Нину в детском доме часто встречали обидной дразнилкой: Нинка-свинка. Так называли девочку, которая появилась там совсем недавно. В приют Нина попала, когда ей было всего пять лет. Ее мать окончательно опустилась, а отец оказался за решеткой. Худенькая, изможденная, в одежде на несколько размеров больше, которая болталась на ней, словно на перекладине, с неухоженными спутанными волосами, она глядела на окружающих настороженно и испуганно, будто маленький зверек, не ждущий от мира ничего доброго.
– Ох, бедная ты девочка, - сокрушалась пожилая нянечка Дарья Филипповна, осторожно намыливая ей спину, где проступал едва ли не каждый позвонок. - Кто же тебя довел до такого? Ну ничего, поправим. Окрепнешь, станешь такой, какой и должна быть в твоем возрасте.
Нина терпела все молча, не проронив ни звука, даже тогда, когда ей коротко остригли волосы, и она стала похожа на промокшего воробья. После тяжелой жизни рядом с вечно нетрезвой матерью детский дом показался ей почти светлым пристанищем, несмотря на насмешки мальчишек. Особенно она привязалась к Дарье Филипповне, повсюду ходила за ней следом, слушала колыбельную, которую та пела малышам, и словно оттаивала душой.
Потом в детском доме появился новый мальчик. Федя сразу отличался от остальных. В свои семь лет он уже уверенно знал таблицу умножения, легко читал, писал без особого труда и даже мог объясниться на английском. Его родители были преподавателями в престижном вузе. Однажды, возвращаясь домой, они попали в дорожное происшествие. На проезжую часть перед машиной неожиданно выбежал ребенок, и отец Феди, пытаясь его объехать, резко вывернул руль. Машину вынесло прямо под тяжелый грузовик.
Федя быстро заметил, что Нину постоянно задевают, а она сносит все молча. Девочка ни на кого не жаловалась, и это невольно вызывало у него уважение. Когда в очередной раз один из мальчишек снова начал ее дразнить, Федя не выдержал и хорошенько проучил обидчика.
– Если кто-нибудь еще скажет про Нину хоть одно дурное слово или попробует ее задеть, будет иметь дело со мной, - мрачно предупредил он, сжав кулаки и окинув взглядом притихших зачинщиков.
С тех пор он стал для нее настоящей опорой. Больше никто не смел над ней насмехаться. Постепенно они крепко подружились и почти не расставались. Когда Нина пошла в школу, Федя помогал ей с уроками. Точные науки давались ей с трудом, зато в литературе и других гуманитарных предметах она чувствовала себя уверенно.
У них даже появилось свое укромное место: старая заброшенная водонапорная башня неподалеку от детского дома. Они часто убегали туда, взбирались наверх и долго смотрели на окрестности с высоты.
– Когда вырасту, я стану писательницей, - однажды призналась Нина. - А ты кем хочешь быть?
– Не знаю, - ответил Федя, чуть наклонив голову и потирая мочку уха, как делал всегда, когда волновался, удивлялся или о чем-то напряженно думал. - Наверное, стану бизнесменом. Кто-то ведь должен зарабатывать деньги, пока ты будешь писать свои книги.
Они и сами не заметили, как их дружба стала превращаться в нечто большее. И, возможно, все сложилось бы совсем иначе, если бы однажды в детский дом не приехала незнакомая женщина.
С первого взгляда было ясно, что она обеспечена. На ней было дорогое кашемировое пальто, на шее лежал шелковый платок, на ногах были высокие сапоги, а через плечо висела мягкая кожаная сумка. На вид ей можно было дать около тридцати, может, немного больше. Федя удивился еще сильнее, когда его позвали в кабинет директора.
Женщина сидела в кресле, а директор прохаживался по комнате.
– Федор, - обратился он к мальчику, - у тебя нашлась двоюродная сестра. Она хочет забрать тебя к себе. Теперь ты будешь жить и учиться за границей. Начинай готовиться, документы скоро оформят.
– Какая еще сестра? - растерянно спросил Федя. - У мамы и папы не было родных.
– Были, - спокойно сказала женщина. - У твоего отца был брат, это мой отец. Они сильно поссорились и много лет не поддерживали связь. Потом папы не стало, и я даже не знала, что у меня есть двоюродный брат.
– Но как вы вообще обо мне узнали?
