Ире некуда было отступать. Оставалось лишь продолжать работу и молча переносить происходящее. Пока директор всё ещё в какой-то мере её защищал, можно было надеяться, что ситуация не станет совсем невыносимой. Хотя Ира прекрасно понимала, особой симпатии к ней он не испытывает, просто терпит её ради собственной матери. И всё же она была уверена, что этот самоуверенный человек не посмеет сделать ей ничего по-настоящему опасного.
В очередной раз Ирина сдерживала раздражение, чтобы не ударить Константина шваброй и не выплеснуть на его безупречно уложенные волосы мутную воду из ведра. У неё не было ни малейших сомнений, что ухоженный, плотного телосложения блондин в дорогом костюме приблизился к ней не случайно. По его липкой улыбке она сразу поняла, он снова придумал способ вытеснить её с работы.
Ира знала, даже если бы могла говорить, Константин всё равно находил бы в ней повод для раздражения. Он был заместителем её начальника, а она всего лишь худенькой темноволосой женщиной с короткой стрижкой, работавшей уборщицей. Ирина с самого начала чувствовала, что они словно существуют в двух совершенно разных мирах. Люди вроде Константина обожали самоутверждаться за счёт тех, кто слабее. Вежливость они демонстрировали только перед теми, от кого зависели, да и то потом позволяли себе обсуждать их за спиной.
Ира с детства избегала любых столкновений. Даже если бы в душе ей хотелось защитить себя, она всё равно не смогла бы. А если говорить совсем откровенно, ещё задолго до того, как потеряла голос, она была тихой, уступчивой и замкнутой. Даже искренне сердиться у неё получалось плохо.
– Знаешь, дорогая, Михаил не сможет прикрывать тебя вечно. Скоро главным здесь стану я. Это кресло по недоразумению занимает твой обожаемый начальник, но я быстро исправлю эту нелепость.
Константин бросил взгляд в сторону камеры и удостоверился, что она не работает. В офисе действительно висело немало бутафорских устройств. Убедившись в своей безнаказанности, он самодовольно усмехнулся и продолжил:
– И угадай, кого я выставлю за дверь первым?
С этими словами он подошёл почти вплотную. Ира ощутила тяжёлый сладкий аромат его парфюма и попыталась отстраниться, но за спиной была стена. Отступить она не могла. Константин снова застал её в положении, когда деваться было некуда.
И вдруг Ирина ни с того ни с сего вспомнила старую сказку о девочке, которая плеснула водой в злую колдунью, и та исчезла. Самым забавным в этой внезапной ассоциации было то, что в тот день на Константине действительно была рубашка насыщенного фиолетового оттенка. Она настолько ясно представила себе картину, в которой заместитель начальника вдруг растворяется в луже, что не выдержала и широко улыбнулась.
– Что это значит? Не веришь мне? Что-то задумала? Или ты вообще подослана? Да как ты смеешь!
После этого на неё обрушился поток грубых слов. Ира невольно подумала, что хорошо бы вдобавок не слышать всего этого. Она понимала, что следует немедленно перестать улыбаться, но уже не могла совладать с собой. Улыбка словно сама собой расплывалась по лицу. И, что удивительнее всего, ей вдруг стало легко. Страх исчез.
Она сразу поняла почему.
В коридоре появился Михаил. Худощавый кудрявый брюнет в очках, её начальник, мгновенно уловил, что ей нужна помощь. Ирина была спасена.
– Полегче, Константин. Я до сих пор не уволил тебя только потому, что когда-то об этом попросил твой отец, вложивший средства в компанию. Но моё терпение не бесконечно. Пользоваться беззащитностью другого человека недостойно. Да, Ира мне тоже не особенно близка, но моя мать к ней привязалась. Поэтому будь добр, обращайся с ней уважительно.
Михаил был невысоким и очень худым, но голос у него звучал низко и уверенно. Каждое слово он произносил отчётливо, почти как профессиональный диктор. На его фоне Константин, который шепелявил, срывался на высокий тон и порой почти визжал, выглядел особенно нелепо. Когда тот попытался ответить с угрозой, вышло жалко и даже смешно.
– Не нужно это терпеть. Если подобное повторится, сразу сообщайте мне. Если Константин не успокоится, я с ним расстанусь. Запомните это.
