Вам чуть за двадцать, вы молоды и образованны, перед вами весь мир. Но выбрать спутницу жизни по любви вы не можете. Потому что вы наследник британского трона. И каждая ваша подруга проходит негласную проверку на «пригодность».
Чарльз Филипп Артур Джордж родился в золотой клетке Букингемского дворца. Эта клетка определяла всё: с кем дружить, куда ездить, кого любить. Королевский протокол требовал, чтобы будущая жена наследника была аристократкой, протестанткой и обладала безупречной репутацией. По меркам 1970-х это означало: никакого прошлого. Вообще никакого.
Звучит как средневековье? А ведь это была Англия всего полвека назад.
Первой женщиной, всерьёз затронувшей сердце молодого принца, стала Люсия Санта Крус. Дочь посла Чили в Великобритании, умная, живая, с искрящимся чувством юмора. Они сблизились в Кембридже в конце 1960-х, и Люсия была на несколько лет старше. Её это ничуть не смущало. Рядом с ней Чарльз мог говорить о книгах, философии, музыке, не боясь показаться чудаком.
Но у Люсии обнаружился «фатальный недостаток» по меркам двора. Она была католичкой. Акт о престолонаследии 1701 года запрещал наследнику трона жениться на католичке. Точка. Никаких исключений, никаких компромиссов.
Люсия, впрочем, подарила Чарльзу нечто большее, чем роман. Именно она познакомила принца с Камиллой Шенд. И этим перевернула ход целой эпохи.
Камилла. Это имя будет преследовать Чарльза десятилетиями, как тень, от которой невозможно убежать.
Их первая встреча случилась в 1971 году на поло-матче. Камилле было двадцать три, Чарльзу двадцать два. Летний воздух пах свежескошенной травой и кожей сёдел, солнце било в глаза, а вокруг слышался стук копыт и крики болельщиков. Между ними мгновенно вспыхнула та самая химия, которую невозможно подделать. Камилла была весёлой, дерзкой, раскованной рядом с принцем. Она могла пошутить над ним. Могла рассмешить его до слёз. А ещё она обожала лошадей, охоту и сельскую жизнь, как и сам Чарльз.
Об их знакомстве ходит знаменитая легенда. Камилла якобы подошла к принцу и заявила: «Моя прабабушка была любовницей вашего прадедушки. Как вам такое начало?» Было ли это на самом деле, никто точно не знает. Но фраза идеально передаёт её характер: прямой, без жеманства, с вызовом.
Полтора года они были почти неразлучны. Чарльз влюбился по-настоящему. Впервые рядом с женщиной он чувствовал себя не наследником престола, а просто человеком. Обычным молодым мужчиной, который смеётся, спорит, дурачится.
И вот тут судьба нанесла удар.
В начале 1973 года Чарльз ушёл служить в Королевский флот. Восемь месяцев в море. Никаких телефонов, никаких видеозвонков, только редкие письма, которые шли неделями. А Камилла ждать не стала. В июле того же года она вышла замуж за Эндрю Паркер-Боулза, блестящего офицера конной гвардии, за которым ухаживала ещё до знакомства с принцем.
Когда Чарльз узнал новость, он был раздавлен. Друзья вспоминали, что принц заперся в каюте и часами не выходил. Стены тесного помещения давили, за иллюминатором плескалась серая вода, а внутри всё замерло. Ему было двадцать четыре. И он только что потерял единственную женщину, рядом с которой мог быть собой.
Почему он не сделал предложение до отъезда? Версий несколько. Одни историки утверждают, что лорд Маунтбеттен, дядя Чарльза, отговорил племянника. Камилла «неподходящая»: у неё есть прошлое, она встречалась с другими мужчинами, пресса неизбежно раскопает подробности. Другие считают, что сам принц не решился. В двадцать два года было слишком страшно делать необратимый шаг.
Так или иначе, момент оказался упущен. Эта потеря определила всё, что случилось дальше.
После Камиллы начался период, который пресса язвительно окрестила «кастингом невест». Чарльзу перевалило за двадцать пять, и давление двора нарастало. Королева молчала, но её молчание говорило красноречивее любых слов.
