***
***
Утро понедельника началось как обычно. Город за окном ещё не проснулся до конца, а Кира уже сидела в своём кабинете, листала почту, поправляла планы на неделю и делала пометки в ежедневнике. Работа закрутила — совещание через час, проекты, которые ждали утверждения, отчёты, которые требовали проверки и подписи. Всё как всегда.
Но внутри, где-то глубоко, теплилось то самое чувство, которое не купишь за деньги и не запланируешь в календаре. Кира вся светилась. Даже Ирочка, секретарь, заметила:
— Кира Олеговна, Вы сегодня особенно красивая, — сказала она, подавая кофе.
— Спасибо, Ирочка, — улыбнулась Кира и тут же уткнулась в телефон.
Там, в мессенджере, мигали сообщения от Максима. Простые, короткие, но такие тёплые, что от них хотелось улыбаться в открытую.
«Как ты?» — написал он в десять утра.
«Уже на работе. А ты?»
«Сварщики опять напутали. Но я их быстро организовал. Скучаю».
Кира ответила смайликом и спрятала улыбку в кружку с кофе.
В промежутках между рабочими моментами она читала его сообщения и слала свои в ответ. Было очень хорошо на душе, так хорошо, что даже запах офисного кофе казался ароматнее, даже серое небо за окном светлее.
Она как раз дописывала ответ Максиму («Вечером увидимся, я приготовлю что-нибудь вкусное, только скажи, что ты любишь»), когда дверь приоткрылась, и на пороге появилась секретарь Ирочка.
Ирочка была красной. Не просто румяной, а пунцовой, как помидор на грядке в середине августа. Она переминалась с ноги на ногу, теребила край бейджика и смотрела на Киру так, будто собиралась сообщить нечто судьбоносное.
— Кира Олеговна, — голос у Ирочки был каким-то неестественным, слишком высоким, слишком дрожащим. — К Вам посетитель.
— Чем он так поразил тебя? — Кира оторвалась от телефона и с любопытством посмотрела на секретаршу. — Ты чего, Ира? Ты вся красная.
— Кира Олеговна, там такооой красавчик, — прошептала Ирочка, прижимая руки к груди. — Вы не представляете. Я таких только в кино видела. Нет, даже в кино не таких красивых.
Кира усмехнулась:
— Ну, приглашай красавца. Посмотрим, что за птица.
Ирочка выскочила, прижав ладони к пылающим щекам. Через минуту дверь открылась снова, и в кабинет вошёл мужчина.
Кира подняла глаза.
«Действительно, хорош, — мысленно оценила она. — Как призовой скакун. Стать, осанка, взгляд. И костюм сидит идеально, будто шили на заказ. Но что-то в этом есть… наигранное. Слишком правильно, слишком красиво».
— Здравствуйте, Кира Олеговна, — произнёс он бархатным голосом, от которого, наверное, таяли сердца у более впечатлительных дам. — Я наслышан о Вас от Павла Сергеевича. Позвольте представиться, меня зовут Евгений. Мне хотелось бы у вас сделать заказ на отделку. И я наслышан, что ваша компания лучшая в городе.
— Мне вас проводить в отдел дизайна? — спросила Кира ровным, деловым тоном. — У нас прекрасные специалисты. Лучшие в городе, как вы и слышали.
— Павел Сергеевич говорил, что иногда в качестве хобби вы сами занимаетесь дизайном. — Евгений сделал шаг вперёд, положил на её стол глянцевую папку с проектами. — И показал мне ваши работы. Вы видите мир именно так, как вижу его я. Это просто прекрасно. Я не могу доверить свой дом кому-то другому.
— Простите, — Кира даже не взглянула на папку. — Но вынуждена отказать в личном участии. Это действительно хобби, в свободное от работы время. А свободного времени у меня нет сейчас, и в ближайшее время не предвидится.
— Я подожду, — Евгений обворожительно улыбнулся, у подглядывающей Ирочки сердце ухнуло вниз и затрепыхалось где-то в районе живота, вся она покрылась мурашками и ждала, что Кира согласится, нельзя же отказать, когда ТАК просят. А Евгений продолжал:
— Когда освободитесь, подумайте обо мне, я буду ждать Ваш положительный ответ. И да, — он сделал паузу, задержал взгляд на её лице чуть дольше, чем того требовали приличия, — у вас очень красивые глаза, просто невероятно. Это не комплимент, это констатация факта.
