Наталья тосковала по морю так сильно, что почти каждую ночь ей виделись во сне тёплые песчаные берега, пустынные пляжи, стройные пальмы, белая пена прибоя и ракушки, приятно касавшиеся босых ступней. День за днём она безуспешно старалась уговорить мужа купить три билета: для неё, для него и для их восьмилетней дочери. А если уж не билеты, то хотя бы предложить простой выезд: взять палатку, солнцезащитный крем, несколько пар очков, сесть в машину и уехать куда-нибудь подальше от всех.
Но Богдан оставался непреклонен.
– Сейчас не время, - повторял он, не отрывая взгляда от экрана ноутбука, где мелькали какие-то скучные таблицы и графики. - Давай вернёмся к этому разговору позже.
Наталья, не находя выхода своему раздражению, уходила в другую комнату и подолгу сидела там, забравшись с ногами на диван. Сквозь тишину квартиры до неё доносился размеренный стук пальцев мужа по клавиатуре, и этот однообразный звук раздражал её ещё сильнее. Она сердито шептала себе что-то резкое, швыряла в стену подушку или подвернувшуюся под руку мягкую игрушку, а потом выходила на улицу, к детской площадке, где играла Полина.
– Не сиди на песке! - резко окликала Наталья, срывая на дочери накопившееся недовольство. - Посмотри, на кого ты похожа, вся перепачкалась! Ты что, совсем меня не слышишь? Я сейчас тебя накажу, честное слово!
Полина смотрела на мать с явной обидой, потому что та мешала ей спокойно играть с любимыми куклами, но всё же послушно подчинялась.
Район, где жила семья, был совсем новым, и детей возраста Полины там почти не было. Но даже если бы они и появились, девочка едва ли смогла бы часто проводить с ними время. Наталья настолько плотно заполнила её дни, что у ребёнка почти не оставалось возможности просто отдохнуть. В понедельник сразу после уроков Полина отправлялась в музыкальную школу. Вторник занимали танцы. Среда была посвящена шахматам. По четвергам девочка ходила на нелюбимую секцию тенниса. Только в пятницу у неё выдавался один свободный вечер, который она могла провести по своему желанию, зато уже с субботы всё начиналось снова: целая гора домашних заданий, занятия с репетиторами по английскому и французскому, заучивание стихотворений и дополнительные упражнения по математике. Такой и была её жизнь: насыщенной, но слишком тяжёлой для ребёнка.
– Мам, я ноготь сломала, - пожаловалась Полина, показывая палец. - И у меня кровь.
– Не нужно было копаться в земле, - сердито отрезала Наталья. - В следующий раз не только ноготь повредишь, а ещё и палец, а то и всю руку.
Полина всхлипнула и по привычке взяла грязный палец в рот, чем вызвала у матери новую волну упрёков. Девочка поднялась, собрала кукол, запихнула их в рюкзак и, едва сдерживая слёзы, побрела к дому.
И тут Наталью словно кольнуло чувство вины. Она поспешила следом, взяла дочь за руку и прижала к себе.
– Прости меня, прости, пожалуйста, - быстро проговорила она, гладя Полину по волосам. - Я совсем не хотела тебя обидеть. Ну не плачь, прошу тебя, а то я и сама сейчас расплачусь.
Она вытерла дочери испачканное лицо носовым платком, заклеила повреждённый палец пластырем, случайно найденным в кармане, и усадила Полину к себе на колени. Минут десять они сидели молча, поглядывая друг на друга и улыбаясь. После ссор у них часто бывало именно так: тишина, взгляды и улыбки вместо слов, будто каждая просила у другой прощения без лишних объяснений. Обычно первой не выдерживала Полина, но в этот раз она молчала и старательно расчёсывала волосы одной из кукол.
Именно тогда мимо них прошёл молодой мужчина. Он придерживал пальцем куртку, небрежно заброшенную за плечо, и Наталья проводила его неожиданно пристальным взглядом. Незнакомец был высоким, крепким, с отлично сложенной фигурой. Под рукавами облегающей водолазки угадывались сильные руки. Когда он исчез за поворотом, Наталья невольно вздохнула и тут же вспомнила о муже.
