Проект, сделавший «Криминальный альбом», как только ни называли – и Рашиды, и Нечерноземье, и порой этот альбом записывали (по причине отчасти общего состава участников) в дискографию Чернозёма. Фактически это разовое сотрудничество не привело к появлению какой-либо группы и было баловством участников самых разных проектов – тем не менее, достоинства и значение альбома для раскрытия эпохи не стоит недооценивать.
В своё время на канале была статья, посвящённая Сектору Газа и его лидеру, где речь шла в т.ч. о низовой культуре, об аутентичности и «народности» материала, который делал Клинских. Так вот, «Криминальный альбом», хотя и известен в несравнимо меньшем масштабе, чем хоевское творчество, не уступает ему в плане точности отражения эпохи. «Криминальный альбом» – довольно меткое, «почвенное», близкое к жизни воплощение криминальной среды 90х с редкими, но яркими вкраплениями фантазий авторов на смежные темы. Веет чем-то таким... одновременно и языком милицейских протоколов и криминальных сводок, и языком кабаков и улиц, и при этом всём – тут изрядная доля стёба над тем и другим. «Рашидам», безусловно, веришь, хотя тут авторы лишены хоевской развязности и развинченности. Такое мог бы написать человек или сидевший, или ловивший преступников, но – обладающий немалым пластом внутренней культуры. Поскольку, как я понимаю, Колоколов и Никифоров не занимались ни тем, ни другим, тем больше их авторская и артистическая заслуга.
Если говорить о музыке, присутствие указанных выше музыкантов наложило свой отпечаток и сделало альбом неповторимым и уникальным. С одной стороны, тут очень много бесшабашного, бескомпромиссного черноземовского духа, настоящей сибирской широты, с другой – синтезатор вместо ударных, общий довольно глумливый закос под «русский шансон» (который блатняк). При этом «русско-шансонным» звучанием всё не ограничивается. Случается и рэп, и неслабые гитарные запилы, и ритмические рисунки, заходящие за границу поп-музыки и идущие куда-то в сторону более экстремальных электронных жанров. Альбом мелодичен и не сводится в музыкальном смысле к примитиву и чистой попсе – слушатель вроде настраивается на безмятежную волну, так знакомую по радиостанциям, но его периодически подбрасывают и не дают расслабиться.
Тексты альбома с одной стороны, мрачны и страшны, как сама эпоха, с другой содержат массу глума и юмора, не лишены гротеска и представляют реалии 90х в совсем уж невообразимом виде. Колоколов, раскрывая свой творческий метод, в своё время говорил следующее:
«Каждый взрослый человек всегда страдает инфантилизмом. Есть же что-то детское во всех… В каждом человеке есть какая-то патология, ненормальность. Вот про это и песни. «Современная молодёжь», какая она? Посмотри вокруг. Хулиган на хулигане, н**кoман на н**кoмане, алкоголик на алкоголике. Где ты найдёшь человека, который полностью бы какой-то норме соответствовал? Патология, которая имеется в человеке в скрытой форме, как бы переводится в явную. Психотерапия своеобразная».
«Искусство, оно всегда стремится к тому, чтобы всё утрировалось. На самом деле в искусстве жизнь не отражается, а если отражается, то как в кривом зеркале, усиленно как-то, видишь себя то удлинённого, то приплюснутого. Зачем тогда искусство, если оно будет, вот так, правду. Зачем картину рисовать, если можно фотоаппаратом сфотографировать?»
(Дмитрий «Димон» Колоколов, журнал «Чернозём» № 6, 1995 год).
Тем не менее, несмотря на кривое зеркало и гротеск, всё весьма впечатляет и пугает. Ещё больше жуткой аутентичности добавляет взвешенность, продуманность сказанного слова. Человек, всерьёз погрузившийся в криминальную среду, не будет, например, материться направо и налево, и вообще будет следить за словами. Здесь низкой лексики очень мало, а от лирического героя веет тем самым неуловимым достоинством и спокойствием, которые характерны для персонажей, знакомых со средой не понаслышке. Вместе с характерным лексиконом это впечатляет и способно раз и навсегда отпугнуть эстетов, демонстративно презирающих блатняк и разного рода грубость и пошлость, а также порадовать слушателей, ищущих мастерского изображения эпохи и её умелого преломления в стёбном творчестве на грани трэша.
