Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 172
Пока Ковалёв, Ветер и М’Гона обеспечивали охрану и выгрузку самолёта – расставляли людей, проверяли периметр, координировали действия – Лера и Рафаэль, позаимствовав машину командира, устроили Виктору небольшую экскурсию городку. Они проехали мимо заброшенных зданий аэропорта (самое поразительное в том, что одно время он даже имел статус международного, поскольку принимал авиалайнеры из разных концов не только Африки, но и Европы и даже Азии), затем, преодолев расстояние до населённого пункта, углубились в городские улочки.
Сухомлинов очень внимательно смотрел по сторонам. У испанца даже возникло ощущение, что его новый знакомый изучает строение на предмет обороноспособности. Так это на самом деле или нет, Рафаэль не знал, поскольку постеснялся спросить. Лера тем временем рассказала своему бывшему телохранителю о том, как возник этот городишко. Показывала рукой на скалистую гряду, что тянулось от окраин на востоке и дальше до границы с Алжиром. На редко встречающиеся колодцы, вокруг которых обязательно кто-то стоял с пустыми канистрами и пластиковыми бутылками.
Затем они добрались до бывшего здания торгового центра, и Лера устроила Сухомлинову экскурсию по помещениям, показывая, как удалось разместиться после стремительного отступления сюда некоторое время назад. Она говорила, что на прежнем месте база была куда основательнее, и что благодаря фонду удалось привлечь сюда гражданских специалистов, отличных молодых врачей: хирургов, педиатров и офтальмолога. Всех тех, кто согласился подписать контракт с корпорацией Николая Артамонова.
– А почему они здесь остались? Или не было возможности улететь? – спросил Виктор во время обхода.
– Возможности не было, но зато она появилась теперь, когда ты сюда прилетел на этом самолёте, – ответила Лера.
– Что-то я не вижу желающих попасть на борт, – улыбнулся бывший телохранитель.
– В том-то и дело, что ни один из врачей не захотел расторгнуть контракт, хотя им это предлагали.
– А тем, кто остался, посулили горы золотые, правильно? – хитро подмигнул Сухомлинов.
Лера улыбнулась ему в ответ.
– Разумеется, доктора за повышенный риск получат больше денег, чем изначально планировалось, но я думаю, они это делают не из-за денег, а по зову сердца. Мне кажется, что большинство людей, которые прилетели сюда из России, руководствуется морально-нравственными принципами, нежели финансовыми.
– Пожалуй, я с тобой, Лера, соглашусь, – ответил Виктор.
Рафаэль ходил за ними, сопровождая, в разговор не вмешивался, и только замечал, глядя в окна, что утро разгоралось всё сильнее, солнце поднималось выше, тени становились короче. Это означало, что впереди долгий-долгий день, во время которого обязательно нужно успеть переправить в город всё, что привёз огромный военно-транспортный самолёт.
Эта работа продолжалась, как и было запланировано, почти до полуночи с небольшим перерывом на то, что на исторической родине отца Рафаэля Креспо привыкли называть приятным словом сиеста. Хотя порой у врача складывалось впечатление, что все люди в Африке живут в состоянии непрекращающейся сиесты. Никто никуда не торопится. Все вечно опаздывают. Откладывают и переоткладывают дела снова и снова. Если ветер сорвёт кусок профнастила с крыши и его будет бултыхать и бить об стены, то это может продолжаться не днями и месяцами, а годами. Ну шлёпает, ну громко. И что? Пускай себе. Вот когда оторвётся, тогда что-нибудь придумаем.
К счастью, такое отношение к грузу Фонда никто не проявлял. В том числе местные военные, которые по приказу командира М’Гона также участвовали в транспортировке. Незадолго до полуночи всё, что привёз огромный Ил-76, оказалось во дворе торгового центра, сложенное аккуратными штабелями. Ковалёв приказал усилить охрану этого места, поскольку теперь оно приобретало значение стратегического объекта.