Богдан был полной противоположностью этому мужчине. Худощавый, немного сутулый, нескладный, он скорее напоминал долговязого старшеклассника, чем представительного взрослого человека. Он не любил бриться, носил большие старомодные очки и дорогую, но слишком свободную одежду. Из-за этого многие принимали его за бедного студента или вовсе за человека без определённого занятия. Особенно удивлялись те, кто узнавал, что именно он владеет крупной сетью кофеен и кафе быстрого питания. Наталья не раз пыталась убедить мужа изменить стиль, подобрать другую причёску, начать выглядеть иначе, но Богдан лишь отшучивался и говорил, что при его доходах он может ходить как угодно.
– А почему ты всё время с папой ссоришься? - неожиданно спросила Полина.
Наталья вздрогнула.
– Что ты сказала?
– Ну, вы вчера очень громко спорили. Я слышала, как ты назвала папу дураком, а он попросил тебя выйти из кабинета. А потом так ударил по столу, что там что-то упало и разбилось.
– Это не по-настоящему, - натянуто улыбнулась Наталья, чувствуя, как вспотели ладони. - Мы просто так. Несерьёзно. Папа очень много работает, почти не обращает на меня внимания, вот мне и становится скучно...
Она замолчала, подбирая продолжение, но Полина, слишком сообразительная для своего возраста, посмотрела на неё серьёзно и покачала головой.
– У моей одноклассницы Виолетты родители тоже всё время спорили. А потом развелись. Виолетта сказала, что это очень плохо. Она теперь почти не видит папу. А когда спрашивает о нём у мамы, та сразу сердится и говорит очень резко. Прямо как ты вчера. Вы с папой тоже разведётесь?
Наталья была так поражена этим разговором, что несколько секунд просто моргала, не находя слов.
– Конечно нет! - наконец воскликнула она слишком поспешно. - Что за выдумки! И вообще, тебе ещё рано думать о таких вещах. Лучше скажи, как прошёл конкурс чтецов. Какое место ты заняла?
Полина уже готова была рассказать о своей победе, но в этот момент перед ними словно из ниоткуда возник тот самый спортивный мужчина и негромко кашлянул.
– Простите, - начал он, с интересом вглядываясь в лицо Натальи и будто не замечая сидевшую рядом девочку. - Я ищу одного человека.
– И кого же? - оживлённо спросила Наталья.
– Светлану Королёву. Она сказала, что живёт в этом районе, но номер дома я то ли забыл, то ли не расслышал.
– Свету Королёву? Конечно знаю. Это наша соседка, - сразу отозвалась Наталья и указала в противоположный конец улицы. - Двадцать четвёртый дом, высокий кованый забор, у ворот растут два деревца. Не ошибётесь.
Мужчина благодарно закивал.
– Спасибо вам большое, - произнёс он вежливо и даже немного смущённо опустил глаза. - Я брат Светы. Давно собирался приехать, да всё никак не получалось.
Он кивнул, подмигнул Полине и уже хотел идти дальше, когда Наталья его окликнула:
– Подождите! Нам как раз в ту сторону. Давайте проводим.
– Да нет, неудобно... - замялся он и даже уронил куртку от неожиданности. - Я и сам бы дошёл.
– Ничего неудобного. Нам по пути, - уверила его Наталья, стряхнув пыль с куртки. - Как вас зовут?
Мужчина явно растерялся от такого напора и ответил не сразу. Несмотря на уверенную внешность, он оказался заметно скованным в общении, особенно с женщинами. Наталья мгновенно это отметила и сразу начала строить в голове догадки о его жизни. Она вообще любила делать выводы о людях не столько по фактам, сколько по собственным ощущениям, и обычно делила всех на две простые категории: симпатичные ей и неприятные. Этот мужчина, по её представлению, явно относился к первой.
– Виктор, - наконец сказал он.
– А я Наталья. Это Полина, моя дочь.
Полина взглянула на него, едва заметно улыбнулась и тут же отвела глаза.
Через несколько минут они подошли к нужному дому.
– Ну вот, вы на месте, - сказала Наталья. - А мы пойдём дальше.
Виктор снова пробормотал слова благодарности и поспешил к воротам.
– Может, ещё увидимся! - крикнула ему вслед Наталья. - Света недавно звала меня в гости.
