Дарья Десса. Повесть "Пионерская зорька"
Глава 20
Мне несказанно, просто фантастически повезло с выполнением моего хитроумного плана: возле кухни, в надежде на случайную подачку, постоянно тёрлась небольшая, невзрачная дворняжка, которой сердобольные поварихи даже имя придумали – Найда. Рыжая, страшно лохматая, вечно взъерошенная, с торчащими в разные стороны клоками шерсти – типичный беспородный двортерьер, из тех, что бегают по всем колхозам и сёлам необъятной Родины.
Очень добрая, ласкучая почти до приторности, она, кажется, от рождения не умела лаять вовсе, а только смешно, беззвучно открывала пасть, когда хотела что-то сообщить. Зато виляла своим куцым хвостом-обрубком кому ни попадя – любому проходящему мимо человеку, – с надеждой заглядывая в глаза и рассчитывая на кусочек хоть чего-нибудь съестного.
Вот эту-то рыжую попрошайку я и решил сделать своей персональной служебной собакой. Не восточноевропейская овчарка, конечно, как в фильме «Ко мне, Мухтар!» Но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. Ещё я слышал где-то, что при дрессировке важна не порода собаки (или её отсутствие, как в случае с Найдой), а целеустремлённость хозяина. Вот уж этого мне было не занимать.
Да, но как её тренировать? Очень просто, методом положительного подкрепления! Зря, что ли, нам в школе рассказывали про условные инстинкты и собаку Павлова? Я придумал тайно прятать где-нибудь на улице, в укромных местах, мелкие кусочки хрящей и косточек, в изобилии остававшиеся после приготовления основных блюд на кухне, потом подходил к Найде, давал ей понюхать вкусняшку, убирал и произносил заветное слово: «Ищи!», подталкивая в нужном направлении.
Найда оказалась псиной на удивление сообразительной и понятливой. Она довольно быстро смекнула своим собачьим умом, что всякий раз, когда я произношу это волшебное «Ищи!», это непременно означает скорое получение вкуснятины, причём совершенно заслуженное. Потому быстро приноровилась глубоко, с усердием вдыхать носом воздух, опустив морду к самой земле, и отыскивать спрятанное лакомство в два счёта.
На такую простенькую тренировку у меня ушёл целый трудовой день, а утром следующего я поступил значительно хитрее: взял с тумбочки десять копеек, приложил к ним крохотный кусочек «Докторской» колбасы – специально стащил со своего бутерброда за завтраком – и дал Найде старательно понюхать. Монету, спрятанную в траве и пахнущую колбасой, она отыскала почти мгновенно.
Задачу пришлось усложнить: я просто оставил одинокую монету безо всякой вкусной добавки. Собака и с этим блестяще справилась, хотя понадобилось чуть больше времени. Правда, мне пришлось изрядно поторопиться, чтобы она эти десять копеек с голодухи не слопала. Но главное было сделано: формально я научил обыкновенную дворняжку искать деньги по запаху. И следующим же вечером, пока отряд собирался на обязательное построение, я быстренько, не вдаваясь в подробности, продемонстрировал этот удивительный фокус Ваське Ковалёву и Ромке Санжапову – самым болтливым, как рассчитал.
А сделано это было далеко не случайно и не ради пустого бахвальства: во-первых, я очень надеялся, что мои одноклассники, как сарафанное радио, тут же разнесут эту поразительную новость по всему лагерю, сдабривая подробностями. Во-вторых, кое-кто мог и сам, без посредников, увидеть нашу тренировку из окна или из-за угла. И ведь сработало, честное комсомольское!
Когда я после долгой уборки на кухне вернулся вечером в барак, там только и делали, что хихикали и беззлобно подшучивали надо мной. Мол, нашёлся великий собаковод-любитель! Завёл себе карманного Мухтара, ха-ха! И пока все вокруг ржали, хлопая себя по коленкам, я тоже улыбался в ответ, но при этом внимательно, цепко присматривался к каждому лицу. Вдруг кто-то вместо всеобщего веселья станет заметно нервничать, бледнеть или отводить глаза? Нет, как ни вглядывался, всем было одинаково забавно, никто не выделялся.
