Текст 2024 года.
Давеча попалась в руки книга о группе Сектор Газа, написанная довольно известным журналистом и моим старым хорошим знакомым Денисом Ступниковым (которого я знаю ещё с тех лет, когда он не был довольно известным журналистом :))). Книга сделана хорошо, хотя и своеобразно, и подтолкнула меня к мыслям.
То хотелось написать о самой группе, то – ещё шире – о пороках, которые отражены в песнях. Но чем больше хотелось, тем больше понималось, что будет много осуждения, а это не есть хорошо. Поэтому постарался коротко. Без осуждения и тут, похоже, не получится, но будем как-то аккуратно. Параллельно и о книге, и о Хое с его группой.
Книга написана подробно, обстоятельно, последовательно, очень много прямой речи от свидетелей и участников. Охватывает она как жизнь и смерть Хоя-Клинских, так и то, что происходит с его наследием и наследниками после его смерти. По материальной части вопросов вообще нет. Разве что фотки есть неудачные, но фотки в книге – отдельный вопрос авторских и смежных прав, так что тут автору виднее.
Что же можно сказать вкратце о группе Сектор Газа и Юрии Клинских, основываясь на книге и личных знаниях и опыте?
Книга показывает, что по рабочей этике, по организационной сути СГ был не рок-, а поп-проектом, и вот почему. Группа сразу вписалась в один из крупнейших лейблов страны – Гала Рекордз. Да, бывали там и рокеры, но мало и какие-то… не первой величины и не самые радикальные, что ли :). У меня с 90х в голове на основании шатания по Горбушке, кассетным ларькам, рок-магазинам, даже по СМИ отложилось: Мороз Рекордс подмял весь рок, Гала Рекордз – всю попсу. Были, конечно, и другие игроки (рок – Фили Рекордз, SNC, попс – … ну тоже кто-то был, я не помню уже :)), но основной расклад на 90е был именно таким. И что СГ прилепился именно к Гала и остался там насовсем, о чём-то да говорит.
Группа не была рок-группой в традиционном понимании. Автор книги неоднократно подчеркивает, что музыканты не были единомышленниками (даже в составе, который считается золотым, 1991 – 1993 гг., не говоря уже о последующих). И чем дальше читаешь, тем грустнее – будто описываются какие-то лабухи, сессионщики, случайные люди, пришедшие заработать свой кусок хлеба и пойти дальше подыгрывать не то Алене Апиной, не то группе Рондо.
Нет, я ничего против таких людей не имею – все живут как считают нужным, и ремесло это не хуже прочих, но… Рок, какую успешную группу ни возьми, требовал чего-то большего, чем «отыграл что сказано – забрал бабки – ушёл». Это действительно группы единомышленников, соратники, братья по оружию, часто идущие на безденежье, приключения, лишения ради идеи и творчества. «Для нас быть в рок-группе было всё равно, что быть в банде» (с) кто-то из Black Sabbath про начало пути. А как придирчиво и беспощадно подходил, например, Летов к отбору музыкантов? Я не про музыкальное мастерство (смешно, да), а именно про мировоззрение, рабочую этику и т.п. В Секторе ничего такого нет и близко.
И развитие группы шло именно по этому пути: всё меньше живых инструментов, всё больше компьютеров и минусовки. Всё менее радикальный вид Хоя на сцене. Будто действительно изначальный панк-рок-проект мутировал в шансон и попс. Тем более это было странно, что Клинских шарил в рок-музыке, много её слушал и в конце жизни тяготел к тяжелым и экстремальным формам. Такое вот странное вышло сочетание несочетаемого.
Оценка самого творчества в книге… Пожалуй, соглашусь, что покойный был одарён, меток в изображении жизни и был не просто бумагомарателем, но поэтом. И не только поэтом, но и «актером в песне» – отчасти сродни Высоцкому, хотя и, конечно, намного-намного его меньше по масштабам. Я делаю такой вывод потому, что Хою верили, когда он пел. Находили там сермяжную правду – не только в том, ЧТО спето и написано, но и в том, КАК это сделано.
Насколько я вспоминаю начало 90х, Сектор Газа знали все. Оставим в стороне большую часть женского населения, старшее поколение – им по понятным причинам это не заходило. А вот неформалы и мужская часть, особенно попроще… в какой-то период СГ звучал из каждого утюга.