Как только перевозка была закончена, Сухомлинов объявил о том, что им пора вылетать обратно. Лера и Рафаэль провожали его до самолёта. А с Ковалёвым и М’Гона Виктор попрощался ещё в городе. Те были слишком заняты организацией ещё одного дела, которое вот-вот должно было начаться – сопровождение и охрана наливняков, направляющихся сюда из Алжира.
Прежде чем Сухомлинов поднялся на борт, Лера крепко его обняла, поцеловала в щёку и попросила себя беречь. Он добродушно улыбнулся, потом пожал на прощание руку Рафаэлю, немного притянул к себе и тихо сказал:
– Ты смотри, испанец, береги девчонку. Она замечательная, второй такой на всём свете не сыщешь. А если будешь её обижать, то я тебе все косточки переломаю по одной.
После этого он развернулся и ушёл в самолёт, оставив Рафаэля со странным ощущением: вроде бы Сухомлинов пошутил, а вроде бы говорил серьёзно. В любом случае Креспо не собирался обижать свою невесту, поэтому о такой ненавязчивой угрозе можно было не думать.
Полчаса спустя огромный лайнер, сверкая в чёрном небе проблесковыми маяками, скрылся вдалеке. Молодые люди вернулись в город.
***
Утро следующего дня началось с приятного события. Часть груза, доставленного Фондом, представляла собой продукты питания. Посовещавшись с шеф-поваром, Лера распорядилась некоторую часть провизии отправить военным. Он, конечно, для вида поворчал, говоря о том, что им самим здесь слишком мало, а тянуть, видимо, придётся долго, но спорить с руководством не стал и тут же принялся ворчать на своих помощников. На этот раз по поводу того, что кто-то умудрился просыпать соль на пол, и она теперь неприятно хрустела под ногами.
Грузовик в сопровождении бронированной машины, в который загрузили провиант, тяжело переваливаясь по остаткам дорожного покрытия, – когда-то здесь была улица, а теперь только камни да песок, – ушёл на базу военных. Двигатель урчал, потом стих вдалеке, стало тихо. После душа с прохладной водой и вкусного завтрака Лера вместе с Николаем Харитоновым принялись распределять грузы.
При этом все мысли врачей были не только о том, что удалось доставить посредством огромного Ил-76, но и о конвое наливняков из Алжира. Топливо, которое они везли сюда, означало обеспечение базы топливом на несколько месяцев. Это давало возможность не только использовать технику, но также гарантировать работу электрогенераторов, а значит, и качающих воду насосов, и медицинского электрооборудования, и многих других приборов, без которых нормальная жизнь невозможна.
Рафаэль заинтересовался тем, как обеспечивают себя электроэнергией местные жители. Он спросил об этом у Хадиджи, и она ответила просто:
– Да, также, как и в большинстве городов моей страны, с помощью электрогенераторов.
– Здесь столько солнца, давно наставили бы солнечных панелей, – заметил врач.
Переводчица улыбнулась.
– Ты не первый, кто озвучивает эту идею. Но беда в том, что здесь сильные ветра, а вместе с ними летит песок. Он способен за полчаса засыпать все эти панели так, что они перестают работать. Чтобы их очистить, нужна вода. А где её взять, если нет электроэнергии? Вот и получается замкнутый круг.
– Ну, можно было бы хотя бы поставить ветряные электрогенераторы. Здесь ведь тоже есть места, где постоянно дует ветер.
– Прости, Рафаэль, но я в этих вопросах не разбираюсь, – пожала плечами Хадиджа.
Пока руководство распределяло грузы, Креспо, поняв, что не особенно-то и нужен при решении этих вопросов, решил устроить обход госпиталя. Вскоре он узнал, что сегодня будут выписаны двое оставшихся военных африканцев. Они уже собрали свои нехитрые пожитки в потёртые вещмешки, вышли из ТЦ и встали, дымя дешевыми сигаретами. Заметив Рафаэля, приветственно ему покивали. Он короткой фразой на французском пожелал им удачи и продолжил обход.
