Синельникова окликнул заведующий. Он приоткрыл дверь в кабинет патологоанатома и, понизив голос, произнёс:
– Там привезли новую пациентку. Не удивляйся, она в свадебном платье, её увезли прямо с церемонии. Вскрытие проводить не нужно. Оформи всё как положено, напиши заключение, и хватит. А я за это устрою тебе пару дополнительных выходных. Может, даже целую неделю.
Молодой врач оторвался от журнала, поднял глаза и с недоверием посмотрел на начальника.
– С чего вдруг такая щедрость? Это что, криминальный случай?
– Да нет, какой там криминал, - небрежно отмахнулся Павел Иннокентьевич. - Просто её муж мой давний друг. Он попросил, чтобы мы не трогали скальпелем тело его жены. Понял?
– Понял, - коротко ответил Виктор Сергеевич.
Он снова опустил взгляд в записи, хотя внутри уже поднималось глухое раздражение. С иронией подумал, что муж всё равно уже не увидит это самое "прекрасное тело" так, как хочет помнить. Но существовали правила, протоколы, порядок, и если потом возникнут вопросы, отвечать придётся не заведующему.
Дописав строчку в таблице, Виктор закрыл журнал. Перед тем как идти в прозекторскую, ему захотелось выйти хотя бы ненадолго на воздух. Он накинул куртку и вышел во двор. Начальник уже сидел в машине. Увидев подчинённого, мигнул фарами. Виктор молча поднял руку, показывая, что всё понял. Машина тронулась и вскоре скрылась за воротами.
"Удобно устроился", - с досадой подумал Виктор. - "Приезжает когда вздумается, уезжает раньше остальных, а нам оставляет свои странные поручения".
Он постоял ещё немного, зябко ёжась от сырого ветра, затем решительно вернулся внутрь.
"Да к чёрту эти выходные. Хоть два дня, хоть неделя. У каждого есть свои обязанности, и нарушать их я не стану", - твёрдо решил он.
Виктор вошёл в холодную прозекторскую. Не всматриваясь пока в лицо доставленной девушки, он натянул перчатки, аккуратно разрезал свадебное платье так, чтобы ткань можно было легко снять, и приступил к осмотру.
Однако даже мысленно назвать лежавшую перед ним девушку безжизненным телом было непросто. Окоченение ещё не наступило. Кожа сохраняла почти живой, бледно-розовый оттенок. Под ней проступали тонкие голубоватые вены, а на отдельных участках виднелись красноватые следы пищевой реакции. Голова девушки всё время норовила склониться набок, несмотря на то, что Виктор старался удерживать её ровно. Это насторожило его: возможно, имелось повреждение шеи.
– Так, подожди, сначала надо посмотреть сопроводительный лист, - пробормотал он себе под нос.
Он поднял бумагу, оставленную на каталке, и быстро пробежал глазами текст.
"Анафилактический шок четвёртой степени вследствие острой аллергической реакции на неизвестное вещество. Артериальное давление не определяется, пульс отсутствует, дыхание отсутствует, сердечная деятельность не определяется, зрачки расширены".
– Ну что ж, проверим, - тихо сказал Виктор.
Он ещё раз осмотрел пациентку, сверил указанные данные и включил прибор для оценки реакции зрачков на свет. И в тот же миг у него дрогнула рука. Под световым лучом зрачки девушки начали медленно сужаться.
Виктор резко выключил прибор и снова наклонился к ней.
– Да она не ушла... Она жива... Ей срочно нужна помощь.
Он мгновенно потянулся к телефону.
– Реанимация? Синельников говорит. Да, из морга. Срочно сюда! У меня женщина с анафилаксией четвёртой степени. Нужны препараты немедленно, быстро!
Положив трубку, он ещё раз посмотрел в сопроводительный лист, теперь уже на фамилию пациентки, и ощутил, как по телу пробежала дрожь.
Валерия Колыванова.
– Лерка... - едва слышно выдохнул он.
Виктор шагнул ближе к каталке и вгляделся внимательнее. Теперь стало ясно, почему он не узнал её сразу. Лицо распухло после тяжёлой аллергической реакции, поверх кожи лежал плотный слой макияжа, на нижние веки падала тень густых накладных ресниц, брови были тщательно оформлены, губы заметно изменены косметическими процедурами. Всё это заслоняло ту прежнюю Леру, которую он когда-то знал наизусть.
И всё же одна примета оставалась неизменной. Над старым, почти исчезнувшим следом от аппендикса виднелась маленькая тёмно-коричневая родинка, размером не больше спичечной головки. Из неё в разные стороны торчали тонкие волоски.
