Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 162
Рафаэль заметил, как Надя, Ветер и Лера, пока Ковалёв произносит речь, о чём-то последние минут пять оживленно шепчутся в углу, то и дело бросая быстрые взгляды на командира. Потом начальник госпиталя сказала громко:
– Можно через Буркина-Фасо!
Испанец даже дернулся – настолько неожиданным и одновременно простым показался этот вариант. Ковалёв молчал, по-прежнему думая о своем, но брови у него слегка приподнялись, – сказалось давнее умение не проявлять бесконтрольно эмоции.
– Митрофан Петрович, разрешите предложить вариант! – голос Леры звучал уже совсем по-военному.
– Я вас слушаю, Валерия Николаевна.
– Наш Фонд собрал вторую партию груза, она такая же, как и первая. Я предлагаю доставить её сюда через Буркина-Фасо. Ведь с этим государством у нас хорошие отношения, насколько мне известно? Кроме того, там есть подразделения АК.
– Так точно, отношения хорошие, они вместе с Мали и Нигером входят в союз Сахеля. Но перегрузки в порту, автотранспорт, таможня – это месяц минимум, – Ковалёв покачал головой. – Валерия Николаевна, к тому же, как я уже сказал, в нашем распоряжении, и то при благоприятном стечении обстоятельств, всего один Ил-76.
– Я сейчас папе позвоню.
Эта фраза прозвучала настолько комично в этой напряженной, почти тупиковой ситуации, что заулыбались все – даже Харитонов, Джакели и Надя, которым давно уже было известно, как здесь всё устроено. Сурово и по-взрослому, если коротко говоря. А тут девушка, формально начальник госпиталя, и вдруг превратилась в мажорку, решающую вопросы посредством общения с папочкой-олигархом. Не смешно ли, в таких-то условиях?
Лера же, ни на кого не обращая внимания, решительно раскрыла чемоданчик со спутниковым телефоном, привычно настроила антенну, набрала номер. Сигналы пошли через спутник – длинные, уверенные гудки. Не прошло и пары минут, как в трубке раздался знакомый голос:
– Здравствуй, дочка.
– Папа, привет!
– Как ты там, всё нормально? – в голосе отца послышалась та особая смесь тревоги и сдержанности, которую Лера знала с детства.
– Пап, со мной и коллегами всё нормально, мы практически освоились на новом месте. Прямо сейчас я присутствую на совещании под руководством командира базы. Рядом со мной все врачи госпиталя. Решаем вопрос с поставками. Вопрос вот в чем. Фонд же собрал вторую часть груза?
– Да, уже две недели как на складе лежит. Ты сама сказала: притормозить пока.
– Да, папа, говорила, – Лера запнулась на секунду. – Сейчас у нас такая ситуация: как ты знаешь, мы ушли на север страны еще на четыреста с лишним километров от места прежней дисклокации. Это намного усложнило обеспечение нас всем необходимым. В столице, впрочем, уже собрали конвой с топливом, продуктами, боеприпасами и медикаментами, но пока опасаются отправлять сюда – решается вопрос с воздушным прикрытием. Дело в том, что вертолётами обеспечивать безопасность не получится, – слишком велико расстояние. Нужно посылать как минимум звено вертушек, чтобы одна прикрывала другую. Это огромный расход горючки, а ехать почти две тысячи километров без авиаподдержки по стране, где всякое может случиться и где угодно, – чистое безумие.
Николай Афанасьевич на том конце ответил не сразу, с некоторой задержкой:
– Лера, я силами ВКС не командую. У меня есть там знакомые, конечно. Только это другой уровень принятия решений. Так что с этим, прости, никак не помогу…
– Пап, и не надо, – быстро перебила Лера. – Нужно организовать сюда транспортник через Буркина-Фасо. Только так.