– Мама сообщила. Она сама сравнительно недавно получила известие о том, что твоих родителей больше нет. И решила, что родные люди должны быть рядом. Я живу за границей, поэтому сразу приехать не смогла. Теперь почти все устроено. Скоро я вернусь за тобой.
Для Нины эта новость стала настоящим потрясением.
– А как же я? - спросила она у Феди, глядя на него глазами, полными слез. Ее губы дрожали, и было видно, каких усилий ей стоит сдерживаться.
– Я буду тебе писать, - пообещал он. - А когда тебе исполнится восемнадцать, я обязательно приеду за тобой.
– Мне еще целых три года ждать! - горько вырвалось у нее. - И зачем она только приехала? Жила бы у себя за границей.
– Давай поклянемся, что никогда друг друга не забудем, - предложил Федя.
– Как?
– Кровью.
Нина сразу подхватила эту мысль.
В очередной раз убежав к водонапорной башне, они поднялись наверх, захватив кухонный нож, который украдкой взяли в столовой.
– Я первая, - сказала Нина.
Нахмурившись, она провела лезвием по ладони. Из тонкого пореза выступила кровь. Потом девочка передала нож Феде.
– Теперь ты.
Он сделал то же самое. Его ладонь тоже окрасилась алым. Тогда Нина крепко сжала его руку своей. Они сидели на прогретых кирпичах, сцепив руки, и смотрели, как их кровь, смешиваясь, падает вниз, на темную землю.
– Но навсегда, - тихо сказала Нина, повернув к нему лицо.
– Навсегда, - повторил Федя.
Потом он наклонился к ней и неловко поцеловал прямо в губы.
Через два дня Федя уехал. Нина не вышла его провожать. Она боялась не сдержаться при всех. Просто стояла у окна и смотрела, как он идет к воротам. Уже у самого выхода Федя вдруг обернулся и посмотрел прямо на нее.
– Я буду писать тебе! - крикнул он.
После этого он ушел, больше не оглянувшись.
Нина ждала писем с огромной надеждой. Но почтальон лишь качал головой всякий раз, когда она встречала его у ворот. Прошел год, а вестей так и не было. По ночам, лежа в постели, Нина проводила пальцем по шраму на ладони, который уже затянулся, оставив после себя только тонкую белую полоску. Она сердилась на Федю, на себя, на судьбу, которая их развела.
Однажды решение пришло внезапно. Дождавшись, пока все уснут, Нина надела старые джинсы, растянутую толстовку, сунула ноги в разношенные кроссовки и тихо выскользнула из спальни. Никем не замеченная, она пролезла в дыру в заборе и побежала вперед, сама не зная куда.
Когда силы окончательно иссякли, Нина забралась в какой-то заброшенный сарай, свернулась там клубком и уснула тяжелым, тревожным сном. Утром она снова отправилась в путь, не зная, что ее, конечно, уже ищут. Через два дня полицейские остановили беспризорную девочку, похожую на ту, чье описание было разослано по отделениям. Ее вернули обратно.
Нина пыталась сбежать еще несколько раз, но каждый раз ее находили и приводили назад. После последнего побега было решено перевести ее в специальный интернат для трудных подростков.
– О, новенькая, - с любопытством протянул самый грозный воспитанник этого места, семнадцатилетний парень по прозвищу Удав. Свою кличку он получил за то, что в драках предпочитал не махать кулаками, а стискивать соперников длинными жилистыми руками. - Говорят, любишь бегать. Отсюда не уйдешь.
Нина посмотрела на него равнодушно, как на пустое место, и ничего не ответила. Остальные сразу это заметили и стали подшучивать над парнем, что новенькая его попросту не удостоила вниманием. С тех пор Удав начал ее изводить: прятал одежду, обливал постель водой, ставил подножки в столовой, когда она несла поднос с тарелками.
Нина терпела все, не вступая в ссоры, до одного случая.
– Захарова Нина, тебе письмо, - сказала однажды воспитательница старшей группы, войдя в столовую.
Нина застыла. Неужели наконец пришла весточка от Феди? Она взяла конверт и уже хотела убрать его в карман, чтобы потом спокойно прочесть, но рядом мгновенно возник Удав и выхватил письмо из ее рук.
– Отдай, - тихо произнесла Нина, глядя на него и сжимая кулаки.
– А ты попроси как следует, - усмехнулся тот, помахав конвертом у нее перед лицом.
