На ночь не читать!!!
Дед Степан оглянулся на внучку.
— Ты чего? — тихо спросил старик дрожащую от страха Шуру.
— Там, там что-то есть, что-то темное, черное, — показала она на проход, — Уходить надо, и людей из деревни уводить. Ты разве не видишь, что с той стороны чернота клубится и сил набирает, чтобы открыть проход и войти в наш лес?
Она попятилась спиной, не отрывая взгляда от прохода.
— Идем, Горка, — Шура протянула ему руку.
— Никуда я не пойду, — ответил он ей упрямо и спрятал руки за спину, — Я не брошу тут деда. Мы втроем закроем проход.
— Нет, дружочек, мы не сможем, — покачала она головой, — Нет у нас столько сил.
— И что же, мы все бросим? — мальчишка посмотрел на нее исподлобья.
— А ты что предлагаешь? — Шура сердито на него глянула.
— Попробовать закрыть! — выкрикнул он.
Она на мгновение замерла, глядя на Горку. В глазах мальчишки горел такой огонь, что она невольно остановилась. Дед Степан, до этого молча смотревший на проход, обернулся к ним.
— Горка прав, — сказал он тихо, но твёрдо. — Попробовать надо. Не сегодня — завтра эта чернота сама вылезет. А там и до деревни рукой подать.
— Но как? — растерянно спросила Шура. — Ты же сам говорил, что не можешь закрыть, что сил нет.
— Один не могу, а вот попробуем втроем это сделать, — ответил дед. — У мальчишки дар есть, и у тебя имеется. Может, получится.
Она снова посмотрела на проход. Там, за мерцающей пеленой, действительно клубилась чернота. Она ворочалась, пульсировала, словно живая, и с каждым мгновением становилась всё плотнее, всё ближе. От нее веяло каким-то ужасом и страхом. Шура невольно сделала еще один шаг назад, отходя от ужасного места.
— А если не получится? — с тревогой спросила она.
— Тогда будем думать дальше, — ответил дед. — А сейчас давай. Время есть, но немного.
Он взял Шуру за руку, другой рукой — Горку. Снег скрипел под ногами, мороз кусал щёки, но она не чувствовала холода, только страх и решимость, которые боролись в ней.
— Закройте глаза, — велел дед. — И думайте о лесе, о том, каким он должен быть: чистым, светлым, без всей этой черноты.
Шура закрыла глаза. Услышала, как дед зашептал быстро, неразборчиво, на том самом древнем языке, который она помнила с детства. Горка молчал, но она чувствовала, как его рука дрожит от напряжения в её ладони.
А потом она услышала звон серебристый, чистый, как ручей весной. Он шёл откуда-то из-под земли, из-под снега, из самого сердца леса. Шура открыла глаза — проход замерцал, чернота заколебалась, отступила на шаг.
— Ещё, — прошептал дед. — Ещё немного.
Они стояли на поляне трое против надвигающейся тьмы, и казалось, что она отступала. Воздух перед ними замерцал. Проход загудел, застонал, будто живой. Чёрная масса внутри него заклубилась, заметалась, пытаясь удержаться.
— Закрывайся! — крикнул дед Степан, и его голос прозвучал как удар колокола.
Мерцание усилилось. Шура почувствовала, как её тело наполняется силой. Горка выпрямился, вытянулся, будто стал выше ростом, задышал громко. В этот момент они были единым целым — знахарь, ребёнок и дитя леса.
И вдруг удар. Он был такой силы, что всех троих отбросило назад. Шура упала в снег, ударилась спиной о дерево и потеряла сознание. Горка покатился кубарем, зарылся лицом в сугроб. Дед Степан устоял, но его отбросило на несколько шагов, он упёрся посохом, замер, тяжело дыша.
— Не получилось, не смогли, — прошептал он.
Проход не закрылся, наоборот, он расширился. Чёрная масса выплеснулась из него, как лава из жерла вулкана. Она была живая, тягучая, страшная. Она тянулась к ним, обволакивала деревья, снег, воздух. За ней следом вылетели огромные чёрные птицы. Они налетели на деда и принялись его клевать и бить крыльями.
Горка на четвереньках подполз к Шуре.
— Теть Шур, теть Шур, просыпайтесь, — он принялся ее тормошить, растирая лицо снегом.
Она открыла глаза. Над ней нависало чёрное небо, снег вперемешку с пеплом падал на лицо, и где-то рядом раздавался хриплый надрывный крик Горки.
— Теть Шур! Вставайте! Там дед!
Она резко села, голова кружилась, а перед глазами все плыло. Но то, что она увидела, заставило кровь стынуть в жилах. Дед Степан стоял на коленях посреди поляны, отбиваясь посохом от чёрных птиц. Их было много. Они кружили над ним, били крыльями, клевали в голову, в плечи, в спину. Он кричал, но не от боли — он выкрикивал слова заклинаний, пытаясь сдержать тьму, которая всё ещё лезла из прохода.