– Так, Валерия, стоп. Ты слишком быстро меняешь географию. При чем тут…
– Потому что от Бамако добираться до нашей новый базы по воздуху – около 1300 км, от Уагадугу – всего 900. Казалось бы мелочь, но всё-таки! И не нужно будет делать крюк, чтобы долететь сначала до…
Артамонов теперь сам её перебил.
– В таком случае мне проще сделать так. Груз пока собран в Москве, лежит на складе Фонда. Я бы мог отправить его прямиком в ваш городок. Но только при наличии аэродрома, сама понимаешь.
– Папа, здесь есть целый аэропорт, он был открыт не так давно, лет десять назад, но некоторое время не используется из-за событий в республике. Тут целых три взлётно-посадочные полосы. Первая асфальтовая, протяженностью два с половиной километра, вторая песчаная длиной 1,2 км и третья, грунтовая, длиной 1,5 км, проходящая параллельно основной.
– Хм… Значит надо арендовать транспортник у военных. Решим, дочь, решим. Ты вот что скажи: там твои друзья, туареги, – с кем они сейчас?
– Пап, Идрис звонил сегодня утром. Сообщил: они защищают свои земли. Не сказать, чтобы стараются ради официальных властей, но и к врагам государства не примкнули. Стараются соблюдать нейтралитет, насколько возможно.
– Я слышал, была информация, что туареги севера хотят там организовать собственную страну? Это не подтверждается?
– В новостях много чего пишут и говорят, всему верить нельзя, – ответила Лера. – Суть в том, что туареги живут в семи африканских странах. Идея создать своё государство в их умах бродит давно. Только едва ли она когда-то воплотится в жизнь: не могут же столько республик отделить свои территории, чтобы помочь одному народу обрести суверенитет. Это как в истории с курдами: они мечтают о подобном. Разумные люди понимают, что у туарегов ничего не получится. Но есть среди них сепаратисты, которых поддерживают французы. Им выгодно, чтобы здесь постоянно всё сыпалось и бурлило, а они бы под шумок выкачивали ресурсы.
– Так и думал, divide et impera, – задумчиво произнёс Артамонов. – Разделяй и властвуй. Лозунг всех колонизаторов во все времена, начиная с Древнего Рима и даже раньше.
– Всё верно.
– Лера, я тебя понял, – голос отца стал спокойнее, но тверже. – Порешаю и тебе сообщу. Не обещаю, что будет быстро. Пойми: найти военно-транспортный самолёт, который…
– Пап, у нас продуктов – на три дня. От силы на четыре, если экономить.
Артамонов помолчал в трубку.
– Я понял, Лера. Жди звонка.
Начальник госпиталя положила трубку в чемоданчик, аккуратно закрыла крышку, щелкнув замком. Потом огляделась. Все молча смотрели на нее, и во взглядах людей она заметила пусть и робкую, но всё-таки надежду на спасение.
***
После совещания и разговора Леры с отцом госпиталь продолжил свою работу по заведенному ритму. Вечерний обход, перевязки, уколы, смена повязок, контроль показателей. В учреждении осталось восемь наших бойцов и двое местных – все с ранениями, требующими длительного восстановления и последующей реабилитации.
Ночные смены полностью взяли на себя медики Фонда. Они решили, что военным врачам и так нелегко приходилось всё это время, а прежде они вообще постоянно работали в авральном режиме, потому заслужили небольшое послабление. К тому же теперь не было того ажиотажа первых дней, когда «груз 300» шёл потоком. Теперь всё складывалось благоприятно: если и случались какие-то неприятности, то они подходили под категорию «производственная травма» и требовали чаще всего не хирургического вмешательства, а внимания терапевта (у Джакели работы прибавилось, но гордый грузин жаловаться не привык). Лечение тоже не требовало каких-то особых навыков или специального оборудования.