– Я по-хорошему прошу, - еще тише сказала она, и в ее глазах вспыхнул холодный гнев.
– Да неужели?
Парень демонстративно вытянул руки и медленно начал рвать письмо на мелкие кусочки.
Все произошло в одно мгновение. Никто ничего не успел понять. Удав уже лежал на полу, а Нина с яростью била его металлической кружкой по голове и по лицу, которое он безуспешно пытался закрыть руками. Оттащить ее смогли только двое воспитателей. Парня сразу увели в медпункт.
– Ты что творишь?! Совсем рассудок потеряла?! - кричала воспитательница. - Ты куда собралась, в колонию?!
Но Нина ее словно не слышала. Она опустилась на пол и стала собирать обрывки письма. Оказалось, оно было от Дарьи Филипповны. Позже, уткнувшись лицом в подушку, Нина тихо плакала. После этого она уже ничего не ждала.
Перед выпуском ее вызвала директор интерната.
– Захарова, тебе повезло. Нашлась какая-то троюродная тетка. Правда, ее уже нет, но она оставила на тебя завещание. Дом в деревне. Так что поздравляю, крыша над головой у тебя будет.
Но радости Нина не испытала. Она хотела жить в городе, учиться, работать, а не уезжать в далекую деревню. Тем не менее потом она поступила в педагогический колледж на библиотечное дело. Учиться было непросто, потому что ей приходилось самой себя обеспечивать. Она бралась за любую работу: мыла посуду, занималась покраской, ухаживала за пожилыми людьми, подметала улицы, мыла машины. Хорошо было уже то, что на время учебы ей дали общежитие.
После колледжа Нина устроилась работать в библиотеку. Из общежития пришлось съехать, и она стала снимать комнату вместе с тремя соседями.
Каждое утро в переполненном автобусе она замечала одного мужчину лет тридцати. Вскоре он тоже начал смотреть на нее с явным интересом, а потом стал уступать место.
Однажды он наклонился к ней и тихо сказал:
– Мы с вами так долго ездим одним маршрутом, что уже, наверное, пора познакомиться. Меня зовут Николай. А вас?
– Нина, - смущенно ответила она.
– Вы тоже на работу?
Она кивнула.
– Может, тогда после работы встретимся? Сходим поедим мороженого. Я, честно говоря, уже сто лет его не ел. А вы?
– Я тоже, - снова кивнула Нина.
Они обменялись номерами. Вечером Николай позвонил, и они договорились увидеться. Он ждал ее в небольшом кафе с букетом цветов. Рассказывая о себе, Николай говорил расплывчато:
– Работаю в сфере городского хозяйства, координирую работу специальной техники.
– А вы? - спросил он.
– Я в библиотеке работаю, - просто ответила Нина.
Николай не стал уточнять, что на самом деле водит мусоровоз. Об этом Нина узнала гораздо позже, когда они уже некоторое время встречались и он сделал ей предложение.
Однажды Николай приехал за ней к библиотеке на своей машине.
– Я-то думала, что специальная техника, это что-то вроде службы спасения, - удивилась Нина.
– А что, тебя это смущает? - сразу напрягся он. - Думаешь, не твоего круга человек?
Ей стало неловко. Нина поспешила заверить, что для нее это не имеет значения. И все же неприятный осадок из-за того, что Николай сразу не сказал правду, остался.
Несмотря на это, она вышла за него. Он умел быть внимательным и заботливым, а ей всегда так не хватало простого человеческого тепла.
Перемены в муже Нина заметила не сразу. Сначала он стал реже улыбаться. Потом все чаще молчал. А если и заговаривал, то в его словах звучали одни упреки. Позже он начал говорить на повышенных тонах. Николай был старше ее на десять лет, и Нина думала, что, вероятно, так и выглядит обычная семейная жизнь, ведь иной она не знала.
Прожив с ним год, она уже с трудом узнавала в этом вечно недовольном, раздражительном человеке того Колю, который когда-то так ласково ей улыбался. Из-за неприятностей на работе он временами срывался, мог швырнуть кружку в стену.
Однажды он вернулся особенно раздраженным: ему выписали штраф.
– Коль, что-то случилось? - осторожно спросила Нина.
– Ничего, - резко ответил он.
– Может, куда-нибудь сходим? - не подумав, предложила она.
– Куда это ты собралась? Тебе бы только по сторонам ходить и деньги тратить. Я для кого работаю?
