Бывший гитарист Deep Purple и создатель группы Rainbow Ричи Блэкмор всегда обожал выступать вживую.
На протяжении последних 25 лет его выступления кардинально отличались от того, чего ожидали фанаты, видевшие его на сцене с главной рок-группой его жизни. Все эти годы Блэкмор следовал за своей истинной музой вместе со своей женой Кэндис Найт в их совместном проекте Blackmore's Night.
Их альбомы и концерты сфокусированы на общей любви к традициям ренессанса и фолк-рока. Однако в прошлом году казалось, что его сценическая карьера подошла к концу.
Их последний тур 2025 года, посвященный четвертьвековому юбилею группы, пришлось прервать из-за проблем со здоровьем, с которыми гитарист столкнулся прямо во время гастролей. Блэкмор рассказал о своем текущем самочувствии и о том, как он надеется вернуться на концертную сцену.
Кроме того, он вспомнил историю Deep Purple и то, как его уход привел к рождению его следующей великой группы — Rainbow. Недавно выпущенный масштабный бокс-сет The Temple of the King: 1975-1976 предлагает глубокое погружение в первые два альбома группы: Ritchie Blackmore's Rainbow (1975) и Rising (1976).
Роскошный буклет содержит комментарии Рича Дэвенпорта с подробностями того периода, а сам набор включает три полных концерта из Нюрнберга, Кёльна и Дюссельдорфа. Также в комплект входит бонусный диск с раритетами — в общей сложности 9 дисков для фанатов!
Примечание: Оригинальное интервью с Ричи Блэкмором было проведено журналистом Мэттом Уордлоу (Matt Wardlaw) для издания Ultimate Classic Rock (UCR).
Хотя интервью с Блэкмором в наши дни — большая редкость, он согласился ответить на наши вопросы. Он давал развернутые, вдумчивые ответы, порой приправленные его фирменным саркастичным юмором. В первой части нашей беседы легендарный гитарист подробно рассказал о своих проблемах со здоровьем и объяснил причины ухода из Deep Purple.
— Привет, Ричи, огромное спасибо, что согласились на это интервью. Для начала: как вы себя чувствуете? Фанаты очень переживали из-за ваших недавних проблем со здоровьем.
— Однажды утром, когда мы были в туре, я проснулся с тем, что называется вертиго (головокружение). Никому такого не пожелаю. Это худшее, с чем мне когда-либо приходилось сталкиваться. У меня были проблемы с сердцем, приступы подагры и сильные боли, но вертиго — это самое страшное. Голова кружится до такой степени, что ты вообще не контролируешь свое тело. Ты просто падаешь и даже не можешь нормально соображать.
Это похоже на инсульт, но с той разницей, что ты можешь говорить и все понимаешь. Это случилось со мной в отеле. Меня увезли в местную больницу, где мне, по сути, дали «лекарство от головокружения». Это называется маневр Эпли — нужно определенным образом поворачивать голову влево и вправо. И, верите или нет, нужно принимать антигистаминные препараты. Это как таблетки от морской болезни.
Ощущения действительно были как при морской болезни. Словно я находился в рыбацкой лодке в открытом море в самый жуткий шторм, который только можно представить. Мне приходилось цепляться за все подряд, например, за стул, чтобы просто не упасть. Это напугало меня до чертиков.
После этого мы отменили тур, вернулись домой, но через два дня приступ повторился. Повторюсь, никому не пожелаю это испытать. Раньше я думал, что когда люди говорят о головокружении, они имеют в виду: «Ой, у меня немного кружится голова». Но это совсем другое. Тебе кажется, что твой мир прямо сейчас рухнет. Теперь я каждый день с осторожностью смотрю влево и вправо, напрягая шею, потому что всё начинается именно оттуда. Но это своего рода загадка.
Я понял, что в моем возрасте — а мне ведь уже 150 лет — пора немного сбавить обороты с гастролями. Я больше не люблю путешествовать. Я обожаю играть перед кем угодно и на любой сцене, но чтобы добраться до этой сцены, нужно проделать путь, от которого меня иногда тошнит.
Когда я был ребенком, мы с мамой ездили на автобусе Royal Blue в Бристоль к родственникам. И меня всегда тошнило. Мне было лет 9-10, и, возможно, именно тогда у меня зародилась фобия путешествий. Теперь у меня фобия дальних поездок, я боюсь покидать зону комфорта своего дома. Это очень странный недуг.
Тем не менее, я хочу давать новые концерты. Я хочу быть на сцене. Я хочу играть. Я и сейчас играю постоянно. Но я хочу выступать в радиусе 30 или 40 миль от своего острова. Мы живем на Лонг-Айленде, и я не хочу ехать за сотни миль. Кажется, это нарушает мое равновесие. Пытаюсь сейчас организовать концерты, которые будут ближе к дому.
— Хочется обсудить новый бокс-сет Rainbow. Что вы помните из того времени, когда собирали группу? Как ваш опыт в Deep Purple повлиял на то, что вы захотели сделать с Rainbow?
— Когда я ушел из Deep Purple, я просто чувствовал, что группа больше не тянет как музыкальный проект. Мы превратились в какой-то комитет. Если нужно было найти решение, звучало пять разных мнений. И я немного устал от этих заседаний «комитета». Как говорил Джон Клиз о «Монти Пайтоне», я просто подумал: «Я найду четверых других музыкантов, с которыми мне не нужно будет устраивать собрания, и мы просто займемся музыкой».
Мне нужна была свежая кровь. Прямо как вампиру... хотя я не вампир — по крайней мере, я так не думаю. Хоть люди и говорят обратное, но я им не верю (смеется). Мне просто нужны были перемены. Я чувствовал, что мы зашли в тупик. Все увлекались разными вещами.
Всегда вспоминаю, как менеджер обратился к группе со словами: «Окей, парни, давайте планировать тур на следующий год». Это было в январе. Он говорит: «Начнем 25 января там-то и там-то». Кто-то сразу отвечает: «О, я не смогу. Мне нужно на свадьбу». Менеджер: «Ладно, проехали... Февраль? Давайте в феврале». И тут другой подает голос: «О, я не смогу. В феврале я еду в отпуск».
Верите или нет, но так продолжалось вплоть до июня или июля! И я думаю: «Это какое-то безумие. У каждого есть куда пойти или чем заняться. Что происходит с группой? Мы вообще группа, или мы просто ездим по отпускам и свадьбам?». Это была лишь одна из причин моего ухода.
Еще я хотел записать песню «Black Sheep of the Family». Я считал, что это отличная песня, которую мы обязаны сделать. Но один из участников группы сказал: «Я не хочу ее играть. Мы ее не писали, так что не получим авторских отчислений».
Я подумал, что это нелепо. И тогда я записал эту песню с Ронни Джеймсом Дио, мы справились за один день. Мне безумно нравился голос Ронни. Мы работали очень быстро. Никаких заседаний комитета. Он не собирался в отпуск, не женился и так далее. Дела шли гладко и быстро. Я сказал себе: «А мне это нравится». Именно тогда я и принял решение уйти.
А как вы относитесь к творчеству Ричи Блэкмора? Считаете ли вы уход гитариста из Deep Purple в 1975 году правильным решением, или классический состав (Mark II / Mark III) мог бы выпустить еще пару шедевров? И кто для вас круче в связке с Блэкмором — Иэн Гиллан, Дэвид Ковердейл или Ронни Джеймс Дио?
Делитесь своим мнением в комментариях! И не забудьте подписаться на канал, чтобы не пропустить продолжение этого интервью и другие захватывающие истории из мира музыки. Впереди еще много крутого!