Девушки, которых они взяли с собой с прежней базы, помогали основательно, снимая с врачей решение бытовых вопросов: проводили санобработку помещений, ухаживали за больными и ранеными. Благодаря им все пациенты были чистыми, одетыми в свежее, накормленными и под неусыпным вниманием медперсонала. «Курорт прямо какой-то, а не военный госпиталь», – подумал Креспо. Ещё ему нравилось, что девушки воспринимали свою работу, как редкую возможность накапливать драгоценный опыт в общении с русскими врачами. Такую школу жизни потом не отыскать нигде. К тому же врачи охотно делились знаниями, подсказывая и обучая.
Так, постепенно, возобновилась работа импровизированных «Курсов санинструкторов», как метко назвала эти занятия Надя Шитова. Девушкам она не могла нарадоваться: схватывали всё буквально на лету.
***
Африканская ночь вступила в свои права в тот самый момент, когда прохлада медленно, но неуклонно вытеснила дневное тепло от нагретой земли. Стало прохладно – не по-северному, но достаточно, чтобы продрогнуть. Лера во сне съежилась под тонким одеялом, подтянув колени к груди. Все-таки это не модуль с толстыми теплоизолированными стенками, одинаково хорошо выдерживающими и жаркую ярость африканского солнца, и леденящую, неожиданную прохладу под утро, когда пустыня отдает накопленное тепло в черное небо.
Звонок спутникового телефона прозвучал в тишине ночи, как выстрел – резко, неестественно громко. В этом гулком помещении с бетонными стенами и высоким потолком ночью все звуки приобретали металлическое эхо. И скорее всего, вздрогнули все – даже те, кто спал глубоким сном.
Лера нашарила чемоданчик с аппаратом, открыла, схватила трубку, нажала кнопку ответа – еще не проснувшись до конца, но уже испугавшись этого резкого, требовательного звонка среди глухой африканской ночи.
– Алло, – произнесла она хриплым голосом.
– Лера, это я. Извини, что ночью. Сама сказала – времени в обрез, – голос отца звучал устало, но собранно. – Поднял всех, кого можно. Даже пару больших пацанов оторвал от шашлыка на дачах. Мне нужен был военный транспортник. Дали. Со скрипом, с условиями, с проверками – но дали. С опытом посадки на грунтовке, с экипажем, который работал в Сахеле. Есть разрешение на вылет. Завтра начнем грузиться. А пока суть да дело, через знакомых выйду на посольство Буркина-Фасо. Нам нужно разрешение на пролет в Мали, чтобы добраться до вашего городка. Словом, бюрократическая возня, которая только время отнимает, но без нее никак невозможно.
Отец перевел дыхание и продолжил, четко, по делу:
– Извини, что бужу. Знаю, что это важно. Вы должны свои планы подкорректировать под этот борт. И еще: звонил в ведомство, в департамент, ведающий делами АК. Проблемы все знают. Будут решать в течение недели. Для вас это, конечно, долго. Теперь по топливу. Мой товарищ, он тоже в фонде участвует, пока пытается договориться с сенегальцами. Проблема в том, что у Мали нет выхода к морю, зато в Сенегале есть. Сейчас он пытается решить по своим каналам. Проблема еще в том, что расстояние от Дакара до Тессалита больше, чем из Бамако до Тессалита, и маршрут идет через дикие, неконтролируемые места. Но мы готовы оплатить вам три больших топливозаправщика. Бензин, дизель – и еще один, авиационный керосин, для вертолета, если получится. Надо решить только про маршрут. Дай мне хотя бы день.
Голос отца стал тише и мягче:
– Лера, я очень за тебя беспокоюсь. Если что пойдет не так – немедленно приму меры, чтобы тебя и твоих ребят вытащить. Любой ценой. Ты меня поняла?
– Поняла, пап, – ответила Лера, чувствуя, как к горлу подступает комок. – Жду звонка.
Она положила трубку и долго сидела в темноте. Где-то далеко в пустыне завыл шакал. Ночь не кончилась – просто стала чуть короче.