– Я ведь не живу за твой счет. Я тоже работаю. И к тому же на мне дом, уборка, еда, - возразила Нина, еще не понимая, во что перерастает разговор. - Разве у меня нет права хоть иногда выйти и отвлечься?
– Право? Какое еще у тебя право? Кто ты вообще такая? Детдомовская... Я тебя из нищеты вытащил, человеком сделал, - процедил Николай.
Говорил он пока не очень громко, но именно от этого его слова звучали особенно тяжело.
– Не смей так со мной разговаривать, - сказала Нина и подняла на него глаза.
Это и стало роковой ошибкой.
Муж ударил ее по голове, а потом уже не смог остановиться. Удары сыпались один за другим. Нина потеряла сознание.
Очнулась она уже в машине скорой помощи.
– Лежите спокойно, - удержал ее врач, когда она попыталась приподняться. - У вас переломы ребер и сотрясение.
В больнице Нина узнала, что потеряла ребенка, о котором сама еще не успела узнать. Срок был совсем маленький.
При выписке врач с сочувствием сказал:
– Боюсь, что детей у вас, скорее всего, больше не будет. Разве что произойдет настоящее чудо, но рассчитывать на это я бы не стал.
Николай приходил в больницу, приносил цветы и фрукты, но Нина попросила персонал его не пускать. Заявление она подавать не стала, однако твердо решила, что обратно к нему не вернется.
После выписки она дождалась, пока муж уйдет на работу, забрала свои вещи, документы, деньги, которые тайком откладывала на ноутбук, ключи от деревенского дома и, оставив короткую записку из трех слов: "Не ищи меня", исчезла из его жизни.
Прошло пятнадцать лет.
Нина обжилась в деревне, привела в порядок дом, хотя он и без того был вполне крепким, развела огород, завела кур и козу, выходила больную собаку, подобрала бездомного кота. Хотя от города ее отделяло большое расстояние, деревенская жизнь текла своим размеренным чередом.
Узнав, что Нина по профессии библиотекарь, местные жители уговорили ее заняться детьми и прививать им любовь к чтению. Под библиотеку ей выделили половину дома, в другой половине располагался местный медпункт с одним фельдшером. Нина стала искать в интернете недорогие, но интересные книги. Деревенские быстро приняли ее как свою и зауважали, несмотря на молодость.
В тот день дождь начался внезапно. Дворники в машине не справлялись с плотными потоками воды. Мужчина, сидевший за рулем, тихо выругался, чтобы не услышала дочь, съехал на обочину и остановился, не выключая двигатель. С обеих сторон дороги тянулся густой лес. Телефон показывал, что связи нет.
– Пап, мне холодно, - донеслось с заднего сиденья. - И горло болит.
– Варя, почему ты дома ничего не сказала? - растерянно спросил отец.
– Я думала, само пройдет. И мне так хотелось поскорее посмотреть на дом прабабушки, - виновато объяснила девочка.
– И что теперь делать? Назад ехать? Мы уже больше половины дороги проехали.
– Нет, пап, я потерплю. Просто дай воды.
Он протянул ей бутылку, и, коснувшись ее руки, сразу почувствовал сильный жар.
– Да у тебя температура!
– Ну пожалуйста, давай поедем дальше. Я же уже большая, мне восемь лет, я потерплю. А в доме что-нибудь придумаем.
– Ладно, - уступил отец. - Только подождем, пока дождь хоть немного утихнет. Сейчас вообще ничего не видно.
Но ливень не прекращался. Вдруг мотор несколько раз дернулся и заглох.
– Вот только этого не хватало...
Мужчина посмотрел на приборную панель. Датчик показывал, что топливо на нуле.
– Не может быть, я же заправлял полный бак...
Он не знал, что у арендованной машины датчик топлива был неисправен.
– Варь, ты как? - обернулся он к дочери и увидел, что та лежит, свернувшись клубком, и дрожит. - Да ты вся горячая. Нет, надо выбираться отсюда.
Он выскочил из машины и сразу промок насквозь. В багажнике нашел брезентовый плащ, забытый кем-то из прежних водителей, завернул в него дочь и, оставив автомобиль, пошел вдоль дороги.