Михаил внимательно вглядывался в лицо Ирины, стараясь понять, насколько она напугана. В его взгляде читалось противоречие. С одной стороны, она явно не вызывала у него тёплых чувств, с другой, в нём была заметна искренняя жалость. Но Ира по-прежнему улыбалась. Михаил даже заподозрил, что с ней не всё в порядке, и потому повторил ещё раз:
– Дверь моего кабинета для вас открыта всегда. Можете приходить в любой момент.
После этого он ушёл. Перед тем как скрыться, Михаил кому-то позвонил и распорядился заменить все муляжи камер на настоящие, но так, чтобы внешне они по-прежнему выглядели как бутафория.
– Сделаешь это ночью, когда в здании никого не останется.
Ирина услышала эти слова и подумала, что начальник тоже понимает, насколько опасен Константин. Дело было вовсе не только в её защите. Заместитель явно что-то замышлял.
Ире было приятно сознавать, что она находится на стороне Михаила. Порой Константин распускал неприятные слухи, намекая, будто она могла быть какой-то необычной избранницей начальника. И, как ни странно, иногда Ирина невольно думала, что в иных обстоятельствах между ней и Михаилом действительно могло бы возникнуть нечто важное. Рядом с ним было спокойно. Он внушал доверие.
В другой жизни, где она не была бы безмолвной уборщицей без ясного будущего, возможно, у них и правда появился бы шанс. Но её судьба уже сложилась иначе. Время нельзя было вернуть назад. Чувства, которые она испытывала к Михаилу, были странными и не до конца понятными даже ей самой. Хотя он терпел её, скорее всего, только ради матери, Ирина всё равно чувствовала к нему симпатию. Иногда ей даже казалось, что и он по какой-то причине скрывает своё настоящее отношение.
И это было вовсе не следствием мечтательности или начитанности сентиментальными историями. Просто Ира доверяла собственной интуиции. А та подсказывала ей, что, несмотря на внешнюю холодность и даже лёгкое пренебрежение, Михаилу она всё же небезразлична.
С этими мыслями Ирина заканчивала уборку. Для неё самой всё уже давно будто оборвалось. Окончательно и бесповоротно. Она лишь изображала бодрость и старательность, делая вид, что довольна своей работой. На самом же деле от прежней Иры осталась лишь тень, которая тихо доживала свой срок. И то, что ей ещё не исполнилось и тридцати, ничего не облегчало. Напротив, только делало всё тяжелее. Она нередко думала, что при её крепком здоровье может прожить ещё очень долго. А это означало лишь одно, бесконечно помнить и понимать, что изменить уже ничего нельзя.
Когда-то всё начиналось вполне благополучно.
Её мать сумела создать успешное дело, и хотя отец ушёл из семьи, когда Ире не было ещё и трёх лет, они с мамой жили счастливо в маленьком приморском городке.
– Подрастёшь и передам тебе своё дело. А пока попробуй хотя бы немного разобраться в бухгалтерии, - сказала мама, когда Ире исполнилось тринадцать.
– Мам, вообще-то я хочу стать архитектором, - возразила дочь.
Тогда Ирина ещё многого не понимала. Она не знала, что мать уже давно серьёзно нездорова и просто старается подготовить её к самостоятельной жизни. Ира ничего не почувствовала заранее, ни о чём не догадалась. Она просто радовалась морю, солнцу, юности и тому, что рядом был самый близкий человек.
– Ты только попробуй. Если тебе это совсем не подойдёт, я больше не стану тебя уговаривать, - с улыбкой ответила мама.
После долгих разговоров Ира всё же согласилась. Сначала с большой неохотой, а потом постепенно втянулась. Она начала понимать, как устроены дела, стала разбираться в документах, просматривать договоры. Ей нравилось не столько само занятие, сколько то, как светлело мамино лицо, когда Ира ей помогала. Именно это стало причиной, по которой она впервые всерьёз задумалась, что однажды действительно могла бы продолжить мамино дело.
Незадолго до её совершеннолетия мама сказала:
– Дочка, послушай меня. Скоро тебе восемнадцать. Я слишком долго откладывала этот разговор, но больше нельзя молчать.
Тогда она открыла Ире историю своей жизни. Рассказала, что рождение дочери далось ей вопреки тяжёлым прогнозам врачей и большому риску. Все эти годы она держалась почти чудом и скрывала серьёзные проблемы со здоровьем от отца Иры. Но он всё равно узнал и ушёл. Не захотел брать на себя такую ответственность.
