Кто-нибудь видел Михаила? - спросил начальник экспедиции, когда группа остановилась на привал.
– Он сказал, что сделает ещё несколько снимков и догонит нас.
– Давайте немного подождём, скоро придёт, - отозвался кто-то из участников и тихо усмехнулся. - Наш Мишаня романтик, хочет порадовать жену красивыми фотографиями.
Михаил работал топографом. Он нередко отправлялся в экспедиции вместе с геологами, уточняя старые карты и составляя новые. На этот раз уезжать ему особенно не хотелось: дома оставались жена Лена и маленькая дочка. Но его коллега слёг с воспалением лёгких, поэтому отказаться было невозможно.
После каждой поездки Михаил возвращался домой, делился с Леной впечатлениями и показывал снимки. Его фотографии были настолько хороши, что могли бы украсить любой журнал о природе.
– Миш, пожалуйста, будь осторожнее, - просила его жена перед отъездом, словно сердце подсказывало ей недоброе. - Вы же идёте в тайгу, а не гулять по южному берегу.
– Обещаю, ни одному медведю не позволю сделать меня своим обедом! - рассмеялся Михаил, поцеловал её и годовалую дочку и отправился туда, где его уже ждала команда.
Однако на стоянку он так и не вернулся.
Когда ждать дальше стало бессмысленно, группа отправилась на поиски. Но сумерки опустились слишком быстро, и обследование пришлось перенести до утра. С первыми лучами солнца поиски возобновились. Геологи прочесали лес на несколько километров вокруг, но Михаил словно исчез без следа.
И вдруг кто-то вскрикнул.
Все поспешили на голос. Перед ними открылась картина, от которой у каждого внутри всё похолодело. Зелёная, нетронутая поляна теперь выглядела так, будто здесь произошло нечто чудовищное. Трава была густо пропитана кровью, местами валялись клочья плоти.
– Посмотрите... - выдохнул самый молодой участник экспедиции, Витёк, и тут же, отвернувшись, не сдержался.
Среди этого беспорядка заметили фотоаппарат Михаила с порванным ремешком.
– Эх, Миша, Миша... - начальник экспедиции снял шапку. - Как же так? Что я теперь скажу его жене?..
Он поднял камеру. Объектив был повреждён, стекло треснуло, но сам фотоаппарат уцелел.
– А вдруг он всё-таки жив? - неуверенно произнёс пришедший в себя Вася.
– После встречи с медведем никто не остаётся в живых, - мрачно ответил старший товарищ.
– Но мы ведь больше ничего не нашли, - не сдавался Вася. - Ни одежды, ничего...
– А что тут ещё искать, - тяжело вздохнул один из старших геологов, похлопав его по плечу. - Медведь утащил всё, что осталось. Потом бы вернулся.
Вася вытер глаза рукавом.
– Ну зачем он отстал от группы...
– Теперь уже поздно об этом говорить, - сказал начальник. - Когда выберемся к людям, придётся сообщить его жене.
Ночной звонок разбудил Лену. Сердце болезненно сжалось от тревоги. Дрожащими пальцами она не сразу смогла принять вызов. Несколько фраз, произнесённых на том конце линии, лишили её дара речи. Лишь огромным усилием воли она удержалась на ногах, чтобы не рухнуть рядом с кроватью, где спала дочка.
Лена тихо поднялась, закрылась в ванной, включила воду и разрыдалась.
Михаилу было всего тридцать два года.
Когда геологи вернулись из экспедиции, ей передали его фотоаппарат. Подключив карту памяти к ноутбуку, Лена почти машинально перелистывала снимки, едва вглядываясь в них. Перед глазами всплывали фрагменты их общей жизни. Вот Михаил знакомится с ней. Вот переносит её через огромную лужу. Вот делает предложение. Вот встречает из роддома.
Михаил был для неё самым близким человеком. Родителей Лена лишилась давно, а теперь не стало и его. Нужно было жить дальше, хотя она с трудом представляла, как это возможно без мужа. Больше всего её угнетало то, что у неё не было даже места, куда можно прийти с цветами, посидеть в тишине, поговорить и выплеснуть то, что накопилось внутри. Всё, что осталось от её мужа, будто навсегда растворилось в тайге.