Когда-то он, смеясь, называл эту родинку своим любимым паучком.
– С такой отметиной ты точно не потеряешься, - шутил он.
– А с чего мне теряться? - смеялась Лера. - Я не собираюсь ни убегать из дома, ни становиться спасателем.
– Мало ли что бывает, - с важным видом отвечал будущий врач и поднимал указательный палец.
Тогда Лера целовала его в лоб, легонько шлёпала по макушке и говорила:
– Не умничай.
Потом тянула его из маленького уютного кафе на набережную, где так же неспешно гуляли другие влюблённые пары.
Шум шагов вернул Виктора в настоящее. Приехавший реаниматолог уже устанавливал систему и готовил Валерию к переводу в отделение.
– Держи меня в курсе, ладно? - попросил Виктор.
Коллега бросил на него внимательный взгляд.
– Знакомая?
– Почти родная, - глухо ответил патологоанатом.
Тот понимающе кивнул.
Когда-то Виктор и Лера действительно были очень красивой парой. Оба стройные, живые, общительные, они невольно притягивали взгляды в любой компании. В те годы Виктор мечтал работать на скорой помощи, знал множество врачебных историй и рассказывал их так выразительно и смешно, что окружающие смеялись до слёз. При этом он был не просто весельчаком. За лёгкостью общения скрывались ум, серьёзность, начитанность и редкое чувство ответственности. Рядом с ним Лера ощущала надёжность и внутреннее спокойствие. Ей казалось, что именно так и должен выглядеть человек, с которым можно связать свою судьбу.
Но у её отца было совсем другое мнение.
Олег Семёнович Колыванов, владелец крупной транспортной компании, не считал Виктора подходящей партией для своей дочери. В тот вечер, когда Лера познакомила отца со своим женихом, дома разразился тяжёлый разговор.
– Нет, Валерия, я решительно отказываюсь понимать, что ты в нём нашла! - говорил отец. - Мне уже пришлось смириться с твоим странным желанием стать врачом. Но теперь ты ещё и жениха себе подобрала из той же среды. Запомни, я никогда не дам согласия на этот брак.
– Папа, почему ты говоришь так? Витя очень умный. Он не остановится на этом, он обязательно вырастет как специалист. Получит степень, станет известным врачом, как его отец, - пыталась защитить любимого Лера.
– Где ты видела учёных на скорой помощи? Это тяжёлый, неблагодарный труд. И жизнь рядом с ним будет такой же. Больше ни слова об этом человеке, - отрезал отец и ушёл, с силой закрыв дверь.
Лера упала лицом в подушку и долго плакала. Ей казалось невыносимым, что в двадцать первом веке кто-то ещё пытается распоряжаться её личной жизнью так, словно она ребёнок.
"Вот возьму и уеду с ним в другой город", - в сердцах думала она.
Но этого не случилось.
Когда Виктор узнал, что отец Леры категорически против их отношений, он, конечно, был огорчён, но всё же сказал:
– Лерчик, давай немного подождём. Получим дипломы, начнём работать, встанем на ноги, и тогда уже никто не сможет указывать нам, что делать. Мы сами будем принимать решения.
Лера нехотя согласилась, хотя с каждым днём жить под одной крышей с властным отцом становилось всё тяжелее. Он контролировал буквально каждый её шаг, приставил к ней охрану и даже распорядился установить в комнате прослушку, чтобы она не могла спокойно говорить с Виктором. К счастью, Лера случайно обнаружила устройство и стала осторожнее.
После этого они с Виктором виделись почти исключительно в университете, на практике, в больнице или в морге. О прогулках по пляжу, вечерах в кафе и встречах на набережной пришлось забыть.
Прошло время. Учёба и ординатура завершились. Началась взрослая жизнь. Отец устроил Леру в дорогую частную клинику. Виктор же, как и ожидалось, выбрал иной путь и начал карьеру в морге, тем более что успел получить две специальности. От прежней мечты о скорой помощи он всё-таки отказался, всё ещё надеясь, что со временем отец Леры смягчится и позволит им пожениться.
Однако однажды вечером, возвращаясь домой после смены, Виктор услышал, как рядом почти бесшумно остановилась дорогая машина. Он обернулся. Из неё вышли крепкие мужчины в тёмной спортивной одежде и молча нанесли ему несколько точных ударов по голове и в бок. Действовали они умело, стараясь не оставить заметных следов. Было понятно, что обращаться куда-либо бессмысленно.
Уходя, один из них наклонился и процедил:
– Ещё раз приблизишься к Лере, и с твоими сёстрами случится беда.
