***
***
- Он с ней встречался и бросил как-то так некрасиво, унизительно и жестоко. Аленка тогда почти не спала, почти не ела, плакала в подушку и твердила: «Я не понимаю, что я сделала не так». Пришлось буквально вытаскивать её из этого омута.
— А, ты рассказывала. Тот тип, который сначала влюбил её в себя, а потом бросил, даже не объяснив причин? Который появлялся и исчезал, как призрак? Она потом полгода к психологу ходила.
— Да. Мы видели его в ресторане с Павликом и Кариной.
— Пашка? — переспросил Миша, не веря. — С этим… красавчиком?
— Они заняли столик в кабинке, закрыли дверку, — продолжала Вика. — Мы с Аленой переглянулись. Она сказала: «Думаешь, кого-то охмуряет? Снова ломает чью-то жизнь?»
— Думаю, да, — ответила Вика.
Миша молчал, внимательно слушал.
— Мы решили послушать, Алена подозвала официанта. Спросила, свободна ли соседняя кабинка.
— И?
— И положила салфетку с купюрой, крупной. Официант тут же сообразил: «Вас пересадить?» Аленка ему ответила: «Да, только тихо. И пару пустых стаканчиков принесите, пожалуйста».
Вика замолчала, Миша ждал.
— Мы перешли, — наконец сказала она. — Сели, приложили стаканчики к стене. И стали слушать.
— И что ты услышала?
Вика посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.
— Достаточно, чтобы испортить аппетит на неделю вперёд.
Она задумалась, вспоминая.
Разговоры за перегородкой были почти не слышны. Толстая стена, дорогая обивка кабинки, приглушённая музыка, всё работало против Алены с Викой. Но они не сдавались, приникли к стене, затаив дыхание, и ухо в ухо ловили обрывки фраз.
— Ты ей звонил? — голос Карины, вкрадчивый, как кошачье мурлыканье.
— Раз двадцать, даже больше, еще писал и слал сообщения, — ответил Павел, голос раздражённый, с нотками обиды. — Трубку не берёт, дома тоже не было. Я заезжал, стучал, звонил, никого.
— Ну что же, — произнёс третий голос, бархатистый, почти ленивый, от которого у Алены побежали мурашки по спине. — Если сегодня встреча не удалась, возьму инициативу на себя. Я умею ждать, но и упускать такую красавицу не намерен.
— Надеемся на вас, Женя, — Карина кокетливо выдерживала паузу, точно в театре. — Не упустите её, Кирочка достойна счастья.
— У меня промахов не бывает. — В голосе красавчика прозвучала самоуверенность, граничащая с наглостью. — На этом откланяюсь, еще дела, бизнес требует внимания.
Скрип стула, шаги, тихий звук открываемой двери кабинки.
Вика хотела отойти от стены: ноги затекли, спина болела, а малыш в животе снова напомнил о себе пинком, но последняя фраза Карины пригвоздила её к месту.
— Кирку надо пристраивать, пока какой мошенник ее не прибрал к рукам, — сказала Карина негромко, но отчётливо, будто подводила итог. — Надеюсь, у Жени всё получится. Он сделает её счастливой, хотя бы на время.
Вика медленно опустилась на стул, в голове гудело, как в улье. Алена тоже отошла от стены, села напротив, придвинула чашку остывшего чая.
— Он ищет новую жертву, — сказала Алена, лицо её было бледным, пальцы дрожали. — Надо спасать. Только знать бы кого.
— Я, кажется, знаю, — тихо ответила Вика. — Киру.
Алена подняла на неё глаза.
— Он всегда выбирает красивых, успешных, таких, кто не бросается на шею. В этом для него весь интерес.
— Я расскажу Мише, он придумает, как действовать.
— Скажи, чтобы берегли Киру. Евгений не просто охотник, он разрушитель. Он не успокоится, пока не сломает её, как сломал меня, как ломал других.
Алена замолчала. Вика не стала спрашивать о других, не было сил. Она просто взяла подругу за руку и сказала:
— Спасибо, что предупредила, мы что-нибудь придумаем.
Вика выложила Мишке всё, не утаила ни слова. Рассказала и про стаканчики, и про голос, и про Карину с Павлом, которые зачем-то решили пристроить Киру.
— Я очень беспокоюсь за неё. Аленку этот тип знатно сломал. Она даже жить не хотела, Миша. Я помню, мы тогда боялись за неё, каждую ночь с ней кто-то оставался.
— Вика, — Мишка обнял её за плечи, прижал к себе, — не беспокойся. Завтра поговорим с Кирой. Я в ней уверен, не поведётся она на слащавого типчика. Она не из тех.
— Миша, я всё равно беспокоюсь. У неё только-только наладилась личная жизнь. Она такая счастливая стала. Я не видела её такой никогда.
— Ого, — Мишка даже привстал. — Колись, кто он?
— Ты его знаешь, это Максим.
— Наш Максим? — Мишка широко улыбнулся, даже просиял, как будто ему самому сделали дорогой подарок. — Замечательный парень, я его сто лет знаю. Надёжный, честный, трудяга, очень искренний и порядочный, редкий вид – рыцарь современный. И он давно влюблён в Киру, только скрывал это. Я замечал, как он на неё смотрит, когда она приезжала на объекты.
— Хорошо бы у них всё получилось, — тихо сказала Вика, прижимаясь к мужу.
— Получится, — твёрдо ответил Мишка. — А на этого… Женю… мы управу найдём. Никто мою сестру не тронет, вот уж точно.
- Ты Павлу ничего не говори.
- Да ему и предъявить-то нечего, скажет, хотели, как лучше.
За окном серело, приближалось утро. Вика так и не уснула, сидела у окна, пила ромашковый чай и смотрела, как небо светлеет над крышами домов. Малыш в животе наконец успокоился и затих, будто тоже слушал её тревожные мысли.
Где-то в другом конце города спала Кира, ещё не зная, что её имя уже вписано в чужой сценарий. И что за неё уже ведётся бой: тихий, незаметный, но самый настоящий.
А Мишка, прежде чем лечь, написал Максиму короткое сообщение: «Завтра созвонимся. Важно».
Знание — это уже половина победы, у них все должно быть хорошо.
Утро началось с того, что Максим убежал на работу. Его график не знал выходных, во всяком случае, когда на объекте кипела стройка, а сроки поджимали. Надо было проверить рабочих: кто пьян, кто трезв, кто пришёл вовремя, а кто загулял. Надо было проконтролировать поставку: привезли ли материалы, не украли ли по дороге, не перепутали ли маркировку. Инструменты, наличие всего необходимого, фронт работ, который нужно нарезать, как салат к праздничному столу, всё это лежало на нём. Максим поцеловал Киру в макушку, сунул в руки кружку с ещё горячим кофе и исчез за дверью, оставив после себя запах свежего хлеба и лёгкий беспорядок в прихожей.
Кира не стала допивать кофе, а сначала прибралась: помыла чашки, застелила кровать, поправила подушки. Лив, доевшая свой завтрак, лениво потянулась и перебралась на подоконник, следить за воробьями. Потом Кира налила себе новую чашку кофе, села в кресло у окна и включила телефон.