– Елена Валерьевна, вы меня слышите?
Детский голос вернул её к реальности. Это был ученик, с которым она занималась английским дома.
– Я уже весь текст перевёл...
Лена очнулась от тяжёлых мыслей.
– Ах, прости, задумалась. Ты молодец, у тебя уже гораздо лучше получается и понимать, и переводить.
Она проводила мальчика, закрыла дверь и прислонилась к косяку, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы. Но в этот момент её позвала дочь, тихо сидевшая в соседней комнате, чтобы не мешать занятиям, и Лена сразу поспешила к ней.
Репетиторством она занялась ещё тогда, когда узнала о беременности. Английский был востребован, поэтому учеников удалось набрать быстро. После рождения дочери Лена продолжила работать. Это был ещё один источник дохода помимо пенсии по потере кормильца. Но денег всё равно не хватало. Коммунальные платежи забирали почти половину всех средств. Оля быстро вырастала из одежды и обуви. А затем добавилась ещё одна неприятность: стиральная машина, словно выбрав самый неподходящий момент, вышла из строя и выплеснула на пол мокрое бельё в мыльной пене.
Вызванный мастер назвал стоимость ремонта, равную двум месячным выплатам.
– И дешевле никак? - Лена смутилась, прикидывая, насколько придётся урезать расходы.
– Ну, хозяйка, если хотите дешевле, можно и на доске стирать, - усмехнулся мастер, разглядывая молодую женщину. - А муж ваш что, сам не мог бы попробовать починить?
Лена поджала губы и отвернулась.
– Он не вернулся из экспедиции. Так что мы с дочкой вдвоём.
– Ох, простите, я не знал, - неловко сказал мастер. - Ладно, посмотрю, что можно сделать. Может, удастся немного снизить цену.
Когда работа была закончена, сумма действительно оказалась заметно меньше первоначальной. Лена так обрадовалась, что даже предложила мастеру чай.
– А кофе есть? - спросил он, вытирая руки. - От чая, говорят, цвет лица хуже становится. Кстати, меня Макар зовут. Если что-то ещё сломается, звоните лучше мне напрямую, а не через контору. Так дешевле выйдет.
Он сел за стол и протянул ей листок с номером телефона.
Лена поблагодарила.
– Тяжело одной, без мужа? - с участием спросил Макар, размешивая сахар в чашке.
Она лишь пожала плечами. Жаловаться не любила.
– А дочка где?
– В детском саду. Недавно начала туда ходить. Всё-таки ей там лучше, чем целыми днями сидеть одной в комнате, пока я занимаюсь с учениками.
Допив кофе, Макар засобирался.
– Спасибо, хозяйка. Телефон только не потеряйте, пригодится.
Лена не заметила, как перед уходом он украдкой окинул взглядом квартиру.
Когда Макар вернулся домой, из комнаты донёсся голос матери:
– Макарушка, ты мне кефир принёс, сынок?
Он заглянул к ней.
– Тьфу ты, нет, опять забыл. Завтра куплю.
– Ну вот, дожила, - тут же запричитала Раиса Фёдоровна. - Вырастила на свою голову. Даже стакан кефира в старости подать некому.
– Мам, ну что ты опять про этот кефир? - раздражённо ответил Макар. - Мне уже тридцать пять, а я всё на побегушках. Могла бы и сама сходить.
– Сам бы ты у меня сходил! Здоровый лось, а всё на моей шее сидишь, - не унималась мать.
– Вообще-то я работаю, если ты забыла. Только что стиралку чинил у одной вдовы. Муж у неё в тайге пропал, сказали, медведь его задрал. Осталась одна с дочкой, пришлось уступить в цене.
Он невольно вспомнил приятное лицо молодой женщины.
– Макар, а что это ты так улыбаешься? - подозрительно прищурилась Раиса Фёдоровна. - Что задумал?
– Да что я мог задумать? - удивился он.
– Жениться, например. Пора бы уже. Я не девочка, чтобы до старости тебя обхаживать. Хотелось бы и о себе подумать.
Макар усмехнулся, вспомнив, как мать браковала всех его прежних невест.
