Лето 1979 года. Город Ижевск. Местный театр, задыхающийся без денег, решает провернуть авантюру: пригласить Владимира Высоцкого на официальные выступления, а заодно — пока народ в ажиотаже — организовать «левак». Администраторы потирали руки. Но когда оперативники захлопнули капкан, они попытались утянуть за собой самого Высоцкого. Рассчитывали: его не посадят — авось и нас отпустят.
Читайте также: «Обожжённые Высоцким»: почему сыновья поссорились с Влади
Лектор общества «Знание», который пел
Чтобы понять масштаб этого дела, нужно представить себе 70-е. Страна слушает Высоцкого на магнитофонных бобинах. Шипение плёнки, сбитые ритмы, дрожащий от копирования голос — и миллионы людей замирают. Но официально его нет. Пластинка «Мелодии» не выходит. Радио молчит.
— Отец всегда находил лазейки, — вспоминает Никита. — Было время, когда он ездил по стране как лектор общества «Знание». Выходил и говорил: «Я вам расскажу про Театр на Таганке». И пел.
Таких лазеек хватало. Власти смотрели сквозь пальцы на выступления артистов в обеденный перерыв на заводах. Популярных — Боярского, Пугачёву, Градского — приглашали в трудовые коллективы, и это никого не цепляло.
Но подпольные концерты — это уже другая статья. Там пахло уголовщиной. Организаторы, не платившие государству ни копейки, рисковали свободой. И ижевская история стала для Высоцкого моментом истины.
Читайте также: Высоцкий — воскресный папа: принципы воспитания и последняя встреча с сыном
Как театр решил поправить дела
В 1979 году Ижевский драматический театр, как многие провинциальные храмы Мельпомены, жил от зарплаты до зарплаты. Кто-то из администрации предложил гениальный, как им казалось, ход: пригласить Высоцкого. Официально.
Приглашение было оформлено по всем правилам. Ни к чему не придерёшься. Но когда в город съезжается живая легенда, грех не заработать сверх плана.
«Решили устроить одновременно и левые выступления», — констатирует Никита.
План был прост: билеты на «левак» — в кассе не пробивать, деньги — в карман. Кто узнает? Город-то не Москва.
Узнали.
Читайте также: Кто и за что убил актёра, заменившего Высоцкого в фильме «Стрелы Робин Гуда»
Облава: «Не вышло, их накрыли»
Оперативники пришли внезапно. Для администраторов — как гром среди ясного неба. «Левые» концерты не состоялись. Несколько человек, организовавших подпольную сеть, были арестованы в тот же день.
И вот тут начинается самое грязное.
— Все они, между прочим, пытались утянуть за собой отца, — говорит Никита. — Надеялись, что его-то не отправят за решётку, и таким образом и они смогут выкрутиться.
Логика циничная, но по-советски железная: Высоцкого вся страна знает. Посадить его — значит поднять такой скандал, что мало не покажется. А раз его не посадят, то, может, и нас, мелких, отпустят, если скажем, что он был в доле.
Высоцкий чудом уцелел. Следствие разобралось, что поэт не имел отношения к подпольной кассе. Но осадочек, как говорят, остался. И какой!
Читайте также: Жизнь Высоцкого – последние полгода, мнение и комментарии его автора
Не гонимым, а непонятым
Никита Высоцкий подчёркивает важнейший нюанс, который часто ускользает от биографов:
— Настоящим репрессиям отца не подвергали. Он не чувствовал себя гонимым, отвергнутым. Его никогда не пытались упрятать за решётку.
Странно? Да. Но тем и страшнее.
Высоцкий переживал не от того, что его травят. Он переживал от осознания: он мог дать людям больше. Гораздо больше. А ему не позволяли.
— Он однажды даже отправил письмо в высшие инстанции, — вспоминает Никита. — Но ответа так и не получил.
Партия не знала, что делать с феноменом. Этот человек не поёт ни про Ленина, ни про комсомол. При этом его слушает вся страна — от академиков до зеков. На Западе его стихи читают на «Би-би-си» и «Голосе Америки». Ветераны войны носят на руках.
Идеологический враг? Вроде нет. Свой? Тоже не совсем.
Читайте также: Никита Высоцкий: «Тетради я подписывал фамилией мамы»
Осколок льда: министр культуры и парижская пластинка
Ярче всего этот абсурд иллюстрирует один эпизод, который приводит Никита. Однажды тогдашний высокий чиновник попросил Высоцкого подписать его пластинку. Которая вышла в Париже. Которую министр только что привёз из-за границы.
Высоцкий, человек с обострённым чувством справедливости, поинтересовался: раз уж министр ценит его творчество настолько, что тайно возит диски из Франции, почему бы не выпустить двойной альбом здесь, на «Мелодии»?
Министр пробормотал что-то невнятное.
Пластинка, записанная Высоцким с Георгием Гараняном, вышла в Советском Союзе только в начале девяностых. Уже после смерти всех, кто её ждал.
Актёрская слеза над болгарской книгой
Никита рассказывает ещё одну историю. Не о страхе — о боли. Однажды знаменитый болгарский поэт Любомир Левчев показал Высоцкому книгу, изданную в Софии. В переводе Левчева там были опубликованы военные стихи Владимира Семёновича.
— Отец был так растроган, что у него дрожали руки, — говорит Никита. — До сих пор он никогда не видел своих стихов в напечатанном виде.
Человек, которого обожали миллионы, плакал над брошюрой, выпущенной в соседней соцстране. Потому что дома его не печатали. Не издавали. Делали вид, что его нет.
А по стране тем временем гуляла магнитофонная чума. И шипение плёнки было громче любого приказа сверху.
Почему он не стал диссидентом
Никита прямо отвечает на вопрос, который мучает исследователей десятилетиями:
— Отец не был ни антисоветчиком, ни диссидентом.
Он не ходил на митинги. Не подписывал писем в защиту. Не уезжал в эмиграцию, хотя Марина Влади звала. Он просто делал своё дело. Пел. Рвал голос. Работал до седьмого пота в Театре на Таганке. И где-то на фрибизе записывал на домашний магнитофон песни, которые власть не знала, как классифицировать.
— Партия никак не могла определить своего отношения к его феномену, — заключает Никита. — Не знала, что делать с этим неординарным человеком.
В 1987 году, через семь лет после смерти, Высоцкому посмертно присудили Государственную премию СССР. Родина нагнала уважение — но не успела.
Читайте также: Алкоголь Ремарка: карта выпивки «Триумфальной арки», Или как пить, любить и не сойти с ума в предвоенном Париже