– Я допустила ошибку и всё же вписала его в твоё свидетельство, хотя мы даже не были в браке. Боюсь, после того как меня не станет, он появится и осложнит тебе жизнь. Мне больно это признавать, но твой отец человек мелочный и лживый. Пожалуйста, не доверяй ему.
Мать заплакала.
– Почему ты говоришь так, будто тебя скоро не будет? Ты прекрасно выглядишь. И раньше тоже держалась хорошо, - растерянно сказала Ира.
Она всё никак не могла принять мысль, что может потерять самого родного человека. Тогда мама тяжело вздохнула и показала медицинские документы. И хотя Ирина мало что в них понимала, главное стало очевидным. Все эти годы её мать из последних сил держалась ради дочери, но возможности человеческого организма не бесконечны.
В итоге она прожила ещё около полутора лет, удерживаясь почти исключительно силой любви к Ире. Перед самым уходом успела всё официально передать дочери.
После этого для Ирины словно погас свет.
Отец действительно приехал. Он уверял, что всегда любил их обеих, просто не мог оставить другую семью.
– Не надо. Я всё понимаю. У тебя, как и раньше, постоянные денежные трудности. Ты мне не нужен. И ничего не получишь, - твёрдо сказала Ирина.
Высокий, лысеющий, широкоплечий мужчина с тяжёлым лицом сразу вызвал у неё неприязнь. Ира даже испытала облегчение от мысли, что когда-то он ушёл сам.
– Ещё пожалеешь, - резко бросил он.
Сдерживаться он не умел. Его лицо сразу налилось краской. Притворство давалось ему плохо.
Прошло несколько лет. Ирина постепенно начала возвращаться к жизни. И именно тогда в её судьбе появился человек, к которому она привязалась.
Данил, рыжеволосый молодой мужчина с быстрой речью и удивительно тёплой улыбкой, покорил её не сразу.
– Хотите, я сварю вам настоящий кофе? А то это, - он кивнул в сторону кофемашины, - не кофе, а формальность.
– Спасибо, не нужно. Вы ведь работаете на складе, а я не собираюсь использовать людей не по делу, - с улыбкой ответила Ира.
К тому времени она совмещала учёбу и управление семейным делом. Пока ей удавалось лишь удерживать компанию на хорошем уровне, без особых достижений. Поэтому начальницей в привычном смысле слова она себя не ощущала и старалась общаться с сотрудниками просто, без дистанции.
– Когда я только устроился сюда, был удивлён. Такая молодая и красивая руководительница. Если бы у меня был хотя бы один шанс, я бы, наверное, сразу предложил вам руку и сердце.
С такими фразами Данил подходил к ней довольно часто. Сначала Ира отшучивалась и не воспринимала его всерьёз, но молодой человек оказался настойчивым. Постепенно их разговоры становились всё более частыми и доверительными. Ирина рассказывала ему о маме, о тоске по ней.
– Вы ещё сами обязательно станете мамой, - однажды сказал Данил и тут же смутился. - Я хотел сказать, что у вас вся жизнь впереди. Не стоит всё время оглядываться назад.
– Пока за мной даже ухаживать никто не стремится. Люди скорее настораживаются. А тем, кто богаче, я, наверное, кажусь недостаточно подходящей. Получается, я словно нигде не на своём месте, - призналась Ирина.
– Как это никто? А я? Может быть, сходим куда-нибудь по-настоящему, не как коллеги?
Его скромность, мечты о семье и уважительное отношение постепенно растопили её настороженность. Ира не могла с уверенностью сказать, что полюбила его сразу, но доверять ему точно начала. Данил был ей приятен, и вскоре она решила, что нет смысла откладывать замужество. Ей очень хотелось детей, своего дома, тёплой семьи. К тому же она считала, что чувство не всегда приходит к двоим одновременно. Иногда один любит раньше, а другой дорастает до этого позже.
Так они и поженились.
Сначала всё складывалось хорошо. Ирина ждала ребёнка, уже начала обустраивать детскую. И вдруг среди этого спокойствия произошло то, чего она никак не могла ожидать.
Отец пришёл к ней домой в отсутствие мужа.
– Значит, всё-таки поверила Данилу? А ведь это я дал ему денег и направил к тебе. Парень исчез, вот я и решил заглянуть.
– Что ты говоришь? Ты его знаешь? - опешила Ирина.