– Так ты выбирай себе по уму, - хмыкнула она. - А то приведёшь не пойми кого. Такие быстро бы тебя под каблук загнали. Ты у меня мягкий, тебя куда поведут, туда и пойдёшь.
– А сейчас-то ты чего про женитьбу завела? - нахмурился он.
– Да потому что судьба тебе сама подарок в руки даёт, - оживилась мать. - Если вдова и вправду симпатичная, квартира своя, ребёнок уже есть, денег вечно не хватает. Чем не вариант?
– Тебя даже ребёнок не смущает? - поразился Макар.
– А что тут такого? Он же не твой. Удочерять никто не заставляет. Зато с младенцем возиться не придётся, всё уже готово. Переедут к нам, её квартиру сдадим. Это будет лишняя копейка. А здесь и повар будет, и уборка, и хозяйство. Тебе по сторонам бегать не надо, всё рядом. Девочке много не нужно: иногда сладкое купишь, одежду, обувь. А мать её тебе до конца жизни благодарна будет.
Макар расхохотался.
– Ты так рассказываешь, будто она уже согласилась.
– А ты не мнись. Прояви настойчивость, - строго сказала мать. - Иначе найдётся кто-то пошустрее. Купи торт, цветы, девочке игрушку. Скажи, что заметил неисправную розетку, мол, это опасно. В общем, действуй.
Она подробно объяснила сыну, как себя вести, и стала ждать.
Лена очень удивилась, когда у двери снова появился Макар. В одной руке он держал букет и торт, в другой - плюшевого медведя.
– Это вам, - сказал он. - А это вашей дочке.
– Зачем? - растерялась Лена, даже не подозревая, зачем он пришёл.
– Я в прошлый раз заметил, что у вас розетка искрит там, где стиральная машина включается. Это ведь небезопасно. Вдруг замкнёт...
Он неловко переминался на лестничной площадке.
– Ой, а мне сейчас совсем нечем платить, - испуганно призналась Лена.
– Да не надо ничего. Я просто по-человечески, от души, - поспешно отмахнулся Макар. - Сами вы всё равно вряд ли полезете чинить.
Лена неуверенно впустила его. Минут десять он возился с розеткой, делая вид, что действительно что-то исправляет, а затем торжественно объявил:
– Ну вот, всё готово. Можно принимать работу.
– Спасибо вам. Даже не знаю, как вас благодарить...
– Может, сходим куда-нибудь? - неожиданно предложил Макар.
– Мне скоро за дочкой идти.
– Так давайте вместе. В торговом центре есть хорошее кафе и детская игровая комната. Дочка поиграет, а вы немного развеетесь.
Так началось их общение.
Макар оказался внимательным, в меру остроумным, часто приглашал Лену и Олю гулять. Постепенно она привыкла к нему. А Оля даже стала с нетерпением ждать, когда же придёт "дядя Макал".
Однажды Макар сказал:
– Лен, я хочу познакомить тебя со своей мамой.
Раиса Фёдоровна встретила их с дочкой радушно. Весь вечер она нахваливала и Лену, и Оленьку, между делом подчёркивая, какой у неё замечательный сын: хозяйственный, надёжный, любящий детей, мечтающий встретить хорошую жену, именно такую, как Лена.
– Для него и чужой ребёнок не помеха, - умилённо глядя на Олю, говорила Раиса Фёдоровна. - Будет любить как родную. А если это такая чудесная девочка, как Оленька, то Макарушка в ней души не чаял бы. Правда, сынок?
Макар смущённо покашливал и бросал взгляды на Лену, которая тоже не знала, куда себя деть. Лишь Оля чувствовала себя легко, болтая обо всём подряд.
Через полторы недели после этого знакомства Макар сделал Лене предложение. Она попросила время подумать. Взвесив всё, согласилась. Оле нужен был отец, Макар хорошо относился к девочке, да и мужская поддержка в доме казалась важной. Особой любви Лена к нему не чувствовала, но была благодарность и спокойная симпатия. Этим она и убедила себя.
Пышного торжества не было. Они просто расписались в ЗАГСе, после чего Макар перевёз жену и падчерицу к себе.
– У нас места много, всем хватит, - уверял он. - Мама иногда сможет посидеть с Олей. А твою квартиру лучше сдавать и откладывать деньги дочке на учёбу. Откроем для этого отдельный счёт.
