КОНТРАСТЫ ЭПОХ

В апреле 1743 года караульный солдат у входа в здание Петербургской Академии наук отступил на шаг и схватился за ружьё. По коридору шёл Михаил Ломоносов, и по его лицу было видно, что день в Академии закончится скверно. Он распахнул дверь в конференц-залу так, что створка ударилась о стену. Несколько немецких академиков, сидевших за столом, подняли головы. Один из них, ботаник Иоганн Георг Сигезбек, начал было что-то говорить, но не успел. Ломоносов перешёл на крик. Слова были грубые, путаные, перемежались русскими и немецкими ругательствами...

Камея из тёмного агата лежала на туалетном столике в комнате, где пахло розовой водой и нагретым воском. Камею привезли утром, без записки, в бархатной коробочке с императорской монограммой. Ольга Булгакова взяла украшение двумя пальцами, поднесла к свету и тут же положила обратно, словно обожглась. Ей было семнадцать лет, и она уже знала, что подарки без записки бывают красноречивее любого письма. Во дворце к тому времени о ней говорили вполголоса. Фрейлины замолкали, когда она входила в комнату, а старшая камер-юнгфера при встрече отводила глаза...

Каждое утро Мария Саввишна Перекусихина входила в спальню императрицы ровно в шесть. Она несла поднос с крепким кофе без молока и знала, по тому, как Екатерина повернула голову на подушке, каким будет этот день для всей империи. Если государыня просыпалась с лёгкой складкой между бровей и молча протягивала руку к чашке, Мария Саввишна уже понимала: ночью было прочитано что-то тревожное. Накануне, укладывая императрицу, она видела на столике конверт с печатью Потёмкина. Об этом конверте канцлер Безбородко узнавал только к полудню, когда его вызывали во дворец...

Весной 1697 года в амстердамской верфи Ост-Индской компании русский плотник в заляпанном смолой кафтане строгал шпангоут. Рядом другой, помоложе, крутил в пальцах голландскую монету и щурился на солнце, словно прикидывал, сколько таких монет поместится в его карман. «Алексашка, брось дурить, подай рубанок» произнёс плотник, не оборачиваясь. Голос у него был низкий, привыкший к приказам. Молодой человек спрятал монету, подал инструмент и тут же встал так, чтобы заслонить царя от сквозняка. Пётр Алексеевич не замечал ветра...

Сусанне Печуро было семнадцать лет. Она сидела прямо, сцепив пальцы на коленях, и старалась не смотреть на лампу, бившую в глаза. За стеной, в соседнем кабинете, допрашивали её одноклассника. Тетрадь в клетку, обыкновенная, сорок восемь листов, с чернильным пятном на обложке. Именно такую тетрадь следователь МГБ положил на стол в январскую ночь 1951 года и спросил девочку, сидевшую напротив, знает ли она, что за эти записи полагается расстрел. В тетради не было ни шифров, ни карт, ни списков оружия...