Стихотворная манера авторов отличается от сибирского панка и конкретно от ИПВ и Чернозёма своей скрупулёзностью в плане не только содержания, но и формы. Если песни Чернозема - это всё-таки больше тексты, то тут это именно стихи. Такие, знаете, выверенные, ритмичные, продуманные стихи, над которыми человек сидел и работал именно в литературном смысле. Такое не только легко слушается в виде песен, но и отлично читается с бумаги.
В 90е тюменцы неоднократно пересекались с московским Формейшеном (дружили, ссорились, мирились, сотрудничали), и культурный, творческий мост между Чернозёмом и ИПВ с одной стороны и, например, Соломенными Енотами – с другой, находился как раз здесь, в колоколовских стихах. Столь дотошное и кропотливое отношение к стиху, как правило, отсутствовало у прочих тюменщиков, но наличествовало у Бориса Усова. Такие люди не могли не найти общий язык. Усов высоко ценил глубокий литературный дар и виртуозное владение словом Дмитрия Колоколова, и «Криминальный альбом» (как и другое творчество Димона) произвёл на него большое впечатление.
Что особо запоминается из песен? Открывающий трек «Ситуация», собранный будто из милицейской хроники тех лет (слушаешь и ужасаешься – и ведь так всё и было, и мы в этом жили). Отличнейшая «Баба» – от подобной истории, полной признаний в любви, не устоит ни одна женщина в этом мире. «Через века» – автор ныряет глубоко в прошлое, в древний мир и средние века, но в итоге всё приходит к тому, что человек в течение истории не меняется, и всё также тянет его на порочные удовольствия и лихие дела. «Ёжик» – по-настоящему боевая мотивирующая пьеса; не просто зарисовка из бандитской жизни, но ещё один стимул не унывать и не сгибаться. Ну и, конечно, великолепная «Тюмень», ставшая чем-то вроде неофициального гимна города и навеки поселившаяся в концертных сет-листах группы Чернозём (жаль только, что Джексон её сокращает и никогда не поёт все куплеты).
Остальное, хотя и впечатлило лично меня меньше, не сильно уступает по мастерству, воздействию и энергетике. Альбом слушается легко, пролетает на одном дыхании и оставляет мысль о том, что талантливые люди талантливы во всём – и если берутся вместо рока за шансон, то и здесь могут приятно удивить. Они не потащили в эти песни своё рок-наследие, не оказались на чужом поле беспомощными и не стали делать этот материал всерьёз. В итоге перед нами альбом, без которого уже невозможно представить тюменский андеграунд 90х годов.
Дмитрий Колоколов не очень надолго пережил альбом – 19 октября 1997 года, не дожив и до 28, он погиб, попав под поезд. Сцена лишилась талантливого самобытного автора, а в душах соратников и слушателей навсегда осталась тяжесть, о которой много сказано и которую нет смысла пережёвывать. Издание журнала «Чернозём» возобновилось в феврале 1998 года, и очередной седьмой номер был в основном посвящён Димону (судя по послесловию этого номера, выпуск журнала даже собирались прекратить, но потом передумали). Впоследствии, когда «Криминальный альбом» был издан на компакт-дисках (2023), в буклете он был назван «звуковой дорожкой журнала «Чернозём» № 7». Эта надпись не должна вводить в заблуждение – седьмой выпуск журнала с альбомом имеют мало общего (видимо, это что-то мемориальное, своего рода посвящение Колоколову). И всякий раз, когда звучат эти песни, смех мешается со слезами, напоминая не только о лихой эпохе, но и о вполне конкретной трагедии, стоящей рядом с этой записью.
Впрочем, на этой ноте заканчивать не хочется – лучше вспомнить что-то более смешное и жизнерадостное. Песни были торжеством не упадничества, но жизни, и создатели альбома радовались ей и в процессе записи, и после. Пропитавшись аутентичным духом и являя миру гопнические замашки, они порой пугали встречных знакомых, не понимавших, что стало с интеллигентными рокерами:
«Большим, замечательным свойством этого альбома было то, что многие знакомые от нас отвернулись в этот период. А почему? Потому что где-то через неделю записи этого альбома мы перестали утруждать себя вопросом: «Здорово! Как жизнь?» или «Как дела?», а сразу подходили, просили: «А, деньги есть?»
(Аркадий Кузнецов, журнал «Чернозём» № 7).
«Мы шли по центральной улице Тюмени и стреляли у знакомых денежки. На них покупался винный напиток «Шиповник» или что-то аналогичное и день заканчивался на позитивной ноте. Примерно через неделю таких прогулок все, кто нас более-менее знал, переходили на противоположную сторону улицы, лишь завидев нашу компанию».
(Аркадий Кузнецов, «История одного увлечения).