Пунктир судьбы. Роман. Глава вторая.
Утром Иван Александрович встал по звонку будильника, с трудом разлепив тяжёлые веки. Он налил себе крепкий кофе и пил его маленькими глотками: горький горячий напиток обжигал горло, но не мог согреть изнутри. Перед глазами вновь и вновь всплывали воспоминания: как Лена хлопотала над завтраком, собирая его на работу, как задорно смеялась, когда он подходил к ней со спины и целовал в шею. События прошлого словно оживали перед глазами и безжалостно разрывали болезненные рубцы в душе.
Когда зазвонил телефон, мужчина медленно доплёлся до него и лениво глянул на экран. Вероника. Его любовница. Нет, она никогда не сможет занять место Лены — никто не сможет, — но Иван не мог игнорировать тот факт, что время от времени организм требовал разрядки. Ника знала, что между ними не будет ничего серьёзного, и, кажется, её такая позиция устраивала. Вот только он предупреждал: не звонить, когда он дома. Он сам звонит, если хочет встретиться. Поэтому Иван сбросил вызов и начал собираться.
Медленно.
Вразвалочку.
Времени до начала рабочего дня оставалось более чем достаточно. Он специально начал вставать раньше — потому что больше никто не помогал ему надеть рубашку и застегнуть на ней все пуговицы, при этом шаловливо касаясь обнажённого тела пальцами, дразнясь, чтобы распалить желание и помучить до вечера.
Он ехал не спеша, рассеянно поглядывая на просыпающийся город. Так странно и одновременно забавно было наблюдать за людьми со стороны. Каждый спешил по своим делам: кто-то на работу, кто-то в магазин — ухватить товар по акции, а кто-то в больницу на обследование… На проклятое обследование! Иван ведь говорил Лене, что они справятся, что она вылечится… Что врачи не найдут ничего серьёзного… Как же он ошибался — горько и бесповоротно.
На работу он приехал за полчаса до начала. Уборщица уже привыкла к этому, потому мыла его кабинет первым, чтобы потом не мельтешить перед глазами. Иван зашёл к себе, тяжело опустился в кресло и посмотрел на пачку сигapeт, лежащую у ноутбука. Ради Лены когда-то он бросил эту пагубную привычку, а теперь возвращался к ней время от времени, словно пытался нарочно отравить свой организм и поскорее встретиться с ней.
Он открыл на компьютере папку с сотрудниками «Атланты». Столько человек в штате им было не нужно — надо было определиться, кого отправить на вольные хлеба. Риелторов оказалось тьма… Иван хмыкнул с лёгкой насмешкой. Как-то прежний владелец глупо распоряжался деньгами, раз потерял такую контору. Она ведь была одной из крупнейших в городе…
Открыв анкету руководителя, он замер на несколько секунд, не в силах отвести взгляд от её черт лица. Теперь он понял, почему «Атланта» процветала. Эта женщина была как раз из тех, к кому подходит определение «ведьма». Она смотрела с фотографии уверенным взглядом хищницы, готовой в любой момент наброситься на добычу и растерзать её. Карие глаза, пухлые губы, макияж строго подчёркивал черты лица, но не заострял на себе внимание. Лена тоже любила простоту… А вот волосы… Волнистые локоны цвета зрелой пшеницы — полная противоположность чёрным идеально прямым волосам Лены. Иван сглотнул колючий ком, образовавшийся в горле, и с усилием перелистнул анкету.
Почему он вообще завис на этой женщине?
Ответ пришёл сразу же, неприятный и неожиданный: ему придётся с ней работать. А он не любил расчётливых людей, особенно если это касалось женщин.
— Доброе утро! — в кабинет заглянул Владимир.
— Доброе, — ответил Иван. – Если оно, конечно, доброе.
— Вы уже просмотрели сотрудников нашей новой «игрушки»?
— Да… Я хочу в первую очередь уволить ту женщину… Родионову Мирославу Евгеньевну. Она определённо мне не нравится, — голос Ивана прозвучал жёстко и бесповоротно.
— Сделаем, — кивнул Владимир без тени сомнения. — Есть ещё кандидаты?
— Пока нет… Но я их ещё более внимательно изучу позже.
Владимир вышел, и Иван остался в кабинете один. Он снова открыл анкету этой руководительницы и усмехнулся уголками губ — холодно и безрадостно.
