***
***
Сначала она позвонила маме.
— Мамуля, у меня всё хорошо.
— Здравствуй, дочка, мы в этом не сомневались. Бабушка так радостно улыбалась, когда попросила не беспокоиться и не названивать тебе. Не хочешь рассказывать? Чем порадуешь?
— Мамуля, у меня всё хорошо, — повторила Кира. — И я не одна теперь.
— Кто он? — мама даже дышать перестала.
— Потом расскажу, не хочу делиться радостью по телефону.
— Эх… — мама вздохнула, но спорить не стала. Было в голосе дочери что-то такое, от чего все вопросы показались неуместными. — Ну ладно. Целую. Береги себя.
— И ты, мама, береги себя, и папу обними.
Она нажала отбой и тут же набрала Вику.
— Викуля, привет, ты звонила. Что случилось?
— Кира, надо лично поговорить. Преодолеешь пару подъездов, чтобы навестить подружку? Я, знаешь ли, беременная, передвигаюсь с трудом.
— Обязательно, буду через пятнадцать минут.
Кира пришла к Вике не с пустыми руками, прихватила коробку пирожных из той самой новой кондитерской, которую они обе обожали. Вика встретила её на пороге, обняла, живот уже мешал, но она всё равно прижалась, как умела.
— Садись, — скомандовала Вика, увлекая подругу на кухню. — Знаю, котлетку будешь. Пюре класть?
— Клади, — улыбнулась Кира, чувствуя, как от этой обыденности, от запаха жареного лука и домашнего тепла отпускает напряжение. — У тебя всегда такая вкуснятина.
Вика хлопотала у плиты, ловко орудуя лопаткой, а Кира разглядывала новый светильник над столом, Мишка, видимо, повесил. Игрушечные лампочки в виде маленьких облаков. Мило.
Пока ели молча, с аппетитом, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами, Кира мучилась от любопытства. Наконец, вытерев губы салфеткой и отодвинув тарелку, она спросила прямо:
— Вика, так что ты мне хотела сказать? Ты в сообщении написала «есть новости. Я чуть не лопнула от нетерпения.
Вика вздохнула, посмотрела на Киру долгим, изучающим взглядом, как будто прикидывала, выдержит ли. Потом отодвинула свою тарелку, положила руки на стол и начала рассказывать: про ресторан, про кабинку, про Алену, про красавчика с бархатным голосом. Он рассказала, как они подслушивали через стаканчики, приставленные к стене.
Кира слушала, не перебивая.
— Пашка вчера приглашал в ресторан, — сказала она наконец, облизывая ложку и откладывая её в сторону. — Звонил раз сорок. Хотя я сразу сказала, что не пойду, у меня планы.
— Сорок? — переспросила Вика, округлив глаза. — Он серьёзно?
— Он да, а Карина, видимо, решила, что моё личное счастье - это её личная проблема.
Вика коротко пересказала историю Алены: как красавчик довёл её до анорексии и нервного срыва, звонил, пропадал, любил, не любил, а потом заявил: «Такая страшная и нервная мне не нужна и никогда не была нужна. Я просто развлекался».
— Тот самый, кто с Кариной и Пашкой был? — уточнила Кира.
— Тот самый.
— Понятненько, — протянула Кира, помолчала, глядя в окно, где на карнизе воробей дрался с синицей за крошку. — Значит, охота открыта.
Вика кивнула, не добавляя ни слова.
Кира вдруг улыбнулась недобро так, с прищуром и, не поворачивая головы, громко сказала:
— Мишу зови, ведь сидит в засаде под дверями, подслушивает. Слышу я своего братца.
Дверь в кухню приоткрылась, и на пороге показался Мишка. Вид у него был виноватый, но не очень, скорее, довольный тем, что его вычислили.
— Я и сам приду. Могла бы сделать вид, что не услышала.
— Я такая… вреднючая, — протянула Кира, выдерживая паузу. — Как думаешь, зачем Пашке это?
Мишка сел на свободный стул, взял с тарелки Вики остывшую котлету и начал жевать, не спеша, обдумывая ответ.
— Пашка всегда был ведомым, — сказал он наконец. — Сначала за Леркой таскался, теперь Карина командует. Она умная, хитрая и жадная. Ей нужны деньги. А ты, Кира, владелица денег, то есть тот самый кусок пирога, который она хочет отхватить. Твоя доля в бизнесе, твои связи, твоя квартира. И ты весьма, в ее понимании, как нынче по модному, уязвима.
— Я уязвима? — Кира подняла бровь.
— Ты одна, это их главный козырь, — сказал Мишка. — Одинокая, успешная, красивая женщина: идеальная мишень. Влюбить, окрутить, а потом деньгами твоими можно распоряжаться, да и долей тоже.
— А если я не одна?
— Тогда они попытаются сделать так, чтобы ты снова стала одна, — жёстко сказал Мишка. — Разрушить ваши отношения, очернить Максима в твоих глазах. Или его в глазах всех остальных.
Кира помолчала, потом улыбнулась, но улыбка была не весёлой, а предвкушающей.
— Что ж, посмотрим, кто играет лучше.
Она встала, взяла свою пустую тарелку, отнесла в раковину, повернулась к брату:
— Только ты, Миша, будешь моим информатором. Договорились?
— Договорились, — вздохнул он, понимая, что отказываться бесполезно.
— И следи за Пашкой, — добавила Кира. — Если он вляпался в это по собственной глупости — одно. Если Карина его использует — другое. Но он всё равно брат.
Мишка кивнул. Вика, сидевшая за столом, молча положила руку на живот, малыш успокоился, будто тоже слушал и понимал, что взрослые говорят о серьёзных вещах.
Кира подошла к окну, поправила занавеску. На улице светило солнце, и это казалось издевательством: слишком мирно, слишком спокойно для того, что она только что узнала.
— Ну, — сказала она, поворачиваясь к ним, — поиграем.