Виктор сразу понял, что речь идёт о его младших сёстрах-двойняшках, которых он любил больше всего на свете. Рисковать ими он не мог.
Поэтому, встретившись с Валерией, он твёрдо сказал, что им нужно расстаться.
Для Леры это стало настоящим ударом. Она звонила ему снова и снова, пыталась убедить, что отец не решится зайти так далеко, умоляла не бросать её. Но Виктор уже принял решение. Чтобы не поддаться, он сначала заблокировал её номер, а потом вовсе сменил телефон.
Спустя несколько лет ему позвонил их общий знакомый.
– Витёк, слышал новость?
– Говори быстрее, я на семинаре, - ответил Виктор.
– Ты опять учишься?
– Да, получаю вторую специальность в Москве.
– Ничего себе... Так вот. Лера попала в тяжёлую историю. Отец подарил ей новую машину, а она врезалась в столб. Осталась жива, но состояние очень тяжёлое.
– Что?! - выдохнул Виктор. - Давай я перезвоню вечером.
Позже он узнал подробности. Отец Валерии объявил о её помолвке со своим давним другом и деловым партнёром, человеком на двадцать пять лет старше неё. В честь этого и был сделан подарок. Но поездить на машине Лера почти не успела. Тяжёлое повреждение шейного позвонка со смещением лишило врачей уверенности, что она когда-либо снова сможет ходить самостоятельно.
– А это точно произошло случайно? - тихо спросил тогда Виктор. - Она не могла сделать это намеренно, чтобы не идти за того человека?
– Этого не знаю, - признался знакомый. - Но говорят, жених после случившегося сразу отказался от брака. А её отец в таком состоянии, что сам не свой.
Виктор попытался вырваться домой хотя бы на несколько дней, чтобы увидеть Леру, но его даже не пустили на порог. Охрана моментально узнала его, позвала подмогу, и его прогнали, пригрозив, что в следующий раз обратятся в полицию. Учитывая связи её отца, последствия могли быть какими угодно.
До конца обучения Виктор оставался в Москве. Затем вернулся в родной город, начал готовиться к защите кандидатской диссертации и параллельно продолжал работать в морге. И вот теперь на его столе снова оказалась Валерия, живая, но на волоске от гибели, и в памяти всплыло всё то, что он так долго пытался не вспоминать.
Как она звонила ему и просила не уходить.
Как умоляла уехать вместе.
Как верила в них обоих до последнего.
"Какой же я был глупец, - с горечью думал Виктор. - Надо было слушать её. Надо было увозить её. Хотя бы в ту же Москву. Нашлось бы где жить. Всё могло сложиться иначе".
Он снова позвонил в реанимацию. Дежурный врач успокоил его:
– Всё в порядке, вытянули. Но состояние ещё тяжёлое. Недели две, а может больше, ей придётся провести у нас.
Виктор шумно выдохнул.
– А что именно случилось?
– Похоже, на свадебном столе съела то, что ей было строго запрещено.
Тогда он сразу вспомнил: у Леры с детства была аллергия на орехи, миндаль и какао.
"Но разве её отец этого не знал? Как можно было допустить такое на собственной свадьбе дочери?" - недоумевал он.
Заговорила Валерия только через три недели. Всё это время Виктор заходил к ней перед каждым дежурством, пытался расспрашивать, но она лишь смотрела на него печально и молчала. И вот однажды она тихо произнесла:
– Витя...
Он сразу улыбнулся.
– Лерчик мой, узнала всё-таки?
Она слабо усмехнулась.
– Я узнала тебя сразу. Ты почти не изменился. Не то что я...
На ресницах у неё выступили слёзы.
– Но как ты довела себя до такого? Ты ведь знала о своей аллергии. И твой отец знал.
Лера помолчала, словно собираясь с силами, потом едва слышно сказала:
– Я сделала это специально.
Виктор уставился на неё, не сразу поняв смысл сказанного.
– Что?
– Я не хотела ломать жизнь своему мужу.
Он смотрел с недоумением, и Валерия продолжила:
– После того как я перестала ходить, мой первый жених отказался от свадьбы. Извинился перед отцом и сказал, что не готов связывать свою жизнь с такой женой. Они тогда сильно поссорились и даже прекратили деловые отношения. А отец... отец решил наказать меня. Сказал, что выдаст замуж за первого, кто подвернётся, лишь бы я родила ему наследника. Я у него единственная дочь.
– Но почему, когда я приезжал, меня к тебе не пустили? - спросил Виктор. - Вот пусть бы и отдал тебя за меня, раз так хотел выдать за первого встречного.
Она медленно покачала головой.
– Нет. Он говорил: хоть за кого, только не за этого врача.