Теперь в госпитале оставались только раненые бойцы АК из числа тех, кто обеспечивал эвакуацию базы и последующий отход на север. Эти двое задержались здесь по причине тяжёлых ранений, из-за чего каждому пришлось провести по две операции. Теперь оба бойца уверенно шли на поправку. Ещё через пять дней им предстояло снять швы. Видимо, только это их и держало здесь – желание дождаться, пока врач скажет «всё, зажило», и уже потом, чистым, без бинтов и капельниц, возвращаться на базу, а там, может, и домой, если таково будет решение военно-врачебной комиссии.
Пока начальство занималось распределением грузов, врачи из числа гражданских специалистов вновь окунулись в уже уставшую привычную рутину: приём местного населения. Очередь из африканцев, как всегда, выстроилась ещё затемно – никто не хотел тащиться сюда по самой жаре. Проще было прийти к зданию торгового центра, расположиться прямо на земле и терпеливо ждать, пока откроются его двери.
Единственный человек во всём госпитале, который не знал, чем себя занять, был Бонапарт. В отсутствие своего верного напарника Андре, который оставался на излечении в столичном госпитале, его старший товарищ маялся от безделья. Он сидел с автоматом в руках у ворот во внутренний двор торгового центра. Стулом для него служил пластиковый ящик. Рядом на таком же стояла чашка, накрытая сверху куском газеты, придавленной камешком.
Глядя на тёзку французского императора, испанец широко улыбнулся. Несмотря на камуфляж и наличие оружия, вид у Бонапарта был абсолютно не военный. Он напоминал скорее расслабленного туриста, приехавшего на курорт и настолько утомлённого солнцем и купанием, что теперь не знал, чем себя занять.
Рафаэль подошёл к окну и, прищурившись, стал смотреть вдаль, на дорогу, ведущую к границе. Он понимал, что царящее вокруг спокойствие обманчиво. В воздухе витало напряжение – то самое, когда всё вроде бы хорошо, а внутри всё сжато в комок, и ждёшь, ждёшь, ждёшь. Конечно, прибытие Ил-76 с грузом от Фонда позволило решить проблемы с продуктами и медикаментами. Но без топлива, как выяснялось, проблемы станут гораздо серьёзнее.
Наконец около 14.00 Ковалёв позвонил Лере по спутниковой связи и сообщил, что поступила информация: конвой перешёл границу с Алжиром, движется в сторону города. Ещё раньше, ночью, – об этом удалось узнать только сейчас, потому что раньше информация носила закрытый характер, – туда отправилось несколько броневиков, возглавляемых Ветром. Это было сделано для того, чтобы обеспечить сопровождение колонны уже на этой стороне: те, кто занимался этим с противоположной, остановились перед границей. На этом их полномочия заканчивались.
После разговора по телефону Рафаэль спросил Леру, не видела ли она Надю Шитову? Что-то давно он её не наблюдает.
– Так она ещё ночью уехала вместе с Ветром, – прозвучало в ответ.
Кресло удивлённо поднял брови.
– Как это уехала? Сама по себе?
– Нет. Она попросила разрешения у нас с Николаем. И мы разрешили.
– Зачем?
– Затем, что им в дороге может понадобиться врач, если что-то пойдёт не так.
– Конечно, это так, но лучше бы кто-нибудь из мужчин туда отправился. Дело-то всё-таки опасное.
– Не волнуйся ты за неё, – сказала Лера. – Надя под надёжной защитой своего любимого мужчины. Он её в обиду никому не даст.
Рафаэль, если честно, немного завидовал Наде и Ветру. Оба – очень сильных, красивых человека. Равных. Он пока таким рядом с Лерой себя не ощущал. Или просто ему так казалось. Невеста ни разу, ни единым словом не показала неравной позиции – никогда не говорила «я выше», «я главнее», «ты не тянешь». Но внутри, где-то глубоко, он сравнивал себя с ней и находил себя… меньше. Масштабом, возможностями, связями и прочим. Это грызло испанца потихоньку, как ржавчина железо. И ещё он понимал, что если не проработать этот проблемный момент, то рано или поздно он может вылиться в их отношениях в нечто весьма неприятно-серьёзное.