***
***
Мимо прошёл парень: странный, суетливый, с блуждающим взглядом. Он шёл, наклоняясь то в одну сторону, то в другую, заглядывая под каждую скамейку, под каждый куст. Пальцы его нервно перебирали край куртки. Увидев Киру с Максимом, он притормозил и обратился к ним голосом, в котором слышалось что-то липкое, назойливое:
— Вы тут котёнка такого, черного, не видели?
— Ты потерял? — спросила Кира, чувствуя, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.
— Нет, — парень дёрнул плечом. — Просто он как встретится, так я то упаду, то штаны порву. Сейчас поймаю и в озеро брошу. Он несчастье приносит. Увидите, позовите меня.
Он дёрнулся, развернулся и зашагал дальше, продолжая шарить взглядом по земле, как ищейка, потерявшая след.
Кира перевела дух, посмотрела на Максима. Тот сидел, сжав челюсть, и смотрел вслед удаляющейся фигуре с таким выражением, будто прикидывал, с какой стороны лучше подойти, чтобы высказать всё, что он думает о людях, топящих котят.
— Кира, — сказал он, поднимаясь, — ты посиди или иди домой одна, а я поищу котёнка. А то ведь ещё найдет его этот ненормальный.
— Я с тобой пойду, мне тоже котенка жалко.
Они не сделали и двух шагов, как в кустах раздался звук, тонкий, надрывный, едва слышный в вечерних сумерках.
- Мяу.
Кира замерла, Максим медленно, стараясь не делать резких движений, нагнулся и увидел, что в траве, прижавшись к земле, сидел котёнок. Черный… скорее, серый от грязи, пушистый, весь в репьях и сухой листве. Уже почти подросток, но худой, нескладный — лапы длинные, голова слишком большая для такого тощего тельца. И глаза испуганные, огромные, в которых плескалось то самое недоверие, которое бывает у тех, кто уже столкнулся с жестокостью.
Максим аккуратно, чтобы не спугнуть, протянул руку.
— Ну, привет, находка, — сказал он тихо, почти шёпотом.
Котёнок не зашипел, не выгнул спину, сильнее вжался в землю, и вдруг потянулся носом к его пальцам, понюхал и закрыл глаза.
— Беру, — сказал Максим и поднял его осторожно, как что-то хрупкое, почти невесомое. Котёнок повис у него на руках кульком, но не вырывался, только тяжело вздохнул, словно всхлипнул.
Парень, который искал котёнка, увидел эту картину издалека. Заметил, как что-то черное перекочевало с земли в руки, как Максим прижал находку к груди, и тут же развернулся. Парень пошёл обратно, потом побежал. Подбежал растрёпанный, злой, с горячечными глазами.
— Держите его, не отпускайте, я сейчас заберу!
Он уже тянул руки к котёнку, но Максим сделал шаг назад. Один шаг, но такой красноречивый, что Кира невольно отступила за ним, на всякий случай.
— А ну отойди, — сказал Максим. — Будешь мне тут ещё маленьких обижать. Тронешь, получишь.
— Он несчастье приносит! — выкрикнул парень, топнув ногой.
— Кому как, — спокойно ответил Максим. — Тебе несчастье, а хорошим людям счастье.
Котёнок, словно поняв, что речь идёт о нём, вдруг задрожал и полез под футболку к Максиму. Коготки цеплялись за ткань, тельце вжималось в живое тепло, и это было так отчаянно, так доверчиво, что у Киры защемило сердце.
— Ты куда? — засмеялся Максим, придерживая находку свободной рукой. — Я тебя не отдам, малыш, не бойся.
Кира вышла вперёд. Встала так, чтобы парень видел: их двое.
— Его надо отмыть, покормить, — сказала она, глядя на котёнка, который уже почти целиком исчез под футболкой Максима. — Пошли ко мне. Я тут недалеко живу.
— Пошли, — кивнул Максим. — Только сначала в магазин зайдем, приданое малявке купим. А с этим… — он кивнул в сторону парня, который топтался на месте, не зная, то ли нападать, то ли отступать, — потом разберемся.
Парень что-то буркнул, сплюнул и скрылся за деревьями. Максим не стал смотреть вслед, Кира тоже. Они развернулись и пошли к выходу из парка, а ветер доносил запах жареных семечек и мокрого асфальта.
Зашли в зоомагазин. Маленький, уютный, пахнущий сеном и кормами. Продавщицы сначала уставились на котёнка, который не выглядел презентабельно. Но Максим сказал:
— Спасательная операция. Нам всё для счастья.
И продавщицы заулыбались.
Набрали целый ворох: лоток, наполнитель, лежак — мягкий, бортистый, как гнездо. Корм для котят, игрушки — мышку на верёвочке, мячик с бубенчиком, удочку с перьями, шампуни, расчёски, чтобы всё как у приличных кошечек.
Продавщицы, помогая выбирать, смотрели на котёнка, который всё ещё сидел под футболкой и оттуда таращил на мир круглые глаза.
— А это девочка, между прочим, — сказала одна из них, осторожно взяв котенка. — Девочка, худющая, но глаза умные. Жить у вас будет?
— У меня, - хором ответили Максим и Кира, и засмеялись.
На кассе пробили чек, Максим полез за картой. Кира его опередила.
— Я плачу.
— Зачем?
— Потому что ты её нашёл, а я жильё предоставляю.
- Не обижай меня, я в состоянии заплатить за приданое котенку.
Кира посмотрела сурово, а потом вдруг облегченно улыбнулась, а у Максима возникло ощущение, словно он сдал какой-то суперсложный экзамен.
Они вышли из магазина, нагруженные пакетами. Котёнок опять забрался под футболку, уже не дрожал, почти согрелся, и даже, кажется, начал урчать, тихо, на пробу.
— Как назовём? — спросил Максим, когда они завернули за угол.
— Это ты её нашёл — тебе и называть.
— Тогда… Счастливица, — сказал он, глядя в сторону, на фонари, на начинающийся дождь, на что угодно, только не на Киру. — Потому что выжила и теперь у неё есть дом. Кира, если что, я могу и забрать.
— Не отдам, это такая приятная забота, — усмехнулась Кира.
Они шли по вечернему городу, несли пакеты, котёнка и ощущали ту самую, неожиданную, почти забытую лёгкость, которая бывает, когда делаешь что-то простое и правильное, спасаешь того, кто меньше и слабее. Не ради выгоды, не ради благодарности, а просто потому, что по-другому нельзя.
За спиной остался парк, суматошный день, усталость. Впереди ждал дом — и маленькая жизнь, которая только начинала верить людям.
Кира украдкой посмотрела на Максима. Он шагал рядом, сжимая пакеты, и улыбался чему-то своему. И в этой улыбке, в этом вечере, в этом котёнке, который доверчиво прижимался к чужой груди, было что-то такое, что Кира не могла объяснить.
Может быть, начало. А может быть, то самое, о чём говорят: «судьба», только вслух такое не произносят, боятся спугнуть.
Она тоже улыбнулась и прибавила шаг.
— Пошли, Счастливица. Домой.