответу. Отец вымолил молчание. Но Мария была уверена, что виноват он.
Все надолго замолчали.
А через несколько дней во дворе послышался знакомый стрекот мотоцикла.
Маша узнала бы этот звук из тысячи.
Она выбежала на улицу. Во дворе, ворча себе под нос, баба Маня вытаскивала из коляски свою электрическую печку.
– Бабушка! - вскрикнула Маша и бросилась к ней.
– Ну ты и порывистая! Чуть печку не уронила! - беззлобно проворчала баба Маня. - В чем я, по-твоему, пирожки печь буду?
– Вы будете жить с нами? Правда?
– Если не выгоните, то буду, - хитро прищурилась старушка. - Игнат Фролович пообещал мне маленький домик. Видишь, как на старости лет подфартило. И крыша над головой, и семья рядом. Не ты ли, Машуня, поспособствовала?
Маша только улыбнулась и пожала плечами, будто ни при чем.
Так они и стали жить вместе.
Поначалу соседи с удивлением поглядывали на их необычное семейство, но со временем привыкли. Руслан и Маша поженились после того, как окончили институты. Игнат тоже встретил хорошую женщину и привел ее в дом. А баба Маня по-прежнему накручивала километры на своем трехколесном мотоцикле, неизменно возвращаясь к ужину.
И всякий раз она принималась допытываться у молодых:
– Ну когда же я дождусь правнуков? Хоть подержать вашего малыша на руках!
Она ворчала, сетовала, поддразнивала, но в глазах у нее светилась радость.
И дождалась.
Сначала мамой стала Маша. Все, конечно, волновались, как пройдет беременность при одной почке, но лучшие врачи сделали все необходимое, и на свет появилась крепкая, чудесная девочка.
А вскоре удивили всех и Игнат с женой: у них родился сын.
Так в доме, где когда-то было слишком много одиночества, наконец поселилась большая, живая, настоящая семья.