– Мам, пойдём домой, - тихо сказала Полина. - Я устала. И есть хочу. И спать тоже.
Наталья метнула в её сторону недовольный взгляд, но спорить не стала. Внезапно ей показалось, что дочь каким-то образом всё поняла, будто прочитала её мысли одну за другой. От этого у Натальи по спине пробежал холод. Она резко взяла Полину за запястье и быстро повела домой.
Как обычно вечером, уложив дочь и прочитав ей сказку перед сном, Богдан вышел из детской и сел рядом с женой, которая смотрела по телевизору сериал.
– Полина жалуется, что очень устает, - сказал он, убавляя звук почти до нуля.
– Сегодня она много гуляла и играла, вот и устала, - безразлично ответила Наталья.
– Я не об этом, - возразил Богдан. - Она устает от бесконечных кружков и занятий. Ей и так хватает школы, шесть уроков каждый день. Зачем ей ещё всё это? Скажи мне, к примеру, зачем девочке шахматы?
– Для развития мышления, - спокойно пожала плечами Наталья. - И вообще, она уже умеет играть и в шашки, и в шахматы.
– Этому её научил я, и этого было вполне достаточно, - ответил Богдан, стараясь держать себя в руках. - Всё остальное уже твоя прихоть. А после танцев у неё ноги болят. Ты видела, какие у неё пальцы? Сплошные следы. Я бы серьёзно поговорил с тренером.
– У них тренер женщина, - заметила Наталья.
– Тогда, значит, она плохо следит за детьми, - резко сказал Богдан. - В общем, Полина попросила меня, и я разрешил ей оставить только музыкальную школу. Ещё она хочет пойти в изостудию. У неё к этому есть способности, и, думаю, из этого действительно выйдет что-то хорошее.
Наталья уставилась на мужа с недоверием, и почти сразу её изумление сменилось негодованием.
– Что? - воскликнула она. - Я искала для неё лучших преподавателей, лучших наставников, а ты взял и всё перечеркнул?
– Ты искала их за мой счёт, - спокойно ответил Богдан, хотя в его глазах блеснуло что-то колкое. - Пока я обеспечиваю семью, я тоже имею право решать, чем будет заниматься моя дочь. Полина не вещь и не материал для твоих несбывшихся планов. Она живой человек.
– То есть ты хочешь сказать, что я не состоялась? - вспыхнула Наталья. - Что я живу за твой счёт? Давай, скажи это прямо! Ты ведь именно это и думаешь! Напомни мне ещё, как ты меня спас, одел, обеспечил!
– Я никого не спасал, - устало сказал Богдан и пересел в кресло. - Когда мы познакомились, у меня самого ничего не было. И я прекрасно понимаю, что во многом именно ради тебя и Полины я добивался всего, что имею сейчас. Я хотел, чтобы вы жили хорошо. Чтобы у нас был большой дом, тихий зелёный район, нормальная жизнь.
Наталья молчала, обиженно сжав губы.
– В последнее время между нами всё стало очень сложно, - продолжил Богдан, поморщившись. - Да, я много работаю. Да, возможно, уделяю тебе меньше времени, чем ты хочешь. Но иначе нельзя. Стоит только расслабиться, и всё начинает рушиться. Ты хочешь к морю? В отпуск? Хорошо. Я тоже не против отдохнуть день-другой. Но не сейчас. Поэтому предлагаю компромисс.
– Какой ещё компромисс? - буркнула Наталья.
– Один мой знакомый недавно открыл парашютный клуб. Предлагает попробовать прыжок. По-моему, это интересно. И весело. Немного волнительно, конечно, но всё же.
– Вот ещё! - сразу отрезала Наталья. - Ни за что. Я высоты боюсь. После того случая в детстве, когда сорвалась с дерева, я к такому и близко не подойду.
– Ну что ж, тогда мне придётся одному узнать, что чувствует капля дождя, когда летит вниз, - усмехнулся Богдан, глядя в окно на яркие осенние звёзды. - Мне всегда было любопытно.
– Вот и узнавай, - сухо ответила Наталья. - Только без меня. И Полину в это даже не думай втягивать.
