***
***
Кира очень устала.
Две недели непрерывной работы без выходных, без перерывов на «просто посидеть и выдохнуть». Завершали государственный контракт на проектирование здания: муторный, многослойный, с кучей согласований, бумажек и вечно недовольных чиновников на другом конце провода, но сделали, выполнили даже раньше срока. Сдали, подписали документы. Деньги за работу уже пришли, и это было самым приятным: смотреть на цифры на счету и знать, что это заслуженно.
Кира лично контролировала это направление, проверяла сотрудников, работу, результат. Каждый чертёж, каждую смету, каждую подпись. Если где-то косячили — разбиралась, если кто-то затягивал, торопила. Глаз у неё был намётанный, память профессиональная, а терпение далеко не безграничное, но проект сдали. И выдохнули все: и она, и отдел, и даже секретарь, которая бегала с кофе, с документами по первому требованию начальства.
Помимо госконтракта, параллельно шли другие проекты: производственные здания, жилые дома, какие-то частные заказы, которые не могли ждать. Разные направления, разные отделы, разные люди. И она была в центре, как дирижёр, который не имеет права ошибиться.
В какой-то момент Кира поймала себя на мысли, что смотрит в монитор и не понимает, что там написано. Буквы складываются в слова, слова в предложения, но смысл ускользает, как вода сквозь пальцы. Это был знак, надо было останавливаться и отдыхать.
Она как раз собиралась уходить, когда позвонила Вика.
— Кирюшка, — голос Вики был мягким, чуть сонным, как у всех беременных во втором триместре, — я такой плов сегодня приготовила, с бараниной, с барбарисом, с чесноком, пальчики оближешь. Приходи в гости.
— Викуля, — Кира откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, — сил нет. Даже не то что сил, желания куда-то ехать нет. Я просто полежу дома, в парк схожу, пройдусь, мороженое съем.
— Одна?
— Одна, — Кира зевнула. — Хочу побыть в одиночестве, послушать тишину, не думать ни о чём. И телефон отключу.
— Если что, звони, — сказала Вика, не настаивая. — Может, Мишку прислать с пловом? Он как раз домой собирался, приедет, отдохнет, и привезет тебе.
— Не надо, спасибо. Вы лучше друг друга берегите.
Она положила трубку и задумалась о Вике: та уже на сносях, сидит дома, но работает. Вика ведёт уроки иностранных языков онлайн, делает переводы. Денег, которые приносила её работа, вполне хватало, чтобы чувствовать себя независимой. Нет, Миша бы ей дал не меньшую сумму, но дело было не в деньгах. Викин характер не позволял ей просто «осесть дома» и ждать у моря погоды.
— Я что, зря училась? — говорила она, когда кто-то из родственников советовал отдохнуть.
И никто не спорил, потому что Вика была упрямой, талантливой и знала себе цену. В перспективе она планировала создать небольшое бюро переводов, но позднее, после рождения малыша. А пока она сидела дома, готовила плов и ждала Мишку с работы. Пол ребёнка они с Мишкой принципиально не узнавали, сюрприз, так сюрприз. И Кира их понимала, какая разница, мальчик или девочка? Главное, чтобы малыш здоровый был.
Она поднялась, налила себе воды, выпила медленно, маленькими глотками, чувствуя, как холодная жидкость растекается по телу, возвращая его к жизни.
В квартире было чисто. К ней два раза в неделю приходила помощница по хозяйству, тётя Варя. Милейшая дама, уже на пенсии, с лёгкой хромотой и вечно приподнятым настроением. Она ходила к Кире уже лет пять, знала все её привычки, все слабые места. Убирала, готовила на пару-тройку дней, оставляла записочки с милыми пожеланиями и готовила Кире так любимые ею пирожки с капустой.
Кира открыла холодильник: суп куриный, свежесваренный, тефтели, пюре, пара салатиков — всё в контейнерах, всё подписано «Съешь, Кира, не то пропадет». Из морозилки пахнуло холодом: там лежало эскимо, которое она купила неделю назад и всё не могла съесть.