Он не понимал, куда идет. Потом свернул на лесную тропу, а через полчаса понял, что окончательно заблудился. Руки и плечи ломило от тяжести, ведь восьмилетний ребенок уже совсем не легкий. Дождь продолжал лить сплошной стеной. Мужчина шел почти наугад, пока сквозь косые струи дождя между еловых ветвей вдруг не мелькнул свет.
– Слава богу...
Он ускорил шаг и вскоре увидел впереди размытый желтый квадрат окна.
Нина как раз закончила кормить животных и собиралась поставить чайник, когда в дверь настойчиво постучали. На всякий случай она взяла кочергу: в такой час гостей обычно не бывало.
На пороге стоял мужчина, а на руках у него была девочка. С него ручьями стекала вода, но он будто этого не замечал.
– Помогите, пожалуйста.
Не дожидаясь приглашения, он шагнул в дом, оставляя на полу мокрые следы.
– Мы заблудились. У дочки сильный жар.
Только теперь Нина разглядела ребенка.
– Кладите ее на диван, скорее.
Она быстро сняла с девочки мокрый плащ, а отец осторожно уложил дочь.
– Давно это у нее? - спросила Нина.
– Не думаю. Уже в дороге сказала, что горло болит и ей холодно.
– Возможно, обычная простуда, - сказала Нина, осмотрев девочку. - Горло красное, но ничего серьезного я пока не вижу. Вы лучше переоденьтесь, иначе сами свалитесь. В шкафу есть теплый халат. А ребенком я займусь.
Пока гость переодевался, Нина быстро раздела девочку, укрыла ее теплым одеялом, поставила градусник, заварила травы и достала средство от температуры.
– Тридцать восемь и пять, - пробормотала она, взглянув на термометр.
Она дала девочке лекарство, напоила отваром и села рядом, мягко поглаживая ее по голове. И вдруг, сама того не ожидая, тихо запела старую колыбельную.
Нина не заметила, как замер мужчина, завязывая пояс халата. Не увидела, как медленно он повернулся к ней, как задрожали его руки. Машинально он потер старый шрам на ладони.
Потом он тихо подхватил мелодию.
– Это же колыбельная Дарьи Филипповны, - прошептал он, всматриваясь в лицо хозяйки дома.
Нина вздрогнула и подняла на него глаза. В женском халате, с мокрыми растрепанными волосами, он выглядел даже немного нелепо. Но теперь она смогла разглядеть его по-настоящему: ухоженное, но утомленное лицо, тени под глазами, седину на висках. И вдруг мужчина чуть наклонил голову набок и коснулся мочки уха.
Этого жеста она не могла перепутать ни с чем.
– Федя... - едва слышно выдохнула Нина, закрыв рот ладонью.
Он часто заморгал, словно сам не веря.
– Нина?..
Она прижалась спиной к стене. Ноги будто налились тяжестью, а сердце заколотилось так сильно, что ей стало трудно дышать.
Им было о чем говорить.
– Я ведь писал тебе, - сказал Федор позже, машинально размешивая ложкой чай и не сводя с нее глаз. - Писал каждую неделю. Три года подряд. Но ответа так и не получил. Лара смеялась надо мной, говорила, что ты давно меня забыла и все это было только детской привязанностью.
– Я не получила ни одного письма.
– Теперь я знаю. Недавно Лара перед тем, как уйти из жизни, призналась, что это она перехватывала мою почту. Считала, что ты мне не пара. Говорила, что ты утянешь меня вниз и из-за тебя я не стану тем, кем должен стать. Так она и сказала.
Нина подняла на него взгляд.
– А ты сам так думал?
– Никогда. Но прошло слишком много лет. Многое изменилось. Я был женат. Моей женой стала девушка из русской общины. Потом у нас родилась Варя. Когда дочке было три года, Инны не стало. Это случилось во время второй беременности. Они обе... их не смогли спасти. С тех пор мы с Варей вдвоем.
– А зачем вы приехали в эту деревню? - тихо спросила Нина.
– Лара оставила мне все свое состояние. Среди имущества оказался и деревенский дом ее бабушки по материнской линии. Мы как раз ехали туда. Но, как видишь, дорога привела нас сюда.
Федор внимательно посмотрел ей в глаза.
– Ты веришь в судьбу?
Нина усмехнулась, но в этой усмешке было больше горечи, чем веселья.
– Знаешь, я так долго ждала тебя тогда, в детском доме. Потом сердилась. Потом обвиняла тебя во всем, что со мной случилось. Иногда представляла, что было бы, если бы ты меня все-таки нашел и забрал с собой. А теперь... теперь во мне только пустота. И это тяжело.