Он говорил так убедительно, что Лена согласилась. Квартиру сдали на длительный срок. Счёт Макар открыл сам и стал переводить туда деньги от аренды. Лена продолжала заниматься с учениками уже на новом месте.
Но вскоре у свекрови случился приступ. Она застонала, повалилась на диван, закатила глаза и захрипела. Испуганная Лена вызвала скорую. Женщину увезли в больницу. На следующий день Лена навестила её, привезла фрукты и домашнюю еду. Раиса Фёдоровна уже пришла в себя, хотя странно подёргивала головой.
– У меня был микроинсульт, - сообщила она невестке. - Врач велел покой и тишину. А твои ученики меня раздражают. Шумят. Да и вообще, чужим людям в моём доме делать нечего. Мало ли что пропадёт, потом ищи виноватых.
– Но мне ведь надо работать...
– Можешь заниматься онлайн? - слабым голосом переспросила она.
– Да, могла бы с ноутбука.
– Только этого ещё не хватало, - простонала свекровь, снова закатывая глаза. - Так ещё и электричества больше уйдёт. Нет, бросала бы ты это. Неужели мы не сможем прокормить тебя с Оленькой? А мне, кажется, ещё и помощь понадобится. Я ведь пока совсем не хожу...
– Даже не знаю... Не хотелось бы сидеть у вас на шее.
– Что ты такое говоришь? Мы же родня, семья...
С неохотой Лена согласилась. Вернувшись домой, она сообщила ученикам, что занятия больше проводить не сможет.
Через три дня Макар привёз мать из больницы и уложил в её комнате.
С этого дня у Лены началась совсем другая жизнь.
С утра она готовила завтрак мужу и дочке, отдельно - свекрови, по особой диете, которую назначил знакомый врач. Меню было такое, словно речь шла не о домашнем питании, а о столе для особых персон. С каждым днём Раиса Фёдоровна становилась всё капризнее. Она заставляла переделывать еду снова и снова: то недоварено, то пересушено, то пересолено. Кроме того, Лена должна была каждый день расчёсывать её и делать массаж, чтобы не появились пролежни, как поясняла свекровь с явным удовольствием от собственной власти.
Лена и представить не могла, насколько тяжёлым окажется уход за лежачим человеком. К вечеру, совершенно выбившись из сил, она готовила ужин на всех, потом спешила за Олей в садик. Единственная передышка наступала поздно вечером, когда, убрав кухню, Лена ложилась рядом с дочкой, чтобы почитать ей книгу, и почти сразу засыпала.
Макар после свадьбы уже совсем не походил на того обходительного мужчину, которым казался прежде. Он раздражался, если жена не приходила к нему ночью.
– Ты вообще-то должна спать с мужем, а не с ребёнком, - хмуро говорил он по утрам, когда Лена выходила из детской.
– Прости, я очень устаю, - пыталась объяснить она. - Если бы ты иногда забирал Олю из садика или хотя бы заходил за продуктами, мне было бы немного легче. Я засыпаю с книгой в руках.
– И как только у тебя язык поворачивается такое говорить! - тут же вмешивалась свекровь, услышав разговор через стену. - Макар целыми днями работает, а ты дома сидишь. Приготовить еду, немного прибраться, где никто и не сорит, вот и все твои заботы. Жалуется так, будто камни таскает. Кстати, отвези меня в ванную. Мыться пора.
Именно это давалось Лене особенно тяжело. Свекровь была женщиной крупной, значительно тяжелее её. Лене приходилось усаживать её в инвалидное кресло, везти в ванную, пересаживать в душевую кабину, мыть, потом проделывать всё обратно. После таких дней у неё ещё долго ныла спина. Но стоило боли немного утихнуть, как наступало время следующего купания.
Так прошёл год.
Лена сильно похудела, осунулась. Макар не помогал ей ухаживать за матерью.
– И как ты это себе представляешь? - искренне удивился он, когда жена попросила помочь хотя бы в дни купания. - Я не могу таскать голую мать. Она, между прочим, женщина, пусть и пожилая. Это неприлично. И за продуктами мне ходить некогда, у меня заказов полно. Я домой без сил прихожу, а тут ещё ты со своими претензиями.
