***
***
Киру в кино со времён школы никто не приглашал.
В театры приглашали, в рестораны сколько угодно, на пафосные выставки, где надо было делать умное лицо и говорить про искусство, которого она не понимала, тоже звали. А вот в кино нет, не приглашали.
Странно, да? Кино казалось чем-то слишком простым, слишком обыденным, не статусным, не для светских разговоров. Кира иногда ходила сама, одна, покупала попкорн и колу, садилась на последний ряд и смотрела что-нибудь лёгкое. Но одной не так интересно. Попкорн быстрее кончался, шутки казались плоскими, а сидеть в темноте рядом с пустым креслом было как-то... грустно.
А тут приглашение.
Она вспомнила, как на предложение Максима вдруг покраснела. Серьёзно, покраснела, как школьница на первой дискотеке, заволновалась. Руки стали холодными, а в голове пустота. И это при том, что она каждый день договаривалась о контрактах на миллионы, увольняла нерадивых сотрудников, спорила с заказчиками и выходила победителем.
— Пойду, — сказала она тогда, даже не спросив, на что идут.
— На что? — уточнил Максим.
— Не знаю, посмотрим, выберем по настроению.
— Неважно, всё равно пойдём. Даже на ерунду, я позвоню часов в двенадцать, — сказал он уже на пороге. — Только номер дай.
Они обменялись телефонами, и Максим, наконец, ушёл, а Кира осталась сидеть на кухне, мечтательно помешивая давно остывший чай, и улыбалась в кружку.
Возле ноги раздался писк, тонкий, требовательный. Кира опустила взгляд: по её штанине, цепляясь коготками за джинсы, карабкалась вверх чёрная пушистая гусеница с белыми лапками. Ливушка, Счастливица.
— Ничего себе, — засмеялась Кира. — Да ты проныра. Соответствуешь своему имени.
Она подхватила котёнка и посадила на плечо. Лив мгновенно оценила высоту, потопталась немного, а потом устроилась на шее, повисла, как живой шарфик: тёплый, урчащий, очень довольный.
Так весь вечер они и ходили вдвоём. Лив путешествовала по квартире на хозяйском плече, наблюдая за новыми владениями. Кира готовила себе ужин на завтра, и котёнок следил за каждым движением, иногда свешиваясь вниз, чтобы проверить, не упало ли что-то вкусное. Потом они вместе осматривали диван, подоконник и самое важное место - мисочки.
— Вот тут у тебя корм, — объясняла Кира, ставя миски на подставку. — Тут вода. А вон там лоток. Поняла? Тебе сюда.
Лив посмотрела на лоток, потом на Киру, потом деловито спрыгнула и направилась к заветному пластиковому лотку, покрутилась, примерилась и сделала всё, что положено.
— Умница, — выдохнула Кира. — Просто умница.
Лив гордо отряхнула лапки и полезла обратно на плечо.
Миски с кормом были проверены несколько раз, на всякий случай, вдруг еда кончилась сама собой, без спроса. Кира смеялась, гладила пушистую мордочку и думала о том, как хорошо, что этот маленький комочек теперь с ней. И о том, что завтра суббота, кто-то позвонит в двенадцать.
Она легла поздно. Лив, набегавшись и наевшись, залезла на кровать, покружилась на подушке, приминая её лапами, и устроилась рядом, тёплым, урчащим комочком. Кира прикрыла глаза и провалилась в глубокий, спокойный сон, без чертежей, без отчётов, без тревог.
В десять утра затрезвонил телефон., настырно, требовательно, вырывая из неги.
— Вот кому не спится? — проворчала Кира, нащупывая трубку на тумбочке. Глаза слипались, Лив возмущённо заворочалась на подушке, недовольная вторжением в её кошачью идиллию.
— Кира, привет, — раздался голос Пашки, бодрый, деловой, как будто он уже час сидел в офисе и подписывал важные бумаги.
—Чего тебе не спится? Выходной день, я отдыхаю.
— Кира, я по делу, сегодня вечером идём в ресторан. Мы с Кариной тебя приглашаем.
Кира приподнялась на локте. Лив сползла с подушки куда-то в одеяло.
— Нет, Паша, я не пойду.
— Нечего сидеть дома, — голос Пашки стал настойчивее. — Я заеду за тобой в шесть, будь готова и собрана.
— Не заезжай, у меня планы.
— Отмени планы, — он не спрашивал, он приказывал. — Буду в шесть.
— Не пойду…
Но Пашка уже не слушал, в трубке раздались короткие гудки.
Кира уставилась на телефон, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Она ненавидела, когда за неё решали. С детства, когда родители записывали её на кружки, которые она не выбирала. И теперь Пашка, с его «я заеду в шесть».
— Никуда я не пойду, — сказала она вслух.
Лив выбралась из-под одеяла, зевнула, показав розовый язычок, и требовательно мяукнула.
— А ты что думаешь? — Кира посмотрела на котёнка. Та уставилась на неё круглыми глазами, потом спрыгнула с кровати и направилась к миске с кормом — мол, сначала завтрак, а потом разговоры.