– Прости меня.
Федор протянул руку через стол, накрыл ее ладонь своей и провел пальцем по едва заметному шраму.
– Ты помнишь?
– Я никогда не забывала, - тихо ответила Нина и осторожно высвободила руку. - Уже поздно. Я постелю тебе за печкой. Варе ночью еще нужно будет дать отвар и средство от температуры. А утром приведу фельдшера. Он здесь один на всю деревню, но свое дело знает.
Ночью Нина слышала, как Федя долго ворочался, зато Варя спала крепко и проснулась только утром, когда во дворе запели петухи.
С раннего утра Нина успела подоить козу, приготовить завтрак и сходить за фельдшером. Тот пришел, послушал девочку, посмотрел горло, назначил полоскание и травяной отвар, а потом ушел.
– Вот поправишься, вместе пойдем козу доить и цыплят кормить, - пообещала Нина Варе.
– Правда можно? - сразу оживилась девочка.
– Если папа разрешит.
– А я тоже хочу и козу доить, и цыплят кормить, - шутливо нахмурился Федор. - Почему это меня не зовут?
– Тетя Нина, а папу можно взять с собой? - попросила Варя.
Нина рассмеялась.
– Это надо еще у козы спросить, согласится ли она.
Днем Федор нашел в деревне тракториста, и они вместе вытащили машину, оставленную на дороге.
– В прокат, что ли, брал? - спросил тракторист, кивнув на автомобиль.
Федор подтвердил.
– Ну тогда понятно. Они там мастера рассказывать, что все в порядке. У них приборы частенько врут. Ничего, сейчас придумаем, с топливом поможем.
Пока Варя поправлялась, Федор с помощью местных отыскал и дом, доставшийся ему по наследству. Его почти сразу купил один из деревенских жителей, давно на него поглядывавший. И, казалось бы, теперь Федора уже ничто не удерживало в России.
К его удивлению, дочь очень быстро привязалась к Нине. Обычно Варя относилась к незнакомым женщинам настороженно, словно боялась делить с кем-то отца. Но рядом с Ниной этого не было.
Однажды, когда Нина вышла во двор, Варя спросила:
– Пап, мы потом домой уедем?
– Конечно, - ответил он.
– А Нина поедет с нами?
Федор помолчал и только потом спросил:
– А ты бы этого хотела?
– Да. Она мне нравится. С ней хорошо. У всех ведь есть мамы... И мне тоже хочется.
Опустив глаза, девочка смущенно покраснела.
– Мне она тоже очень нравится, - тихо признался Федор. - Только я не знаю, захочет ли она. Она на меня очень обижена.
Он говорил искренне.
Нина в это время стояла за окном и случайно услышала весь разговор. Она хотела уйти, но словно приросла к месту. В этот момент скрипнула дверь, и на крыльцо вышел Федор.
– Ты все слышала?
Она молча кивнула.
– Нин, однажды я уже тебя потерял. Второй раз я этого не выдержу. Поехали с нами.
Он подошел ближе и положил ладони ей на плечи. Из дома тут же выглянула Варя.
– Тетя Нина, пожалуйста!
Федор протянул Нине руку. На ладони белел старый шрам.
– Навсегда?
Нина посмотрела на него, потом сжала его ладонь своей.
– Навсегда, - шепнула она.
Через полгода их жизнь вошла в новое русло. Федор по-прежнему занимался бизнесом.
– Я же говорил, что буду зарабатывать деньги, пока ты пишешь свои рассказы, - с улыбкой напоминал он.
Варя ходила в школу и была особенно счастлива, когда Нина провожала ее утром и встречала после занятий. Сама Нина занималась домом, а в свободное время писала небольшие рассказы и складывала их в ящик стола. Первым их прочитал Федор. Потом отнес в небольшое русскоязычное издательство. Через месяц оттуда позвонили и сообщили, что рассказы готовы напечатать тиражом в тысячу экземпляров.
Это была ее первая настоящая победа.
А еще через несколько месяцев Нина стала замечать утреннюю тошноту. Тест показал две полоски.
– Кажется, у нас будет пополнение, - тихо сказала она, все еще не до конца веря в происходящее.
Варя от радости сразу начала прыгать на месте, а Федя, не в силах скрыть счастья, крепко обнял их обеих.