Моё знакомство с группой произошло знаете, как? Я в детстве своём лежал в больнице маленького якутского посёлка, в котором тогда жил. Больница делилась на отделения для совсем детей (лет до 7, что ли) и для тех, кто старше – наверное, от 8 до 108 :))) И вот, я лежал в хирургии с местными мужиками, которые лечили свои болячки, резались в карты, в нарушение режима бегали курить и, конечно, крутили на магнитофоне всякую всячину.
Вот, однажды среди всячины оказался пятый альбом группы, начинавшийся песней про «Яву». Мужикам нравилось. При этом на вопросы о Кино, Алисе, ДДТ и т.п. группах (я был уже в какой-то мере подкован в те годы) отвечали мужики недоуменно и скептически. А вот Сектор котировали.
Впоследствии песни группы всплывали в самых разных компаниях в самых разных уголках страны. Пожалуй, не было города или деревни, где бы её не знали и не слушали. Группа стала народной и популярной, несмотря на некоторую тяжесть звучания.
Почему же ему верили? Потому что он был настоящим. Потому что знал, о чем писал, и делал это талантливо.
Однажды отец (шофёр по профессии), сравнивая песню «Ты не один» группы ДДТ и песню «Кругом пятьсот» Высоцкого, отдал должное таланту обоих авторов, но безоговорочно выделил вторую. По его словам, Шевчук написал о шоферской доле как Шевчук. А Высоцкий написал о шоферской доле как шофёр. Вот так – просто и коротко, и лучше и не оценишь.
Высоцкий – сообразно его масштабу – охватил массу профессий, занятий и сообществ. Клинских – сообразно его масштабу – охватил, грубо говоря, колхозников, работяг, ментов, солдат, гопников, алкашей и наркоманов в период 80х – 90х. И писал о них так, как написали бы о себе они сами. Поэтому Клинских верили и продолжают верить до сих пор.
Как бы ни спорил автор книги, это именно низовая культура, низовое творчество, и в этом и его слабость, и его сила. В чем сила? В настоящести, в аутентичности. Низовое творчество всегда было и всегда будет. Особенность Хоя в том, что он сделал его столь народным и популярным – на руку сыграли перестройка, гласность и последовавший за ними распад СССР и всего и вся. Кто ещё занимался таким в этот же период? Монгол Шуудан? Бахыт-Компот? То, да не то. ДК? Лаэртский? Всё это интеллигенция, для которой низовое творчество было игрой, капустником, кривлянием, иногда протестом, но – не их жизнью.
Альбом, например, группы ДК «ДМБ-85» (очень талантливо сделанный, очень его уважаю) такой популярности у мужиков нашей необъятной страны не получил и не мог получить, потому что все эти блатные, дембеля, бичи ТАК не выражаются, не поют, не пишут. Вроде бы всё на месте, вроде ярко, красочно и смешно, но не ТАК. А вот у Клинских – ТАК. Эта настоящесть выглядит очень здорово и очень пугающе – полное ощущение того, что это первая и последняя рок-группа, сделанная настоящим природным гопником – так, как подобная публика делала бы рок-музыку, если б умела и хотела. Отчасти Клинских таким и был (ибо до начала музыкальной деятельности и вращался в этой среде – армия, милиция, физический труд), отчасти, конечно, умел поймать это всё в окружающем эфире и воспроизвести его. Именно здесь – феномен Сектора Газа (второй такой группы не было и быть не может). И именно здесь – отторжение группы большинством остальных российских рокеров – они могли по-разному относиться к Хою и его творчеству, но нутром чувствовали, что это другое, совершенно из другой песочницы. И места СГ не нашлось бы ни в «Роке против террора», ни в «Русском прорыве», ни, скажем, в «Железном марше».
Недостаток книги (которым, впрочем, автор страдает всю свою дорогу, сколько я его помню :)) – это попытка найти в творчестве любимого им автора то, чего там нет. Отчасти оправдывание, отчасти приукрашивание, отчасти сглаживание углов, отчасти поиск глубинного смысла, аллюзий и аналогий там, где их можно притянуть только за уши.