Спорить Лена не хотела. Не хотелось снова объяснять, что уход за его матерью отнимает у неё не только силы, но и всё душевное спокойствие. Поэтому она перестала просить помощи.
Для Оли Макар ничего не жалел: покупал фрукты, игрушки, одежду, обувь. А вот про себя Лена давно забыла. Свекровь только отмахивалась:
– А тебе зачем? Ты же дома сидишь, не работаешь. До магазина и в старом можно дойти. Перед кем тебе наряжаться?
Однажды днём, когда свекровь после плотного обеда дремала, Оля была в садике, а Макар собирался ненадолго заехать домой пообедать, Лене позвонили.
– Леночка, это тётя Валя, соседка по даче. Помнишь меня?
Лена вздрогнула. За всеми событиями она совсем забыла о старой даче Михаила. Маленький дом, окружённый плодовыми деревьями, стоял без присмотра почти два года.
– Конечно, помню, тётя Валя.
– Тут такое дело, - понизила голос соседка. - Кажется, в вашем доме кто-то поселился. Вчера поздно вечером я видела свет в окне. А вдруг это какие-нибудь чужие люди? Дом испортят.
Лена посмотрела на часы. До вечера было ещё далеко, можно было успеть съездить туда и вернуться, даже забрать Олю вовремя. Собираясь, она на всякий случай захватила перечницу с красным перцем. Где-то слышала, как одна девушка таким способом смогла отбиться от хулиганов.
– Раиса Фёдоровна, мне нужно съездить на дачу, - заглянула она к свекрови.
Та сделала вид, что спит, и Лена тихо прикрыла дверь.
Тётя Валя встретила её у калитки.
– Я видела, как из дома какой-то мужчина выходил, - шёпотом сказала она. - Может, полицию вызвать? Одной туда идти боязно.
– Ничего, я подготовилась, - слабо улыбнулась Лена, показывая перечницу.
– Если что, кричи. Я с лопатой прибегу. А сама туда не полезу, страшновато.
Крепко сжав в руке керамическую перечницу, Лена пошла к дому. Осторожно толкнула дверь. Она оказалась не заперта. Внутри пахло сыростью, но было видно, что здесь недавно кто-то находился. На столе стояли чайник и кружка с недопитым чаем, у входа висела штормовка, на лавке у окна лежал рюкзак.
"Ну хоть не разгромили", - подумала Лена.
Она уже собиралась уйти, решив, что пусть кто угодно живёт здесь, если при этом присматривает за домом, как вдруг снаружи послышались шаги. Повернулась ручка. В следующую секунду, едва дверь открылась, Лена машинально выбросила руку вперёд, и облако жгучего перца ударило прямо в лицо вошедшему.
Мужчина взвыл, на ощупь метнулся к умывальнику и начал лихорадочно смывать порошок.
– Господи, что я наделала! - ахнула Лена, сама закашлявшись, потому что перец попал и ей.
Наконец незнакомец повернулся, вытирая слёзы. Лена посмотрела на него и лишилась чувств.
Когда она пришла в себя, на краю дивана сидел Михаил и улыбался.
Он сильно изменился: борода, усы, смуглое лицо, на котором появились резкие морщины. Но узнать его было невозможно не сразу, а мгновенно. Это был он.
– Ну что, очнулась, грозная защитница? - с мягкой усмешкой спросил Михаил.
Лена смотрела на него широко раскрытыми глазами.
– Ты... Ты же...
– Считался пропавшим? - тихо подсказал он.
Она судорожно кивнула.
– Как видишь, жив, - сказал Михаил и посмотрел на неё с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание.
– Почему? За что ты так с нами?.. - выдохнула Лена, приподнялась и бросилась на него, ударяя кулаками по плечам и груди, захлёбываясь рыданиями.
Он сначала терпеливо принимал её удары, а потом крепко обнял.
– Всё, всё, тише... Теперь я рядом.
Когда она немного успокоилась, Михаил поставил чайник на плитку и рассказал, что произошло тогда в тайге.
Он отстал от группы, потому что захотел сделать ещё несколько снимков для Лены. Вдруг услышал, как в лесу с треском ломается валежник, будто через чащу продирается что-то очень крупное. Испугался, побежал, несколько раз упал, где-то выронил камеру, а потом всё погрузилось во тьму.