– Конечно. Это мой приёмный сын. Я лишь намекнул, что здесь можно хорошо устроиться. Не веришь? Вот, смотри.
Он показал фотографии на телефоне, где был снят рядом с Данилом и какой-то рыжеволосой женщиной.
– У моей жены дела пошли плохо, вот и пришлось искать выход.
– Ты хочешь сказать, он никогда меня не любил? Что он с самого начала пришёл ко мне по твоей просьбе?
Ирина почувствовала резкую боль внизу живота, и сознание померкло.
Очнулась она уже в больнице. Перед ней сидел бледный, измученный Данил.
– Наконец-то. Ты долго не приходила в себя. Несколько дней врачи не были уверены, что ты очнёшься.
– Ребёнок? С ним всё хорошо? - первым делом спросила Ира.
– Да... да, всё нормально, - ответил он, отводя глаза.
– Ты говоришь неправду.
После разговора с отцом она уже не могла поверить мужу. Данил замялся.
– Прости. Тебе сейчас нельзя волноваться.
Он начал сбиваться, и Ирина сразу поняла, что он скрывает правду.
В этот момент в палату без стука вошёл её отец.
– Не надо от неё ничего скрывать. Она едва не потеряла ребёнка. Надежды почти нет. Пока он ещё жив, но ненадолго. И потом детей у тебя уже, скорее всего, не будет. Ты вся в мать.
Это были последние слова, которые Ирина тогда отчётливо услышала. После них сознание снова погрузилось в тьму.
Когда она пришла в себя в следующий раз, оказалось, что говорить она больше не может.
Данил находился рядом, ухаживал за ней, убеждал не сдаваться.
– Послушай, это правда, сначала я увидел в тебе просто обеспеченную и наивную невесту. Но потом всё изменилось. Я действительно полюбил тебя. У нас ещё будут дети. А мой отчим, твой отец, просто подлый человек. Постарайся о нём забыть.
Но Ирина не хотела принимать эти слова. На листке бумаги дрожащей рукой она написала только одно: "Предатель".
Около месяца она находилась на грани между жизнью и небытием. Вскоре выяснилось, что отец получил доверенность на управление её делами. Сам Данил исчез, и никто не мог сказать, куда именно.
У Ирины не осталось сил бороться.
Однажды в палату вошёл полицейский.
– Простите, вы жена Данила?
Он сообщил, что примерно месяц назад произошло дорожное происшествие. Машина принадлежала её мужу, документы нашли при нём. Необходимо было опознание.
– О чём вы говорите? Ей нельзя волноваться. Она и так не может говорить, - попытался вмешаться врач.
Но Ирина решила ехать.
Никакого чуда не произошло. Это действительно был Данил.
В последний день своей жизни он поехал за редким лекарством для неё. Судя по всему, он и правда любил её. Эта мысль обрушилась на Ирину слишком поздно. Увидев мужа, она снова потеряла сознание. А уже на следующий день узнала, что ребёнка сохранить не удалось.
Что было дальше, она почти не помнила. Только спустя год, а может, и позже, Ира начала хоть немного приходить в себя. Голос к ней так и не вернулся. Отец через подставных юристов сумел оформить её как недееспособную и распорядился её имуществом, бизнесом и машиной. Всё это было проведено с нарушениями, но в полиции лишь развели руками.
– Он исчез по поддельным документам. Даже если его удастся найти, денег, вероятнее всего, уже нет. Лучше знать правду сразу, чем строить напрасные ожидания, - сказал ей следователь.
Так Ирина стала работать санитаркой в той самой больнице, где когда-то так долго лежала сама. А позже Михаил взял её к себе.
Его мать, Анна Александровна, проходила лечение в той больнице, заметила молчаливую молодую женщину и узнала от персонала её историю. Судьба Ирины глубоко её тронула. Вернувшись домой, она поговорила с сыном.
– Пойми, она человек порядочный. На работе лишней не будет. И плату у тебя получит выше, чем сейчас. В общежитии ей совсем не место. Пусть лучше поживёт у меня.
Так Ирина переехала из комнаты в общежитии, куда её когда-то устроили из сочувствия. Она стала помогать Анне Александровне по хозяйству, насколько могла. Впрочем, та и сама отлично справлялась и старалась не перегружать Иру. Только иногда сетовала, что сын бывает редко.