– Но за что? Что я ему сделал?
– Думаю, он ревновал. Понимал, что именно из-за любви к тебе я шла наперекор ему. Он не мог этого принять.
Потом она рассказала про Игоря, своего нынешнего, уже почти бывшего мужа. Тот собирался жениться на другой девушке, хотел купить квартиру и взял у Олега Семёновича деньги на первый взнос. Вернуть вовремя не смог. Давление усиливалось, разговоры становились всё жёстче. В конце концов его привели к отцу Леры после грубого "воспитательного разговора", и Колыванов предложил сделку: долг будет прощён, если Игорь женится на Валерии, возьмёт её фамилию и обеспечит появление как минимум двух наследников.
– Невероятно... - только и сказал Виктор. - Но при твоём состоянии это же было крайне опасно.
– Да, - спокойно ответила Лера. - Но отец считал, что за деньги врачи способны на всё. Ты же знаешь, как он к ним относился.
– Да уж. Какая-то болезненная неприязнь ко всем в белых халатах, - пробормотал Виктор. - Но как ты решилась на этот приступ?
– Я попросила Игоря заказать пирожные с миндалём, орехами и шоколадной глазурью. Сказала, что очень их люблю. Отец, из упрямства, не хотел видеть их на свадебном столе, а Игорь поверил мне и сделал так, как я попросила. Я съела почти целую тарелку.
– Господи, Лера! Да разве можно так обращаться с собственной жизнью? Ты же врач!
Она резко посмотрела на него.
– Можно, если тебе не дают спокойно дышать. Если каждый шаг за тебя уже расписан. Если тебя всё время заставляют жить не своей жизнью. Отец называл это любовью и заботой. Но его никогда не интересовало, что чувствую я!
Она говорила всё громче, почти срываясь. На её голос в палату сразу вошёл лечащий врач.
– Виктор Сергеевич, зачем вы её тревожите? Пациентке сейчас нужен покой.
Потом он мягче обратился к Валерии:
– Пожалуйста, не волнуйтесь. Вы хорошо восстанавливаетесь. Но если перенервничаете, придётся задержаться у нас дольше.
Он жестом попросил Виктора выйти в коридор и тихо сообщил:
– К нам только что поступил ещё один Колыванов. Отец. Обширный инфаркт. Состояние крайне тяжёлое, прогноз неясный.
Олег Семёнович не справился. Ему срочно провели стентирование коронарных сосудов, но поражение сердца оказалось слишком большим. В сознание он так и не пришёл.
Когда Валерия узнала об этом, её нынешний муж почти сразу подал заявление на развод. Он пришёл к ней в палату с документами и сказал прямо:
– Лера, я понимаю, что теперь остаюсь должником уже перед тобой, а не перед твоим отцом. И я всё верну, со временем. Но выполнять его условия я не собираюсь. Прости. Ты ведь и сама не захотела бы жить рядом с человеком, который тебя не любит.
Она лишь молча кивнула.
Уход отца потряс её очень сильно. Олег Семёнович был ещё не стар, сохранял бодрость, любил вкусную еду, дорогие напитки и табак, считал, что как вдовец, один вырастивший дочь, имеет право позволять себе многое. Врачей он избегал годами, обследоваться не желал, полагаясь на крепкую наследственность. При этом родители его, дедушка и бабушка Леры, были добрейшими людьми. Сам же Олег вспыхивал из-за любого пустяка, не терпел возражений, стремился, чтобы его мнение считалось единственно верным, и в этом упрямстве порой доходил до настоящего деспотизма.
– Это я его погубила, - сказала однажды Лера, когда Виктор пришёл её проведать. - Я такая же упрямая, как он. Довела его своими поступками.
– Нет, Лер, - мягко возразил Виктор. - Он сам годами вредил своему здоровью. Нельзя всё время жить только под властью своих порывов. Здесь нет твоей вины.
После выписки Виктор стал приходить к ней каждый день. Теперь уже никто не смел закрывать перед ним двери. Валерия, передвигаясь в инвалидной коляске, постепенно возвращалась к насыщенной жизни. Она вызвала к себе управляющего отцовской компании, вникла в дела и довольно быстро фактически заменила генерального директора. Тем более что предприятие давно было оформлено на неё. Большую часть работы Лера вела из дома, дистанционно.
Виктор, приходя к ней, первым делом вывозил её на воздух и гулял с ней по тенистому парку неподалёку. Поначалу она смущалась, ведь раньше ни разу не выезжала в коляске за пределы особняка. Но рядом с ним постепенно снова появлялась уверенность. Вместе с ней возвращалась и надежда.