Ты уж извини, но мы точно не сработаемся.
— Придётся тебе поискать другую работу… Руководитель! — пробурчал он себе под нос, чувствуя странное удовлетворение от этого решения.
Снова зазвонил мобильный, и на этот раз он ответил. Иван никогда не любил игры в кошки-мышки и всегда говорил напрямик. Наверное, именно поэтому у него не было и нет настоящих друзей.
— Вероника, — ответил он сухо, давая понять, что не испытывает ни малейшей радости от её назойливости.
— Привет, Вань! Хочу встретиться с тобой… — её голос мурлыкал, как у кошки, льнущей к ноге хозяина, но Ивана это только раздражало.
— Я не хочу, — ещё одна фраза, брошенная с ледяным отстранением. Пусть грубо, зато честно.
— Серьёзно? Совсем? Завтра я снова улетаю, и только чёрту известно, когда вернусь!
Она частенько упоминала чёрта, и Ивана каждый раз от этого передёргивало. Потому что теперь он верил в Бога — пытался верить, хоть Господь и не спас его Лену. Но она должна была быть где-то там… в лучшем из миров.
— Хорошей дороги, Вероника. Я не приеду сегодня, — отрезал он и отключил телефон, даже не дожидаясь ответа.
Иван уставился перед собой невидящим взглядом. До сих пор он не мог понять, почему эта проклятая болезнь выбрала именно её? Его Лену? Такую жизнерадостную, светлую, умеющую любить беззаветно и самозабвенно. Он бы что угодно отдал, чтобы поменяться с ней местами. Чтобы именно он был там…
В могиле.
Его взгляд снова прилип к анкете Родионовой. Он смотрел на её полуулыбку и вдруг с острой, почти физической болью осознал, насколько она пропитана фальшью. Потому что её глаза оставались пустыми. Абсолютно пустыми.
***
Мирослава поставила машину на служебную парковку — об этом она ещё накануне договорилась с врачом, — и неспешно направилась к входу в клинику. Стеклянные двери бесшумно разъехались в стороны, пропуская её внутрь. Администратор встретила её оживлённой улыбкой, достала из стопки медицинскую карту и, пробежавшись глазами по записям, приветливо произнесла:
— Вы оплачивать будете сейчас или после процедуры?
— Лучше сейчас, — кивнула Мира, мысленно прикидывая, что после вмешательства она может чувствовать себя совсем иначе, чем рассчитывает.
Она заранее прочитала немало информации о заборе ооцитов: некоторые женщины отходили от процедуры долго и тяжело, испытывая далеко не самые приятные ощущения. Теперь Мира всерьёз засомневалась, сможет ли уехать на собственной машине, или всё же придётся вызвать такси, а автомобиль забрать позже, когда организм окончательно восстановится. Почему она сразу не догадалась вызвать такси? Впрочем, всё было логично — она просто не привыкла полагаться на чужую помощь, пусть даже и за деньги.
Она провела оплату банковской картой — аппарат привычно пикнул, принимая платеж, — и направилась в палату, где ей выдали стерильную одежду. Лёгкая ткань непривычно шуршала при каждом движении. Волнение нарастало с каждой минутой, но Мира упрямо пыталась совладать с ним, глубоко дыша и раз за разом возвращаясь к главной мысли: скоро она станет мамой. Если вдруг передумает, всегда сможет… Нет. Она не передумает. Точно.
— Мирослава Евгеньевна, можно? — раздался аккуратный стук в дверь, когда она уже поправляла выданный халат.
— Да, входите, — отозвалась Мира, одёрнув край рукава.
Врач оказалась пожилой женщиной с внимательными глазами и мягкими, уверенными движениями, которые выдавали многолетний опыт. Она прошла в палату, села на стул у окна и немного склонила голову, изучающе глядя на пациентку.
— Ну как вы себя чувствуете? — спросила доктор спокойным, располагающим голосом.
— Боюсь немного, — честно призналась Мира, и её собственные слова прозвучали глухо в тишине палаты.
— Вы можете отказаться от процедуры, — произнесла врач, и её взгляд стал чуть пристальнее, будто она проверяла Миру на прочность, желая убедиться, что та не передумает в последний момент.
— Нет, — твёрдо ответила Мира, и в её голосе не осталось и следа недавней неуверенности. — Я не хочу отказываться.