Кира не дрогнула, только бровь чуть приподняла.
— Благодарю, — сухо сказала она. — Но я всё равно занята, вынуждена отказать, не ждите.
— Не буду вас отвлекать, — Евгений положил на стол белую лаконичную визитку, блеснувшую золотым тиснением. — Оставлю свою визитку. С нетерпением жду вашего звонка.
Он вышел так же плавно, как и вошёл: ни одного лишнего движения, ни одного случайного звука. Дверь закрылась бесшумно.
Кира несколько секунд смотрела на закрытую дверь, потом перевела взгляд на визитку. Та лежала на столе, как маленькое золотое насекомое, притворяющееся безобидным.
— Он что, серьёзно думает, что я ему звонить буду? — спросила она вслух. — Самоуверенный какой.
Кира взяла визитку двумя пальцами, брезгливо, как будто та могла испачкать ей руки, посмотрела на имя, на номер телефона, на титул «Евгений, генеральный директор». И разорвала пополам, потом ещё раз, и ещё.
Она подошла к мусорной корзине, бросила обрывки. Те упали на смятые бумажки, смешавшись с обычным офисным мусором.
— Вот туда тебе и дорога, красавчик, — сказала Кира.
Она вернулась к столу, взяла телефон. Максим уже прислал новое сообщение: «Я люблю простую еду. Но съем все, что ты приготовишь, жаже тараканов в шоколаде».
Кира улыбнулась тепло, по-настоящему, той улыбкой, которая не предназначалась для показных красавцев с бархатными голосами.
«Тогда жди вечером. Я испеку пирог, и не с тараканами, а с рыбой», — написала она.
И весь оставшийся день, даже на самых скучных совещаниях, её губы трогала лёгкая, загадочная улыбка.
Настроение у Киры, когда она вспоминала визит Евгения, становилось брезгливо-неприятным, словно какое-то мерзкое насекомое заползло в кабинет. Фууу.
На Павла и Карину она сердилась.
- И что они обо мне думают? — Кира машинально крутила в руках ручку, даже не замечая этого. — Что я брошусь на шею первому встречному красавчику только потому, что он сказал пару дежурных комплиментов? Странные.
Она вспомнила его взгляд: пристальный, оценивающий, холодный, спрятанный за внешней теплотой, как у охотника, который уже выбрал жертву и примеряется, с какой стороны удобнее подкрасться. Кира поёжилась.
- Спасибо, Пашенька, постарался. И ты, Кариночка, не подвела. Но я не та девочка, которой вы меня считаете.
Она уже потянулась к телефону, чтобы написать Максиму, просто так, чтобы убедиться, что он есть, что он настоящий, что он не из тех, кто мерит людей по кошельку и степени полезности, как вдруг экран засветился.
Звонила мама.
— Кира, — голос мамы звенел, как натянутая струна, — у нас родилась первая внучка на всех! У тебя двоюродная племянница! Я так рада!
— Мамочка, — Кира откинулась на спинку кресла, чувствуя, как напряжение этого дня отпускает, будто кто-то развязал тугой узел, — да ты что? Когда?
— Буквально час назад, — мама говорила быстро, захлёбываясь от счастья. — Миша уже всех родителей обзвонил, веле мне тебе позвонить, он с Викой и дочкой. 3100, 49 девять сантиметров. Наша Мирослава! Мирочка! Я так рада! — повторила она, и Кира услышала, как в голосе матери дрожат слёзы радости.
— Мирослава, — тихо повторила Кира, пробуя имя на вкус. Оно было мягким, светлым, как утренний луч, пробивающийся сквозь шторы. — Какое красивое имя.
— Миша выбрал, — мама всхлипнула, потом засмеялась. — Мы все плачем тут от радости. И отец твой, представляешь? Сидит, глаза трет, говорит: «Я двоюродный дед». Ходит, важный такой.
Кира улыбнулась, представив эту картину. Папа серьёзный, всегда сдержанный, и вдруг с красными глазами. Дед.