– Я бы и не смог, - вздохнул Богдан. - Ладно, я спать. Завтра с утра инструктаж. Спокойной ночи.
Он мягко поцеловал жену в щёку и уже у двери вдруг остановился.
– Кстати, а что это был за мужчина, с которым вы шли сегодня домой?
Наталья замерла и ощутила, как побледнело лицо.
– Да так, никто, - поспешно ответила она с нервной улыбкой. - Брат соседки. Искал её дом, вот мы и показали дорогу. Это тебе Полина рассказала?
Богдан молча кивнул и скрылся за дверью, а Наталья, облегчённо выдохнув, снова повернулась к почти закончившемуся сериалу.
Старый двухмоторный самолёт дрожал и гудел, как огромный насекомый. Богдан и ещё несколько человек сидели на узких креслах, пытаясь справиться с волнением. Кто-то беззвучно шевелил губами, словно повторяя молитву. Кто-то судорожно поправлял ремни снаряжения. Кто-то то и дело смотрел на часы, считая минуты.
– Ну что, все готовы? - громко спросил Николай, инструктор и школьный товарищ Богдана. - Если есть сомнения, говорите сейчас. Потом уже поздно.
– Готовы! - раздалось в ответ.
– Тогда начали.
Николай распахнул дверь, и в салон ворвался резкий холодный воздух.
– Первый пошёл! - крикнул он, обращаясь к бледному мужчине с мрачным лицом.
Тот оглянулся на остальных и, не позволяя себе передумать, шагнул в пустоту. За ним отправилась его жена, худенькая, гибкая, словно ветка. Третьим был высокий бородатый парень, который до этого шептал молитвы. Он убрал чётки в карман, ободряюще хлопнул Богдана по плечу и с громким возгласом исчез за дверью.
– Остался ты, - сказал Николай. - Давай, не медли. Помнишь, что делать? Считаешь до трёх и тянешь кольцо. Даже если растеряешься, система сработает сама. Всё будет нормально.
Богдан кивнул, шагнул к выходу и, на миг задержавшись, бросился вперёд.
Земля внизу была слишком близкой и слишком далёкой одновременно. От одного взгляда вниз у него перехватило дыхание, а сердце заколотилось так сильно, будто хотело вырваться из груди. Все наставления мгновенно вылетели из головы. Он только смотрел вниз, на крошечные округлые купола других парашютов, медленно опускавшихся к земле. Хотелось закричать, но голос будто исчез. А разноцветная поверхность внизу, испещрённая пятнами и линиями, неумолимо приближалась.
Его крутило в воздухе, как сухой лист. И вдруг он вспомнил о кольце. Потянул. Ничего. Ещё раз. Снова без результата.
Паника захлестнула его целиком.
Остальные уже благополучно приземлились. Их купола лежали на траве широкими белыми полотнищами. А Богдан всё дёргал кольцо, теряя самообладание, проклиная собственную самоуверенность и бессмысленную затею. Зачем он вообще на это решился? Наталья была права, когда отказалась. Ему следовало её послушать. Мысли о дочери мелькнули особенно остро. Что будет с Полиной?
Он рванул кольцо ещё раз, и внезапно его резко дёрнуло вверх. Подбородок ударился о колени. Парашют всё-таки раскрылся, но почти у самой земли.
Богдан попытался справиться с управлением, натягивал стропы, но его уже несло прямо на небольшой лесок. Через считаные мгновения вершины деревьев задели его ноги. Он с трудом увернулся от ветвей, несколько раз крутанулся в воздухе и врезался в ствол сосны. Удар был такой силы, что у него потемнело в глазах. Он повис на стропах, как кукла, ещё несколько раз качнулся, ударяясь о дерево, а потом сознание погасло.
Огромный белый купол трепетал на осеннем ветру, как сорвавшееся с неба облако.
Богдан находился в настолько глубоком беспамятстве, что не знал, сколько усилий потребовалось врачам. Несколько часов они занимались им, извлекали из тела острые щепки, фиксировали многочисленные переломы. У него были повреждены обе ноги, левая рука, крестец, шея. Но больше всего докторов тревожило тяжёлое сотрясение мозга. Они всерьёз опасались, что он может лишиться зрения и речи. Его перевели в отдельную палату под постоянное наблюдение.