— Хорошо. Вы всё ещё можете согласиться на общий наркоз, чтобы не чувствовать боли…
Мира вспомнила тот день, когда потеряла ребёнка. Острая, выворачивающая боль, крики, белые простыни и равнодушный голос врача, констатирующий непоправимое. Она не хотела проходить через это снова — ни физически, ни морально. Поэтому отрицательно покачала головой. Воздействие медицинских препаратов на её организм и на будущего ребёнка должно было остаться минимальным.
— Ладно, — доктор понимающе кивнула и поднялась на ноги. В её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Вы очень храбрая женщина, Мирослава Евгеньевна. Пройдёмте в процедурную.
***
Голова пошла кругом, когда Миру везли на каталке после забора ооцитов. По лбу медленно стекали капельки пота, смешиваясь с едва заметными следами слёз, а мелкая дрожь била всё тело, заставляя зубы негромко постукивать. Было больно — по-настоящему, выматывающе больно, — но она выдержала, не проронив ни звука. Взяв нужное количество материала, врач попросила медсестру ввести снотворное и обезболивающее, чтобы Мира могла как следует отдохнуть. Сил идти самостоятельно до палаты не осталось — ноги казались ватными, а каждое движение отдавалось пульсирующей тяжестью внизу живота, поэтому её повезли на каталке.
Она не помнила, как оказалась на кровати — сама перебралась или ей помогли. Сознание провалилось в густую, непроглядную темноту, и мир вокруг растаял.
— Глупая! Какая же ты глупая! — произнёс знакомый, до боли родной голос.
В пустой комнате, залитой неестественно ярким, режущим глаза светом, расхаживал бывший муж. Руки он сцепил в замок за спиной — его излюбленная поза, которую Мира ненавидела всей душой.
— Убирайся из моей головы! — приказала она, озираясь по сторонам в поисках выхода. Но стены комнаты были глухими и гладкими, без намёка на дверь или окно.
Он приблизился быстрым, хищным шагом и вдруг схватил её за горло. Пальцы сдавили, перекрывая дыхание, и Мира судорожно хватала ртом воздух, который не поступал в лёгкие.
— Серьёзно думаешь, что можешь поспорить со мной? — прошипел он прямо в лицо, и его дыхание обожгло щёку. — Ты же не выбросила меня из головы, Слава! Ты любишь меня! Всё ещё тайно мечтаешь, чтобы я позвонил, чтобы вернулся! Признайся себе! Сдайся! Мы можем вернуть нашу семью.
— Нет! — резко выдохнула Мира, чувствуя, как отчаяние придаёт ей сил. Она оттолкнула его, и хватка ослабла. — Ничего уже не будет как прежде! Ты предал меня и убил нашего ребёнка.
— Я?! — он отшатнулся, но глаза его полыхнули злобой. — Нет! Это сделала ты! Убила одного, а теперь хочешь исправить это?! Во всём виноваты твои тупые истерики, Слава! Ты во всём виновата! Если бы не орала как резаная и послушала меня, наша дочь могла уже подрасти. Сколько бы ей было лет, Слава?!
Мира заметалась по комнате, хватаясь руками за гладкие стены, царапая их ногтями в поисках спасительного выхода, желая вырваться из этого дурмана, из этого кошмара, который душил её снова и снова.
Она резко открыла глаза.
Сердце колотилось где-то в горле, голова гудела, а горло сдавливал тошнотворный ком. В палате царил полумрак — за окном уже сгущались сумерки. Мира присела на кровати и спустила ноги на прохладный пол. Всё тело мелко дрожало — то ли от холода, то ли от пережитого ужаса. Прошлое так ярко и беспощадно вторглось в настоящее, высветив все незажившие раны, а она снова оказалась слабой. Нет. Это был просто дурной сон. Кошмар, который частенько преследовал её раньше, в первые месяцы после разрыва.
— Вы проснулись? — в палату осторожно заглянула доктор.
— Да, — ответила Мира, и её голос прозвучал хрипло и немного дрожаще.
— Как себя чувствуете? — врач переступила порог, но садиться не стала, внимательно вглядываясь в лицо пациентки.
— Внизу живота тянет… Голова кружится… — призналась Мира, потирая пальцами виски.