На следующий день я пошёл в своей секретной миссии ещё дальше. Соорудил из старого, порванного и никому не нужного брючного ремня, найденного в кухонной кладовке, для Найды примитивный, но вполне функциональный ошейник. Вместо поводка приспособил кусок обычной бельевой верёвки и начал терпеливо приучать дворняжку спокойно ходить рядом, не дёргаясь. Получалось, прямо скажем, не слишком хорошо, но суть была совершенно в другом: уже вечером я с максимально деловым, сосредоточенным видом принялся методично обходить территорию лагеря вместе с собакой на верёвке. Когда меня спрашивали, что это такое делаю, я небрежно отвечал: мол, потерял свою любимую расчёску, которая верой и правдой служила мне почти десять лет и с которой связаны самые тёплые воспоминания. Пришлось обойти все бараки, заглянуть под каждый куст, под каждое крыльцо.
Конечно, Найда ровным счётом ничего не нашла и была с миром отпущена на свободу. Но я втайне, всем сердцем верил: если в лагере действительно скрывается вор, он обязательно занервничает и захочет перепрятать украденные деньги куда-нибудь понадёжнее. Ведь все уже знали, что я из Найды «воспитал», как бы так её помягче назвать, самодельную «служебную собаку», натасканную в том числе и на поиск денег по запаху. А раз так, то чем чёрт не шутит? Вдруг милиция захочет воспользоваться моей скромной, но действенной услугой и произведёт повальный обыск?
Когда в лагере прозвучала долгожданная команда «Отбой!», я тихо, по-пластунски выбрался из-под марлевого полога. Одеваться не было нужды: я предусмотрительно лёг, не раздеваясь, прямо в рубашке и штанах. Бесшумно, как призрак, вышел из барака, стараясь не скрипнуть половицей, и прокрался в точку, откуда весь лагерь просматривался как на ладони, – это оказалось неподалёку от домика начальства, в густых зарослях сирени.
Едва я там удобно расположился, как вдруг увидел: из дверей нашего барака бесшумно выскользнула тёмная, неясная тень. Я весь внутренне напрягся, затаил дыхание, до рези в глазах пытаясь угадать, кто же это такой полуночник.
Когда фигура выбралась под одинокий фонарь, сиротливо светящий в середине главной площади, у флагштока, я с досады сплюнул сквозь зубы: там торчал, как тополь на Плющихе, Васька Ковалёв собственной персоной и озирался по сторонам, почёсывая затылок. Этот проныра и хитрюга явно заметил моё отсутствие и решил немедленно узнать, куда это его друг запропастился среди ночи. Пришлось мне осторожно высунуться из засады и прошипеть в темноту:
– Сюда давай, быстро!
Васька покрутил головой, как сова.
– Да сюда иди, балбес, сюда! – не выдержал я.
Ковалёв, наконец догадавшись, обрадованно поскакал в мою сторону, как кузнечик. Вломился в кусты с треском и шумом, словно голодный медведь в малинник, безжалостно ломая хрупкие ветки.
– Тише ты, чёрт тебя дери! – прошипел я, хватая его за шиворот.
Друг наконец плюхнулся рядом и тоже стал смотреть сквозь ветки, запыхавшись.
– Костик, ты чего тут делаешь среди ночи? Засаду, что ли, устроил?
– Вора ловлю, – коротко пояснил я шёпотом.
– Чего?! – едва не вскрикнул Васька во весь голос, но я вовремя, как кляп, хлопнул ему на рот ладонь, проскрипев сквозь зубы:
– Тихо, балбес! Будешь орать, всю операцию насмарку испортишь!
Я убрал руку, и Ковалёв недовольно, обиженно вытер губы.
– Так бы сразу и сказал по-человечески, – проворчал он обиженно. – Что ещё за тайная операция? Ты что, серьёзно вора ищешь, который те пятьдесят тысяч из Сберкассы умыкнул? А с чего ты вообще решил, будто он прячется в нашем лагере, среди своих? – он на секунду задумался, и в его глазах мелькнула догадка. – А! Так ты вот зачем, оказывается, Найду дрессировал! – наконец осенило его.