– Но всё же теперь хоть есть с кем чаю попить, и то радость.
Сама же Ирина никак не могла привыкнуть к новой реальности. У неё не осталось ни мужа, которого она всё-таки успела полюбить, ни ребёнка. Голос, возможно, не вернётся никогда. Хотя в глубине души она порой думала, что это даже лучше. Ей не хотелось ни с кем разговаривать.
Она была ещё совсем молодой женщиной, но жизнь словно прошлась по ней тяжёлой волной. Да, она осталась жива, оказалась в безопасном месте, среди людей, которые не желали ей дурного. Но зачем было продолжать такое существование, где она чувствовала себя лишней, Ирина не понимала. Всё чаще эти мысли возвращались к ней. Она знала, что уныние греховно, но внутри не оставалось почти ни одной опоры, за которую можно было бы удержаться.
В тот день, закончив работу, Ирина уже собиралась уходить, когда её внимание привлекли голоса за дверью. В коридоре негромко разговаривали двое. Один голос она узнала сразу. Это был Константин.
– Просто подмени один договор другим, и квартира у тебя в кармане. Не придётся больше строить из себя верную помощницу перед этим упрямцем.
Он говорил с секретарём. Ольга, высокая светловолосая девушка с кудрями, испуганно жестикулировала и шёпотом убеждала его, что риск слишком велик.
– Если не сделаешь, как я сказал, Михаил узнает, что между нами было и что ты передавала мне информацию. А если выполнишь, просто уволишься, и всё. Никаких следов не останется. Не глупи.
– Но ты же говорил, что любишь меня, - чуть не плача, выдохнула Ольга.
– Разумеется, нет. Я просто добился своего. Мы с тобой не пара, и на этом всё. Ослушаешься, будет хуже. Ты знаешь, на что я способен.
Он сунул ей в руки бумаги.
Ирина замерла, боясь выдать себя даже самым тихим движением. В технической комнате уже не горел свет, и это спасало её. Она сидела тихо, почти не дыша, и вышла лишь спустя время, когда шаги давно затихли. Даже охранник к тому часу уже задремал.
Утром Константин выглядел торжествующим.
– Подпишешь этот договор, и тебе больше не придётся иметь со мной дело. Будем работать в разных филиалах. Ты же вчера внимательно всё смотрел. Там полный порядок.
Он явно наслаждался моментом. Михаилу давно навязывали мысль, что с Константином проще не спорить, а разъехаться по разным городам и разделить полномочия. Сам заместитель намеренно провоцировал начальника, но всегда так, чтобы тот не избавился от него сразу. Теперь Константин был уверен, что всё складывается идеально.
– Документы выглядят нормально, - сказал Михаил. - Но мне всё равно кажется странным, что твой отец вдруг согласился на такие условия. Щедростью он никогда не отличался.
– Михаил Юрьевич, вы уже всё просмотрели не один раз. У меня скоро обед. Если решение принято, зачем откладывать? - нервно произнесла Ольга.
У неё дрожали руки. Она явно торопила начальника, мечтая скорее завершить дело и исчезнуть. Константин бросил на неё недовольный взгляд, и девушка побледнела ещё сильнее.
– Ладно, подпишу, - наконец сказал Михаил и потянулся за очками.
Но очков на месте не оказалось.
Ольга побледнела окончательно. Она очень рассчитывала, что Михаил не станет перечитывать бумаги, потому что сама спрятала очки заранее.
Ирина появилась в комнате почти бесшумно. Она не знала, как остановить происходящее. Утром она пыталась перехватить Михаила и даже написала записку, где изложила всё, что услышала накануне. Но как только он приехал, Константин тут же увёл его к документам. Времени не оставалось.
Тогда Ира сделала единственное, что успела.
Она подошла к столу и опрокинула на бумаги ведро воды. И это было вовсе не случайностью, что часть воды попала и на самого Константина, который так долго изводил её.
– Да ты что творишь?! - выкрикнул он.
Дальше посыпались оскорбления. Константин затопал ногами, затем закричал Ольге:
– Быстро распечатай новый экземпляр! Я избавлюсь от этой... немедленно!
– Ирина, что с вами? - спросил Михаил, заметив, что она плачет.
Ира подошла к нему и инстинктивно встала за его спину, будто ища защиты. Затем протянула записку.
– Сейчас во всём разберёмся. Ольга, ничего пока не распечатывайте, - твёрдо произнёс Михаил.