— Вы могли бы остаться сегодня в палате, чтобы организм как следует отдохнул… — мягко предложила доктор.
— Нет, — Мира покачала головой, хотя внутри всё сопротивлялось. — Я поеду домой. Мне на работу завтра нужно. Она справлялась и с худшим состоянием раньше — справится и сейчас.
— Хорошо, но если вдруг станет плохо, сразу вызывайте «скорую» или звоните мне! — строго предупредила врач.
Мира кивнула.
— А вы уже определились с донором?
В этот раз Мира отрицательно покачала головой — она пока ещё не решила, стоит ли останавливаться на том мужчине с «особым условием». Слишком много сомнений навалилось за последние сутки.
— Хорошо. Клетки будут заморожены и сохранены, пока вы не решитесь. — Доктор помолчала, изучающе глядя на Миру. — Вы уверены, что всё нормально?
— Да… Попью водички и восстановлюсь, — Мира выдавила слабую улыбку.
— Ладно. Желаю вам поскорее определиться с донором.
— Благодарю, — тихо ответила Мира.
Доктор простилась и вышла, притворив за собой дверь. Мира осталась одна. Она с трудом поднялась, подошла к кулеру с водой, набрала одноразовый стаканчик и залпом осушила его, чувствуя, как прохладная жидкость стекает по горлу, принося облегчение. Теперь она и в самом деле чувствовала себя немного лучше, хотя неприятное потягивание в животе продолжало напоминать о себе — и о том дне, когда она потеряла ребёнка. Второй день после измены, когда муж явился в квартиру, как ни в чём не бывало, и попытался поцеловать её. Мира тогда закричала, чтобы он катился ко всем чертям, а следом пришла эта боль — сгибающая пополам, лишающая возможности дышать.
«Всё будет хорошо», — повторила она про себя для самоуспокоения и направилась к стопке со своими вещами, чувствуя, как каждое движение даётся через силу.
***
— Иван Александрович, придётся вам ехать туда и разбираться с новыми сотрудниками лично, — Владимир поджал губы, превратив их в тонкую неодобрительную полоску. — Они настоящую забастовку устроили, когда я сообщил, что «Атланта» перебирается в новый офис.
О Господи. Вечно эти проблемы с поглощёнными компаниями.
Иван глянул на часы, нахмурился и коротко кивнул. Если сотрудники начнут выносить мозг, он, пожалуй, снимет девицу на ночь. Но к Нике точно не поедет — не из тех он, кто нарушает собственное слово. Она должна чувствовать его твёрдое «нет».
Он взял пиджак, накинул его на плечи и направился к выходу. Владимир заспешил следом, едва поспевая за широким шагом начальника. Они не обменивались словами — сотрудники давно привыкли понимать Ивана с одного взгляда. Но ему сейчас было важно, чтобы кто-то находился рядом, чтобы в случае чрезмерной жёсткости с его стороны Владимир мог его остановить. Временами Иван позволял эмоциям захлестнуть себя, срывался, огрызался, а потом остывал, разумеется. Он стал чересчур дёрганым после ухода жены.
Ехал Иван быстро, сжимая руль и мысленно прокручивая план разговора. У «Атланты» оказалось прекрасное месторасположение — сюда будет удобно приезжать клиентам. Он почти уже представлял вывеску с названием их компании на этом здании.
В фойе их встретила администратор, молодая девушка с настороженным взглядом. Она говорила сквозь зубы, обращая внимание в основном на Владимира, потому что, очевидно, уже поняла: перед ней не клиенты, а новые владельцы. Иван не привык к радушным приёмам и не обижался.
— Где ваш руководитель? — спросил он сквозь зубы, решив сначала обговорить всё с той женщиной, что смотрела с фотографии уверенным хищным взглядом. И прямо сказать ей, чтобы подыскивала другую работу. Он не зверь, выплатит полагающееся по сокращению.
Это точно она организовала «забастовку». Кто ещё мог до такого додуматься? Только ведьма. Но он вытрясет из неё всю спесь. Прямо сейчас.
— Мирослава Евгеньевна взяла отгул, — ответила девица, косясь на Ивана исподлобья. — Она придёт на работу завтра.
Значит, отгул… Странно. Иван задумался. Интересно, она знает о поглощении конторы? Наверняка должна была знать. И отгул взяла не просто так. Вероятно, уже всех своих надрессировала, чтобы действовали по команде «фас» — и раздаёт эти команды с телефона. Однозначно.