– Да, именно за этим, – ответил я коротко и быстро, вполголоса раскрыл свой хитроумный замысел.
– Ну ты и голова, Парфёнов, – с невольным уважением протянул друг. – Только, сдаётся мне, вся эта твоя затея с самого начала обречена на полный провал.
– С чего это вдруг?
– Ты, гениальный сыщик, забыл одну очень важную деталь. Ключевую.
– Какую именно?
– Ну сам представь на минутку. Перед тобой Сберкасса. Глубокая ночь, сигнализация включена...
– Судя по всему, там её отродясь не было, – перебил я Ваську. – Сельская же глухомань.
– Ладно, пусть так, согласен. Ночь, тишина...
– Да что ты к этой ночи привязался! – не выдержал я.
– Ну хорошо, хорошо! Деньги, по-твоему, где будут лежать? В канцелярском шкафу на полочке, стопочками?
– Нет, конечно...
– Именно! В настоящем металлическом сейфе. А вскрыть его можно, только если подобрать хитрую отмычку или автогеном распилить. Так?
– Да, допустим, – ответил я, чувствуя, что сглупил.
– Вот именно. Значит, преступник должен быть очень опытным, профессиональным вором, поскольку где он тут тебе автоген найдёт, в чистом поле?
Я расстроенно покачал головой.
– Ну, а раз так, то требуется огромный опыт. Откуда ему взяться у школьников? Ты много пацанов знаешь – девчонок в расчёт, ясное дело, не берём, – кто умеет сейфы вскрывать?
– А может, у кого-нибудь из наших есть родственник – опытный... этот самый... – запнулся я.
– Медвежатник, – снисходительно подсказал Васька. – Эх, не смотрел ты классические детективные фильмы! «Ночной патруль» глядел? Там Марк Бернес такого старого медвежатника Огонька играет, блестяще.
Я отрицательно помотал головой. Мне всегда больше книжки читать нравилось, это Ковалёв у нас заядлый любитель кино смотреть всё подряд.
– Может быть, и есть такой родственник, не знаю, – разочарованно ответил я, окончательно расстроившись. Столько драгоценного времени потратил впустую!
Васька, поняв, что припёр меня к стенке своими неопровержимыми аргументами, тоже затих, деликатно не добивая. И вдруг мы оба одновременно, словно по команде, увидели, как от домика начальства бесшумно отделилась крадущаяся тень. Кто-то быстро, по-деловому пошёл в сторону, явно стараясь ни в коем случае не попадать на освещённый фонарём участок. Для этого человеку приходилось двигаться по сложной траектории – по самой границе света и тени, – делая большой, неестественный полукруг. Но куда он всё-таки направляется? Если в эту сторону, то здесь только два объекта: дощатый общественный туалет и загадочный «Остров сокровищ».
А дело вот в чём. Когда я в первый же день поспешил сюда по мелкой надобности, то с изумлением увидел большой, ржавый металлический контейнер, установленный на снятые передние колёса от старого трактора МТЗ-50. Передняя часть конструкции, чтобы цеплять к машине и тащить волоком, была сварена из толстых металлических балок в виде треугольника, а книзу его вершины приделан массивный штырь с опорной лапой, чтобы вся конструкция устойчиво стояла на трёх точках опоры.
Но главное открытие ждало меня, когда я обошёл это воняющее устройство: на боку контейнера было выведено крупными, витиеватыми буквами белой масляной краской: «Остров сокровищ». Я, наверное, давно, а может и никогда в жизни, так не хохотал!
И вот теперь таинственная чёрная тень продолжала свой загадочный, полный скрытого смысла путь, а две пары внимательных глаз из кустов неустанно следили за её осторожными перемещениями.
– Ну что, убедился теперь? – торжествующе прошептал я Ваське.
– Угу, – только и буркнул он, не в силах отвести взгляд.