Леди Джейн Уэлсли, дочь герцога Веллингтонского. Красивая, родовитая, с безупречными манерами и острым умом. Они встречались в середине 1970-х, появлялись вместе на скачках в Аскоте, на загородных приёмах. Но Джейн, выросшая в тени великого имени, не хотела ещё одной тени. Жизнь под постоянным прицелом газетных объективов её пугала. Она отступила сама. Без скандала, без объяснений.
Потом появилась Давина Шеффилд. Мягкая блондинка с добрыми глазами, которая по-настоящему нравилась Чарльзу. Он познакомил её с королевой, а в королевской семье это считалось серьёзным знаком. Дело шло к помолвке. Но в 1976 году таблоиды выкопали неприятную подробность: до знакомства с принцем Давина жила с бывшим молодым человеком. Сегодня в этом нет ничего особенного. Тогда, для невесты наследника престола, такая деталь означала приговор. Двор дал понять: неприемлемо.
Чарльз подчинился. Он всегда подчинялся.
А потом в его жизни появилась Сара Спенсер. Да, вы не ослышались. Спенсер. Старшая сестра той самой Дианы.
Рыжеволосая, худощавая, с резким характером и прямым взглядом. Сара не собиралась играть по чужим правилам. Она говорила то, что думала, и поначалу это привлекало принца. Вместе они ездили кататься на лыжах в швейцарский Клостерс, посещали скачки, появлялись на светских вечерах. У этой пары был шанс.
Но Сара допустила ошибку, которую Чарльз не смог простить.
Она дала откровенные материалы журналистам. Прямо рассказала о своих отношениях с принцем. И произнесла фразу, которая мгновенно разлетелась по первым полосам: «Я не выйду за него, будь он хоть мусорщиком, хоть королём Англии».
Принц был в ярости. Не из-за обиды на сами слова. Из-за факта публичного обсуждения. Для человека, воспитанного в атмосфере абсолютной закрытости, это было предательством. Отношения оборвались в тот же день.
А горькая ирония заключалась вот в чём: именно Сара познакомит Чарльза со своей младшей сестрой. С девятнадцатилетней Дианой, которая тогда казалась полной противоположностью старшей. Тихой, покладистой, восторженной.
После Сары в жизни принца появилась женщина, которую многие биографы называют «упущенным идеалом». Анна Уоллес. Шотландская аристократка из семьи крупных землевладельцев. Высокая, статная, с огненным темпераментом и гордостью, которую было невозможно сломить.
Чарльз увлёкся всерьёз. Настолько, что обсуждал с близкими помолвку. На бумаге Анна была безупречна: благородное происхождение, протестантская вера, безукоризненная репутация. Двор одобрял. Пресса благосклонно кивала.
Но у Анны было качество, с которым принц не умел обращаться. Самоуважение.
На балу в Виндзорском замке в июне 1980 года произошла сцена, ставшая легендой при дворе. Огромный зал был залит светом хрустальных люстр. Оркестр играл вальсы, гости в вечерних нарядах кружились парами, запах дорогих духов мешался с ароматом свежих цветов. А Чарльз весь вечер танцевал с Камиллой Паркер-Боулз. С замужней Камиллой, которая к тому моменту носила чужую фамилию уже семь лет.
Анна сидела одна. Забытая. Проигнорированная на глазах у сотен гостей.
Когда Чарльз подошёл к ней, она не промолчала. Очевидцы потом пересказывали её слова: «Не смей обращаться со мной так. Я не собираюсь это терпеть». И она ушла. Каблуки чеканили шаг по мраморному полу, эхо разносилось по коридору. Навсегда.
Вскоре Анна вышла замуж за другого мужчину. Прожила тихую, достойную жизнь вдали от дворцовых интриг, от вспышек фотоаппаратов и ядовитых заголовков таблоидов. Биографы Чарльза до сих пор считают, что именно она подходила ему лучше других. Но принц не мог отпустить Камиллу. Даже когда та принадлежала другому.
Была ещё одна женщина, о которой вспоминают незаслуженно редко. Аманда Кнатчбулл, внучка лорда Маунтбеттена.
Маунтбеттен значил для Чарльза больше, чем кто-либо в семье. Он заменял отца, наставника, старшего друга. Именно он годами повторял племяннику: развлекайся, пока молод, а к тридцати женись на подходящей девушке. Молодой, невинной аристократке, которую можно «воспитать» для роли принцессы. Циничный совет? Ещё какой. Но так устроен мир монархии, где браки заключаются не на небесах, а в кабинетах.