– Нужно найти тебе хорошего массажиста, - сказал он однажды и показал на смартфоне специалистов, которых подобрал.
Лера просмотрела несколько анкет и выбрала женщину средних лет, энергичную и крепкую на вид.
Вскоре Лариса Матвеевна появилась у неё дома и буквально с порога уверенно заявила:
– Деточка, будешь ходить. Обязательно будешь.
Она не ограничивалась одним массажем. Заставляла Валерию выполнять упражнения, развивать руки, подтягиваться, терпеливо повторять одни и те же движения.
Однажды Виктор, наблюдая, как старательно Лера занимается, не удержался, наклонился и поцеловал её в макушку.
– Умница моя, - тихо сказал он.
Она покраснела и сразу призналась:
– Я просто хочу снова тебе понравиться.
Он удивлённо посмотрел на неё.
– А кто сказал, что ты переставала мне нравиться?
– Тогда почему ты не делаешь мне предложение? Я уже полгода как свободна.
– Потому и не делаю, что слишком хорошо тебя знаю, - ответил Виктор. - Ты бы решила, что я прихожу к тебе из жалости. Сказала бы, что на самом деле ты мне не нужна, а я просто проявляю сочувствие.
Лера на секунду задумалась, а потом неожиданно рассмеялась.
– Слушай, а ведь ты прав. Именно это я бы и сказала.
Она смеялась легко, искренне, как много лет назад. А Виктор смотрел на её светлые вьющиеся волосы, на родное лицо, которое снова становилось живым и красивым, и думал о том, какими чудесными могли бы быть их дети.
Однажды он пришёл раньше обычного и услышал плач. Не раздумывая, бросился в комнату. Лера лежала на полу, а рядом валялись костыли.
– Милая, что произошло? Ты упала?
Помогая ей подняться, он заметил, как сильно она дрожит.
– Нет, - сквозь слёзы ответила она. - Я сама их отбросила. Я никогда не смогу ходить.
– Глупости, - резко сказал Виктор. - Люди восстанавливаются и после более тяжёлых травм. Сдаваться нельзя.
Он поднял костыли, поставил их на место, помог ей опереться и сказал:
– А теперь шаг. Один.
Лера, краснея и морщась, переставила ноги.
– Ещё один.
Она сделала ещё шаг.
– Вот видишь? Получается.
– Нет, не получается, - всхлипнула она. - Мне больно. Мне неловко. Мне стыдно. Как я такая могу идти рядом с тобой?
Она снова расплакалась и попыталась оттолкнуть костыли, но Виктор удержал её.
– Вот именно поэтому и надо заниматься каждый день. Через слабость, через страх, через "не могу". Чтобы однажды пойти без всякой опоры. И не выдумывай, будто рядом со мной тебе должно быть неловко.
Прошло ещё полгода. И однажды Валерия смогла пройти несколько шагов без поддержки. Неуверенно, осторожно, медленно, но сама.
Увидев это, Виктор подхватил её на руки и расцеловал.
– Ну вот, - засмеялся он. - Кажется, у тебя больше не осталось причин мне отказывать. Завтра же сделаю предложение.
– Почему завтра? - спросила Лера.
– Потому что это должно быть красиво.
На следующий день он пришёл с большим букетом роз и маленькой бархатной коробочкой. А ещё через месяц они наконец поженились.
Пышного торжества Валерия не захотела, хотя теперь вполне могла его устроить. Вместо этого она предложила отправиться в свадебное путешествие. Для поездки выбрала авторский тур по историческим местам Африки.
Прошли годы. У Виктора и Валерии родились трое детей. Однажды их старшая дочь пришла к матери за советом.
– Мам, как думаешь, кого выбрать из двоих?
Она показала фотографии двух молодых людей. Оба были привлекательными, но совершенно разными.
Лера внимательно посмотрела снимки и спросила:
– А ты сама почему не можешь решить? Кто тебе ближе?
– Понимаешь, мне оба нравятся. Но Алекс очень нравится всем девушкам, и мне кажется, он немного избалован. А Серёжа влюблён в меня с первого курса. Говорит, если я ему откажу, он больше ни на ком не женится.
Валерия немного подумала и спокойно сказала:
– Тогда и выбирать нечего. Нужно быть с тем, кто любит по-настоящему.
– Почему? Алекс ведь красивее. И семья у него богаче.
Лера мягко улыбнулась.
– Потому что настоящая любовь способна делать то, что сначала кажется невозможным.
С этими словами она открыла ящик письменного стола, достала свой дневник и протянула дочери. В нём была записана вся история её долгого, трудного, но всё-таки обретённого счастья.