Очнулся он в маленькой лесной хижине. Оказалось, что он провалился в старую охотничью яму, ловушку для зверя, сильно ударился головой, сломал ногу и ключицу. Нашёл его дед Прохор, человек, который когда-то был осуждён за чужую вину, разочаровался в людях и ушёл жить в тайгу. На тот момент Прохору было восемьдесят два года, но он оставался крепким и выносливым.
Именно Прохор выходил Михаила. Полтора года тот прожил у него, почти ничего не помня о прежней жизни. Память возвращалась постепенно. Дед рассказал, что нашёл Михаила недалеко от поляны, где медведь растерзал кабана. Они поняли, что геологи, скорее всего, приняли увиденное за следы гибели Михаила и больше его не искали.
Два месяца назад Прохор ушёл из жизни, просто не проснулся однажды утром. Михаил к тому времени уже окреп и решил вернуться. Придя в город, он узнал, что Лена снова вышла замуж и живёт с другим мужчиной. Поэтому тревожить её не стал. Решил поселиться на даче. А потом появилась она, с перечницей в руке.
Михаил улыбнулся, и от этой родной, давно забытой улыбки у Лены вновь хлынули слёзы.
– Оленька... Она так выросла, - всхлипывала Лена. - И стала так похожа на тебя...
– Лен, ты любишь его? Своего нынешнего мужа? - Михаил осторожно взял её лицо в ладони, огрубевшие от лесной жизни.
Она отчаянно замотала головой, прижала его руки к губам и, плача, прошептала:
– Нет, Миш, никогда не любила. Я всегда любила только тебя и буду любить. Не знаю лишь, сможешь ли ты меня простить.
– Глупая, - тихо ответил он, обнимая её. - Это я должен просить у тебя прощения. Тебе пришлось столько вынести из-за меня.
Через час Лена вышла из дачного домика.
– Я вернусь с Олей, - сказала она, коснувшись щеки Михаила. - И тогда мы всё решим. Только дождись нас.
Вернувшись в квартиру, чтобы сказать, что уходит, Лена открыла дверь, прислушалась и застыла.
На кухне свекровь бодрым, совершенно здоровым голосом яростно спорила с сыном.
– Я тебе говорю, она ничего не узнает. А если и узнает, что она тебе сделает? В суд пойдёт? Правда-то на нашей стороне. Ты работал, она нет. Ты содержал и её, и девчонку. Она тебе ещё благодарна должна быть за такую жизнь. Квартиру её сдаёшь, деньги тратишь на нас, и всё прекрасно.
– Да надоело мне уже смотреть на её кислое лицо, - раздражённо отвечал Макар. - Я встретил другую женщину, яркую, красивую. Не то что эта.
– Вот глупый, - всплеснула руками Раиса Фёдоровна. - Это тебе нужна была хозяйка, помощница, сиделка. А потом, глядишь, и квартиру на себя бы переписал. Да ещё и дача, оказывается, есть...
– Есть. Только не для вас, - спокойно произнесла Лена, входя в кухню.
От неожиданности Раиса Фёдоровна вскочила на ноги, мгновенно забыв о своей недавней беспомощности.
– Вот это да, - усмехнулась Лена. - А вы, оказывается, чудесным образом поправились.
– Ты что себе позволяешь? - выдавила свекровь.
– А вы? - так же спокойно спросила Лена. - Единственная амёба здесь - это не я. А ты, Макар, живёшь по указке матери, боишься сказать ей лишнее слово. Рядом с тобой любой потеряет себя. Я тоже почти потеряла. Всё принимала за заботу о дочери, терпела, оправдывала вас. Но хватит.
Она бросила ключи на стол, прошла в комнату и начала собирать вещи. Ничего лишнего не брала.
– С жильцами я сама разберусь, - сказала она. - Все деньги за квартиру ты мне вернёшь. Иначе будешь отвечать по закону. Надеюсь, всё это останется в прошлом, как тяжёлый сон.
С этими словами Лена вышла из квартиры, закрыла за собой дверь и сделала шаг навстречу новой жизни, в которой наконец снова появился свет.