Маунтбеттен был уверен: идеальная невеста для Чарльза, это его собственная внучка. Тихая, умная Аманда с безупречной родословной.
В 1979 году Чарльз собрался с духом и сделал ей предложение. Аманда отказала. Деликатно, без сцен, но твёрдо. Она своими глазами видела, какой ценой даётся жизнь в королевской семье. И не хотела этого для себя.
А через несколько недель мир перевернулся.
27 августа 1979 года лорд Маунтбеттен погиб. Бомба, подложенная боевиками ИРА, взорвалась на его яхте у побережья Ирландии. Грохот раскатился над тихим заливом. Обломки дерева и стекла полетели в солёную воду. Вместе с Маунтбеттеном погибли его четырнадцатилетний внук Николас, пожилая родственница одного из друзей семьи и пятнадцатилетний мальчик из экипажа.
Чарльз узнал о трагедии, находясь в Исландии на рыбалке. По воспоминаниям приближённых, он плакал. Потом замкнулся на долгие недели, не подпуская к себе никого. Единственный человек, который говорил ему правду, пусть жёсткую и иногда беспощадную, исчез навсегда.
После гибели наставника Чарльзу было тридцать. За плечами больше десятилетия «поисков» невесты. Ни одна женщина не подошла. А давление двора и прессы нарастало с каждым месяцем, превращаясь в глухой, постоянный гул.
Что объединяет всех этих женщин?
Каждая из них обладала качеством, которое пугало либо самого принца, либо систему вокруг него. Люсия оказалась «слишком иностранкой». Камилла «слишком свободной» по меркам протокола. Джейн не захотела жить под прицелом камер. Давину забраковали за банальное прошлое. Сара была чересчур откровенна с репортёрами. Анна слишком горда, чтобы терпеть унижение. А Аманда слишком мудра, чтобы согласиться на золотую клетку.
И тогда появилась Диана Спенсер.
Девятнадцатилетняя помощница воспитательницы в детском саду. У неё не было прошлого, которое могли бы раскопать газеты. Она краснела, опускала глаза, казалась покладистой и мягкой. Она обожала Чарльза. Или, точнее, обожала образ прекрасного принца из сказки, которую рассказывала себе с детства.
Двор одобрил кандидатуру мгновенно. Бабушка Дианы, леди Фермой, служила фрейлиной королевы-матери. Род Спенсеров считался одним из древнейших в Англии. Девушка была молода, невинна и, что казалось важнее всего, управляема.
Чарльз сделал предложение в феврале 1981 года. До этого они виделись наедине не больше двенадцати раз. Когда журналист спросил пару перед камерой: «Вы влюблены?», принц произнёс слова, которые преследовали его всю оставшуюся жизнь. «Да. Что бы ни означало это слово».
Пять слов, которые сказали всё.
Оглядываясь назад, видишь горькую правду. Чарльз не выбрал Диану. Он сдался. После десяти лет неудач, после потери Камиллы, после гибели Маунтбеттена, после отказов и разрывов он просто устал бороться. Выбрал ту, против которой не возражал никто. Кроме его собственного сердца.
Каждая женщина до Дианы оставила след. Камилла показала, что есть настоящая близость. Анна доказала: нельзя делить любовь пополам. Аманда дала понять, что умная женщина никогда не согласится на роль красивой декорации при троне.
А Диана? Она стала жертвой системы, которая перемолола до неё десяток судеб. Вошла в сказку, не подозревая, что протагонист давно любит другую. Что блеск, величие, карета, запряжённая белыми лошадьми, всё это красивая обёртка для одиночества и нелюбви.
Если бы Чарльз женился на Камилле в 1972 году, всё пошло бы иначе. Не было бы «свадьбы века» на глазах у 750 миллионов телезрителей. Не было бы заплаканных глаз Дианы на обложках таблоидов. Не было бы того знаменитого интервью, где принцесса призналась: «Нас в этом браке было трое». Не было бы августовской ночи 1997 года в парижском тоннеле.
Но история не терпит сослагательного наклонения. Она знает только то, что случилось. А случилось вот что: принц, который мог выбрать любую женщину в мире, так и не сумел выбрать правильно. Потому что ту, единственную, он отпустил, когда ему было двадцать четыре.
А потом тридцать лет пытался вернуть.