– А где его родные? - спрашивал молодой врач у дежурной медсестры. - Неужели никого нет? Он здесь уже не первый день, а за всё время никто из семьи не появился. Если не считать тех, кто был с ним на прыжке.
– Есть жена, - ответила медсестра, покачав головой. - И, кажется, дочь тоже. Я пыталась дозвониться, но телефон всё время недоступен.
– Странно. Обычно уже через сутки начинают искать пропавшего человека.
– А что я могу сделать? - развела руками медсестра. - Не идти же мне по всему городу на поиски. Может, жена думает, что он уехал по делам.
Врач ещё немного поворчал и ушёл. Медсестра же осталась рядом с Богданом. Она смотрела на его бледное, неподвижное лицо. Он лежал без сознания, дышал ровно, а прозрачная маска покрывалась слабой испариной от каждого выдоха. Женщина осторожно поправила её.
Это была Надежда, когда-то учившаяся с Богданом в одной школе.
Она снова набрала номер Натальи. На этот раз после долгого ожидания послышался ответ.
– Ваш муж в больнице, - спокойно сказала Надя. - Он без сознания. Пожалуйста, приезжайте.
После этого она поправила одеяло и вышла в коридор.
– Как же так? - повторяла Наталья уже в больнице, хватая врача за руки. - Он ведь говорил, что всё будет хорошо! Что его друг опытный инструктор! Что теперь с ним будет?
Она с трудом удерживала рвавшуюся вперёд Полину и смотрела на доктора с отчаянной надеждой.
– Мы сделали всё, что могли, - ответил он. - Теперь многое зависит от него самого.
– Он придёт в себя?
Доктор только развёл руками и, не сказав больше ни слова, велел медсестре проводить их в палату.
Наталья вошла туда с опаской, словно боялась увидеть нечто, к чему невозможно подготовиться. Полина же сразу бросилась к отцу.
– Папа! Папа! Это я, Поля! Ты слышишь меня? Скажи что-нибудь!
Богдан не двигался.
Наталья тихо вскрикнула, закрыла лицо руками и выбежала обратно в коридор. Тот, кто лежал на кровати, не казался ей прежним мужем. Перед ней был только неподвижный человек, чужой и пугающе безмолвный. И сразу же перед её мысленным взором возникло будущее, которого она испугалась всем существом: годы ухода, бесконечная обязанность, дом, в котором всё подчинено больничному режиму.
Она резко вернулась в палату.
– Что же ты наделал! - выкрикнула Наталья. - Я ведь говорила тебе! Говорила!
В порыве отчаяния она принялась бить его по щекам и стучать кулаками по груди. Полина с криком попыталась её оттолкнуть.
– Это из-за тебя! - выкрикнула девочка. - Ты целовалась с тем дядей, вот почему всё так случилось! Я тебя не люблю!
Полина взобралась на кровать и заслонила собой отца. Шум привлёк медсестру. Увидев происходящее, она с большим трудом вывела Наталью из палаты.
– А моя дочь? Почему она осталась там? - кричала Наталья, вырываясь.
– Пусть побудет с отцом, - твёрдо ответила медсестра. - А вам сейчас лучше успокоиться. Иначе придётся принимать другие меры.
Наталья сбежала по лестнице в холл и без сил опустилась на скамью.
Оставшись в палате, Полина, утомлённая слезами, положила голову на медленно поднимавшуюся грудь отца и незаметно уснула. Ей приснилось, будто она снова чувствует его тёплое дыхание и знакомое прикосновение колючей щеки. Девочка сонно потянулась, зевнула и открыла глаза.
Богдан смотрел на неё и улыбался, как прежде.
– Ну здравствуй, бегемотик, - хрипло сказал он.
Полина сразу начала целовать его лицо, смеясь и плача одновременно. Он только терпеливо ждал и тихо посмеивался.
– Как хорошо, что ты проснулся! - сказала она сквозь слёзы. - Ты меня очень напугал.
– Я услышал твой голос и вернулся, - ответил Богдан. - Сначала вокруг было темно и тихо, а потом кто-то громко звал меня, и я понял, что это ты.
– Мама тоже кричала, - заметила Полина. - И ещё била тебя. Тебе было больно?