— Есть кто-то, заменяющий её? — сухо поинтересовался Иван.
Бывший владелец уже смотал удочки — кроме конторы он остался должен Ивану крупную сумму, которую явно не планировал отдавать.
— Если только Валентина Семёновна. Сейчас я позову её… — девушка сделала движение, чтобы выйти из-за стойки.
— Нет, — оборвал её Иван. — Мы сами пройдём к ней. В конце концов, теперь я владелец и могу делать здесь всё, что захочу. В каком она кабинете?
Девушка съёжилась под напором его тяжёлого взгляда, поджала губы и несколько секунд колебалась. Ивану захотелось прикрикнуть на неё, но она всё же назвала номер кабинета. Едва они с Владимиром направились по коридору, девушка схватилась за телефонную трубку — вот же женская натура, скорее разнести сплетни. С другой стороны, такая секретарша не помешала бы ему: чтобы предупреждала сразу о визитёрах, а не витала в облаках, пока наглецы не вломятся в кабинет.
Иван открыл дверь в кабинет Валентины Семёновны без стука. Это его собственность, и он вёл себя как хозяин.
— Добрый день! — девушка за столом вскочила так резко, что стул едва не опрокинулся.
У неё были тёмные волосы, собранные в высокий хвост, старомодные очки в стиле его бабушки, белоснежная блузка и юбка строгого покроя. Она смотрела растерянно, как ученица перед учителем после звонка.
— Добрый вечер! — холодно поправил Иван — время уже близилось к закрытию.
Она смущённо отвела взгляд и опустилась обратно на стул.
— Присаживайтесь, — предложила она.
— Присяду, даже не сомневайтесь, — ответил Иван ледяным тоном и занял стул напротив неё.
Как-то непривычно было занимать место по ту сторону стола — но это ненадолго. Ему просто следовало втолковать этим людям, что выхода у них нет. Их продали. Прежний владелец. И им остаётся либо принять его условия, либо забыть о конторе и отправиться на поиски новой работы.
— Вашего руководителя нет, поэтому донесу информацию до вас…
Владимир распахнул окно — в кабинет ворвался душный воздух, — и девушка тут же поморщила носик, выражая недовольство. Иван едва заметно усмехнулся. Серьёзно? На улице жара, дышать нечем… Хотя, согласился он про себя, сейчас они действительно напоминают вандалов, ворвавшихся в святая святых.
— Готовьте сотрудников к переводу в новый офис. И вы займёте должность вашей Мирославы, как её там по батюшке…
— Как займу должность?! — Валентина Семёновна всплеснула руками. — Так не пойдёт!
— Мирослава всё равно не будет работать в этой компании. Это, скажем так, небольшой каприз нового владельца, — Иван позволил себе холодную усмешку. — А вы можете получить повышение, причём без особых усилий. Займитесь подготовкой сотрудников к переводу. Новый офис поедете смотреть уже завтра.
Девушка судорожно сглотнула.
Серьёзно?
— Если уйдёт Мирослава Евгеньевна, — девушка сделала заметный акцент на отчестве своей руководительницы, — уйдём мы все!
— Прекрасно! — Иван резко поднялся на ноги, заставив стул скрипнуть по полу. — Тогда можете уже сейчас подыскивать себе новое место.
Он нашёл взглядом Владимира — тот стоял у окна, безучастно сложив руки на груди. Найдутся новые риелторы. Иван даже был уверен, что половина сотрудников останется — глупцы, что ли, лишаться пригретого местечка из-за какой-то бабы?
— Владимир, думаю, мы тут закончили, — бросил Иван, не глядя на девушку. — Не придётся самим выбирать сотрудников к увольнению. Сами уйдут.
Он обернулся и впился взглядом в Валентину Семёновну. Она сидела бледная, сжав руки в замок на столе.
— Мои юристы займутся подготовкой документов на увольнение, но у вас есть время подумать… До завтра.
Иван вышел из кабинета, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Он решил, что снимать сегодня никого не будет. Просто поедет домой, возьмёт в руки фото Лены и постарается восстановить нервы в полной тишине пустой квартиры. СЛЕДУЮЩАЯ, ТРЕТЬЯ ГЛАВА