— Так, всё, отдыхать. Эскимо куплю на улице, буду есть его и гулять.
Она быстро переоделась в джинсы и кроссовки. Волосы заплела в две смешные косички, как в детстве, когда мама заплетала её в школу и говорила: «Сиди смирно, не вертись». Теперь мама далеко, а она взрослая тётя с долей в бизнесе, твердым характером и кучей подчиненных.
Кира вышла на улицу. Вечер был тёплым, почти летним, солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на асфальт, где-то вдалеке играла музыка, смеялись дети.
Она купила эскимо, парк встретил её прохладой и покоем. Кира нашла скамейку под старым дубом, села, откинула косички за спину, и, наконец, откусила. Шоколадная глазурь хрустнула, мороженое растаяло на языке, и Кира прикрыла глаза от удовольствия.
Тишина. Ветер слегка шевелил листву. Где-то далеко, за деревьями, слышались голоса, но не мешали, не вторгались, просто существовали где-то там, в параллельной реальности.
Как же хорошо.
— Здравствуйте, Кира Олеговна.
Она вздрогнула и открыла глаза.
Перед скамейкой стоял тот самый парень, Максим, который обозвал её «фифочкой». Сейчас он был не в рабочей одежде, а в джинсах, в простой футболке.
— Вы? — выдохнула Кира, не зная — удивляться или возмущаться.
— Я, — спокойно ответил Максим. — Гуляю вот. Вы не возражаете? — он кивнул на свободное место рядом.
Кира хотела сказать, что возражает, но почему-то не сказала. Эскимо таяло в руке.
— Садитесь, — сказала Кира.
И сама удивилась тому, как это прозвучало, почти... по-дружески.
Максим сел.
— А что вы здесь делаете? В этом парке?
— Живу рядом, а вы?
— Тоже, не совсем рядом, минут 15 идти, но парк люблю.
Повисла пауза. Кира чувствовала, что молчать странно, но и говорить не о чем. Максим, кажется, чувствовал то же самое. Он смотрел на дорожку, где бегали дети, на деревья, на небо, куда угодно, только не на неё.
— Про фифочку, — сказал он вдруг, — я извиняюсь.
— Поздно, — ответила Кира, но улыбнулась. – Я уже услышала и обиделась.
— Знал бы, что вы мороженое любите, купил бы вам.
- Так купите, — неожиданно для себя выпалила Кира.
Максим встал:
- Никуда не уходите.
Он вернулся минут через десять:
- Я разное мороженое купил, то, которое вы ели, и еще, вдруг иное захотите.
Он повернул голову, посмотрел на её заплетённые, как в детстве косички. Взгляд был серьёзный, но в уголках глаз пряталась усмешка.
— Вы с косичками, как девочка, я вас даже еле узнал, — сказал он.
И Кира поняла, что краснеет, впервые за очень долгое время от обычного мужского внимания, которого ей так не хватало, и которого она так боялась.
— Вы всегда такой прямой?
— Всегда, это помогает жить.
— Даже с фифочками помогает?
— Особенно с ними, — кивнул он. — Фифочки бывают разные: одни - только покрасоваться стремятся, другие реально делом занимаются. Я тогда ошибся. Извиняюсь ещё раз.
— Принято, — сказала Кира.
Она посмотрела на него. Обычный парень. Прораб. Никакого пафоса, никаких ухаживаний, никаких попыток понравиться. Просто сидит рядом и говорит правду, еще и мороженым кормит.
— Вы часто здесь гуляете? — спросил он.
— Впервые за месяц или за два, совсем закрутилась, — честно призналась Кира.
— Тогда я вовремя пришел на прогулку, сам тут уже недели три не был.
Они ели мороженое вместе, уютно молчали, слушали шелест деревьев. И в этом молчании было что-то уютное, почти родное.
— Проводить вас? — спросил Максим, когда она засобиралась домой.
— Не надо, я большая девочка, сама дойду.
Тут мимо них прошел парень, заглядывая под скамейки. Он обратился к Кире с Максимом:
- Вы котенка такого, черного, не видели?