– Совсем немного, - поспешил успокоить её Богдан. - А где она сейчас?
Полина кивнула в сторону двери.
– Наверное, скоро придёт.
– Тогда давай сыграем в одну игру, - сказал Богдан, пытаясь приподняться, но сразу замер от боли. - Когда мама войдёт, ты ничего не говори. Сделаем вид, будто я всё ещё сплю. Хорошо?
Полина понимающе кивнула.
Через минуту дверь открылась, и в палату вернулась Наталья. Богдан успел закрыть глаза.
– Полина, нам пора, - строго сказала она, протягивая дочери руку. - Пойдём. Папа нас всё равно не слышит.
– Но он же не исчез, - возразила девочка. - Он рядом. Он всё чувствует.
– Может быть, - с сомнением проговорила Наталья. - Но врач сказал, что он, возможно, так и останется в этом состоянии надолго. Это почти всё равно что его не будет рядом по-настоящему.
Она подошла ближе, наклонилась к лицу мужа, и в этот миг Богдан открыл глаза.
Наталья испуганно вскрикнула и отшатнулась.
– Да уж, с такой женой лучше действительно не приходить в себя, - произнёс он с холодной усмешкой. - Или хотя бы делать вид, что ничего не слышишь. А я-то думал, ты меня любишь.
– Ты... ты всё слышал? - выдохнула Наталья, прижавшись к стене. - Ты всё это время был в сознании?
– А что мне ещё оставалось? - спокойно ответил Богдан. - Я лежу здесь, а ты тем временем проводишь время с какими-то мужчинами, не отвечаешь на звонки, потом врываешься в палату и набрасываешься на меня. Испугалась, наверное, что придётся по-настоящему заботиться обо мне?
Наталья ничего не сказала. Она только качала головой, не находя слов. Слова мужа больно задели её, но ещё сильнее отзывалась внутри собственная вина.
– Ради нашей дочери, - прошептала она, протягивая к нему руки. - Ради всего, что у нас было, прости меня. Я сама не понимаю, что на меня нашло.
Богдан с явным презрением отвернулся.
– Полина, иди домой с мамой, - попросил он дочь. - Мы ещё увидимся позже.
Девочка поцеловала отца и вышла вместе с Натальей, которая всю дорогу кусала губы и безуспешно пыталась подобрать слова.
Вскоре в палату вошла Надя. Она принесла свежие бинты и всё необходимое.
– Ну что, Лузин, с возвращением, - сказала она с доброй улыбкой. - Как ты себя чувствуешь?
– Да хоть сейчас в космос запускай, - попытался пошутить Богдан. - Всё равно на земле от меня пока пользы немного.
– Ничего, всё наладится, - мягко ответила Надя. - Я помню, как на школьной физкультуре повредила ногу, а ты нёс меня до медпункта. Тогда я была такой же беспомощной, как ты сейчас. И всё удивлялась, откуда в таком худом парне столько силы.
– А я тогда на тебя сильно обиделся, - усмехнулся Богдан. - Ты ведь меня так и не поцеловала, а я ждал.
Надя рассмеялась и легко поцеловала его в щёку.
– Ну вот, хоть теперь, - вздохнул он. - Надеюсь, твой муж ревновать не станет?
Надя покачала головой.
– Мой муж однажды вышел за хлебом и больше не вернулся, - спокойно сказала она. - Это было уже после рождения сына. Так что нет, ревновать он не будет.
– Тогда я спокоен, - слабо улыбнулся Богдан.
Сделав всё необходимое, Надя направилась к двери.
– Я буду за тобой присматривать, - сказала она, обернувшись.
– Очень на это надеюсь, - ответил Богдан. - Кроме тебя, выходит, особенно и некому. Разве что Полине.
Надя лукаво улыбнулась и вышла.
После её ухода Богдан ещё долго думал о том, как важно уметь разбираться в людях, особенно если собираешься однажды связать с ними свою судьбу.
Потом начался долгий путь восстановления. Всё это время рядом с ним оставалась Надя. Позже познакомились их дети. Затем последовало расставание с Натальей. А ещё позже пришло и новое счастье: красивая свадьба, ставшая завершением совсем другой истории.