Он пригласил Ирину в кабинет. На очередной всплеск возмущения Константина ответил только:
– Новый костюм я тебе оплачу. Пока просто переоденься. У тебя ведь есть запасной.
– Конечно, тебе ведь нужно выглядеть безупречно ради своей капризной матери! Ты же сам на дух не переносишь эту немую...
– Это не твоё дело, - спокойно сказал Михаил и посмотрел на заместителя так холодно, что тот сразу отступил.
Когда они остались вдвоём в кабинете, Ирина ещё не успела осознать, что произошло.
– Спасибо, - произнесла она вслух.
И тут же застыла.
Михаил тоже изменился в лице.
– Подождите... Так вы всё это время только делали вид?
– Нет, - выдохнула Ира.
Она с изумлением поняла, что голос действительно вернулся. Только теперь от переполнявшей её радости говорить снова становилось трудно. Она протянула Михаилу записку и тихо добавила:
– Сегодня день рождения моей мамы. И во сне она сказала мне, что всё наладится.
Михаил посмотрел на неё так, будто не мог решить, плакать ему или улыбаться.
Позже Анна Александровна устроила настоящий домашний праздник по случаю возвращения Ире речи и позвала сына.
– Не стоило звать Михаила, - смущённо сказала Ирина. - Он ведь столько времени терпел меня только ради вас. А теперь, когда я снова могу говорить, я найду работу и не буду больше вас стеснять. Простите, что так долго жила у вас.
– Ирочка, что ты такое говоришь? Это я, наверное, уже тебе наскучила. А моему сыну ты, между прочим, очень даже нравишься. Скажу тебе по секрету, он с самого начала тебя заметил.
Женщины так увлеклись разговором, что не сразу услышали, как в дом вошёл Михаил. В руках у него было два тяжёлых пакета. Он явно подготовился основательно.
– О чём секретничаете? - спросил он.
– Да вот рассказываю Ирочке, что она тебе на самом деле небезразлична, - невозмутимо ответила Анна Александровна.
– Ах, это... ваша мама любит шутить, - поспешно сказала Ира и густо покраснела.
– Нет, она говорит правду, - неожиданно признался Михаил. - Когда я впервые вас увидел, мне сразу пришла в голову странная мысль. Совершенно нелепая, конечно. Но мне почему-то показалось, что между нами когда-нибудь может возникнуть что-то важное. Простите, я...
Он растерялся настолько, что совсем забыл о пакетах.
– Так, я отнесу это на кухню, а вы разговаривайте, - быстро произнесла Анна Александровна и исчезла с поразительной скоростью.
Оставшись наедине, Ирина спросила:
– Но почему тогда вы всегда так странно смотрели на меня? Мне иногда даже казалось, что вы с Константином заодно.
– Это действительно глупо звучит, но я хотел сначала сделать для вас что-то важное, прежде чем приглашать вас на свидание. Я искал вашего отца. И, к сожалению, нашёл. Значительную часть он уже успел растратить, но не всё. Некоторое имущество можно вернуть.
Михаил рассказал ей о своём расследовании и о том, что давно пытался помочь ей тайно. Просто не решался открыть свои чувства. Теперь, когда мать всё сказала за него, отступать было уже бессмысленно.
– Смешно, наверное. Взрослый человек, а веду себя так неловко, - сказал он, чуть смутившись. - Скажите честно, я вам хотя бы немного нравлюсь?
Ирина улыбнулась.
– Мне кажется, я давно чувствовала ваше настоящее отношение.
Михаил заметно выдохнул, словно избавился от тяжести, которую долго носил в себе. Потом он перевёл разговор на другое.
– В итоге вы всё равно сделали для меня куда больше, чем я для вас. Если бы Константин довёл свою затею до конца, я бы потерял очень многое.
– Вы хотели стать для меня опорой, - мягко ответила Ира. - Значит, ещё успеете.
В её взгляде была уже не прежняя растерянность, а ясная надежда. Ирина чувствовала, что рядом с ней именно тот человек, которого она так долго неосознанно ждала. Теперь ей казалось, что все испытания были не бессмысленным мраком, а дорогой, которая всё же вывела её к свету.
Через полгода они сыграли красивую свадьбу. А потом произошло то, во что когда-то уже почти никто не верил. Несмотря на тяжёлые прогнозы врачей, у них родился сын.