— Горка, — прохрипела Шура, — беги в деревню, предупреди всех. Пусть собираются и уходят в лес, к дедовой избушке, там схрон, там спасение.
— А вы?
— Я помогу деду. Беги!
Горка секунду колебался, потом рванул с места и побежал, не оглядываясь. Шура встала и, шатаясь, подошла к деду. Откуда-то из-за кустов выскочили волки и кинулись сражаться с птицами.
— Глупые животные, бегите, спасайтесь! — крикнул дед, размахивая палкой, пытаясь отогнать их.
Следом за вороньём из прохода выскочило трое огромных псов с красными глазами. Они сцепились с волками. Шура смотрела на эту битву, не в силах пошевелиться и что-то сделать. Волки отчаянно сражались, но псы были огромными, их шерсть дышала чернотой, а глаза горели, как угли. Один волк упал, зарычал, пытаясь подняться, но огромный пес вцепился ему в горло.
— Дедусь! — закричала Шура.
Дед Степан повернулся к ней. Лицо его было в крови, одежда разорвана, но глаза горели тем же огнем, что и много лет назад, когда он учил её верить в лес.
— Шура, — сказал он хрипло. — Беги. Я задержу их.
— Не брошу! Мы вместе отобьемся, — крикнула она, хватая с земли толстую ветку.
Она кинулась к псам, размахивая веткой. Один из них обернулся, оскалился, показав свои жуткие клыки, острые и тонкие, и прыгнул. Шура отбивалась, но он был сильнее, сбил её с ног, прижал к земле. Горячее дыхание обжигало лицо.
— Уйди! — закричала она, пиная его ногами и прикрывая лицо руками.
Вдруг пес взвыл, отшатнулся. Над ними стоял дед Степан, опуская посох, с которого капала черная кровь.
— Вставай, — сказал он, подавая ей руку. — Не время лежать.
Шура схватила его за руку и поднялась. Волки почти все были перебиты, но и псов осталось только двое. Они стояли у прохода, охраняя его, и не лезли дальше.
— Они не хотят идти в лес, — поняла Шура. — Они охраняют выход.
— Да, — кивнул дед, тяжело дыша. — Значит, там, внутри, что-то готовится. Что-то большое.
— Надо уходить, — тихо сказала она, — Нам не справиться, иначе мы тут с тобой погибнем.
Над ними летало воронье и все норовило клюнуть то в лицо, то в голову.
— Идем, — она потянула деда за рукав.
Дед Степан посмотрел на чёрную массу в проходе, которая всё ещё клубилась внутри, на псов, замерших у выхода, на вороньё, кружащее над головой. Потом перевёл взгляд на усталую и напуганную Шуру.
— Идём, — сказал он хрипло и, опираясь на посох, зашагал прочь от прохода.
Шура пошла следом за ним, оглядываясь. Вороны не преследовали их. Они так и кружили над этим местом. Псы остались у прохода. Лес медленно возвращал себе тишину, но это была не та тишина, что раньше, а тяжёлая, насторожённая, будто сама земля затаила дыхание.
Они шли молча. Шура то и дело посматривала на деда. Он сильно хромал, лицо было бледным, на спине темнели пятна крови от птичьих клювов.
— Дедусь, ты как? — спросила она.
— Живой. До избы дойду, а там видно будет. — ответил он, не оборачиваясь.
В избе их встретил перепуганный Васька. Увидев деда, он побледнел.
— Что случилось? Где Горка? — кинулся он к ним.
— Горка в деревню побежал, людей предупреждать, — ответила Шура, помогая деду сесть на лавку. — А с нами… не получилось у нас, проход не закрыли, чернота вырвалась.
Фёдор, дремавший до этого на печке, спустился вниз, подошёл, глянул на деда, покачал головой. Он помог стащить со старика рваный тулуп.
— Надо раны обработать, — сказал он. — Васька, кипятку давай и тряпок чистых.
Васька засуетился. Шура принялась промывать раны, накладывать примочки из трав, которые велел достать дед. Фёдор помогал, подавал то ножницы, то тряпки.
— Раны эти нехорошие, — покачал головой дед, — Чёрные. От них обычные мази да примочки не помогут. Шура, зови Никифоровну. Она знает, что делать. Они поэтому нас и отпустили, что с такими ранами нам не жить. Тебя хоть не ранили?
— Да вроде нет, — Шура сразу схватилась за лицо, — Только ушибы, да шубку порвали.
— Ну шубку-то я тебе починю, — отозвался Фёдор.
— Беги, моя хорошая, зови старую, пока не поздно, — прохрипел дед.
Шура быстро оделась, выскочила из избушки и побежала в деревню.
Автор Потапова Евгения