Например, при том, что Клинских, видимо, был мужик добрый и стремившийся к свету, я в его творчестве не вижу осознанных и однозначных христианских отсылок – а вот глумления и кощунства там больше. Клинских шёл от темной области к светлой, шатался, искал, думал, но куда он дошёл в итоге – большой вопрос.
Второй момент – попытка найти «высокий штиль» в хоевских строках. Да нет его там, и, наверное, это не недостаток, что его нет. Каждому пристало заниматься тем, что у него хорошо получается и что получается от души. Клинских умел в «низкий штиль» – и тут он умел не переборщить и не выглядеть натужным и искусственным. А вот высокий… ну где он? «Водку я налил в стакан и спросил»? Рифмы типа «влом – облом»? Все лирические песни Хоя не летят вверх, подобно обычным птицам, а скачут по земле будто пингвины и страусы. Мол, мы тоже птицы, но… Клинских никогда бы не написал что-то вроде «оторочены облака бледно-розовой кисеёй» (Кинчев) или «в косу грехи заплел, небо зрачком царапал» (Ревякин) – сложно о высоких материях. Даже сложно о низких материях, вроде «земля смердит до самых звезд – никому не бывать молодым» (Летов) Клинских не писал. Массу художественных приёмов, инструментов, за которые мы любим поэзию, Клинских попросту не использует, и под большим вопросом, умел ли он это делать.
Но, повторюсь, для тех целей и задач, что он выбирал, «высокий штиль» был не нужен (я думаю, именно он мешает Шевчуку писать не как Шевчук, а как шофёр). Слабость и «приземленность» Клинских оборачивались его силой. Там, где другие наши рокеры оказались бы бессильны, Хой абсолютно как рыба в воде. И здесь, на мой взгляд, автор книги совершенно зря взвалил на себя непосильную задачу натягивания совы на глобус и запихивания Клинских в высокие поэты.
Когда я размышлял на тему этой группы и этого автора, очень хотелось выдать еще и что-то обличительное, но не стану. Скажу коротко: Хой и Сектор Газа стали самыми первыми и самыми успешными популяризаторами матюгов и похабщины в нашей стране.
Да, не он один. Да, не он первый. Да, он не особо выдумывал, а просто в основном воспроизводил то, что видел и слышал. И да – он не поощрял это всё, а осуждал, и в общем-то в течение творчества постепенно от этого по мере взросления отходил. Но – факт есть факт. То, что было запретно, что было для подворотен и сугубо мужицких компаний, попало в массовую мэйнстримную культуру и, что ещё хуже, наплодило наследников, от которых у самого Клинских бы волосы встали дыбом. В результате складывается трагикомическая ситуация, когда отцы, выросшие на Секторе Газа, порицают детей, растущих на Моргенштерне и т.п. А чего ожидали-то?
Тут можно много говорить, но не хочется. В защиту Клинских и его группы повторю фразу из древнего монолога Петросяна. Он как-то всю дорогу ржал над депутатами с их косноязычием и неграмотностью, а потом сказал: «А что вы хотите? Депутаты, между прочим, из народа. Какой народ, такие и депутаты».
И он прав. Какой народ – такие и депутаты. Какой народ – такие и менты. Какой народ – такая и армия. И так далее. И какой народ – такое и творчество, такой и Сектор Газа. На определенном этапе Клинских попросту показал наглядно, как оно есть.
Стоило ли это делать? Стало ли от этого лучше? Я устранюсь от писанины на эту тему. Вспомню только Башлачева с его этим «я хочу дожить, хочу увидеть время, когда эти песни станут не нужны». Вот – я хочу дожить и увидеть. Не потому, что песни плохие, а потому, что они, к сожалению, были нужны, да отчасти и остаются. Понятное дело, речь не про «Life» или «30 лет», а про вот это вот всё.
Последняя часть книги посвящена многочисленным трибьютам, кавер-группам, концертам памяти, продолжателям и т.д. И автор будто бы с восторгом описывает, как уже дочерь покойного Ирина поёт его песни про «сифон» и «трипак». Так ли это хорошо всё?
Вместо послесловия могу сказать, что книга, несмотря на означенные выше замечания, рекомендована всем, интересующимся историей группы. Однако, на мой взгляд, не стоит ограничиваться только ею - желающим составить более объективное представление о группе и творчестве покойного лучше прочесть и книги, написанные с иных точек зрения.