Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 156
Спустя сутки благодаря неустанной заботе медперсонала некоторые легкораненые уже спокойно садились на койках, а те, у кого не были задеты ноги, даже ходили по госпиталю. Одним хотелось пойти покурить или оправиться, другим просто надоедало постоянно лежать, и хотелось размять мышцы. Это было необходимо не только ради пусть небольшого на развлечения, а еще и в целях собственной безопасности. Если вдруг враги нагрянут, нужно их встретить в состоянии отличном от того, когда просто лежишь и даже ходить не можешь.
Усилия импровизированного полевого госпиталя способствовали тому, что через неделю большая часть бойцов сможет вернуться в строй. В сложившихся условиях каждый был на счету. Требовалось как можно скорее создать в новом месте пункт долговременной обороны, – точно такой же, какой был в предыдущем городе. Или, по крайней мере, подобный ему.
Одним из главных плюсов здешнего места было наличие заброшенного аэродрома. В свое время он был построен французами и использовался для быстрой переброски их частей в эту местность. Но в какой-то момент колонизаторы решили, что удерживать эту территорию им больше нет смысла. Сели на свои военно-транспортные самолеты и улетели.
Командир М’Гона организовал блокпосты не только на дорогах, ведущих в город с разных направлений, но один на аэродроме. Конечно, никто не думал, что у боевиков найдутся самолеты или вертолеты, и они решат перебрасывать подкрепления по воздуху. Небольшой отряд обосновался там для того, чтобы, когда прибудет помощь от АК, и если в этот момент нападут террористы, то подкрепление сможет спокойно приземлиться и развернуться.
Думая о том, сколько задач решают местные военные, доктор Креспо удивлялся их выносливости. Целый день находиться на изматывающей жаре, имея лишь незначительные запасы воды и еды, а также ограниченное количество боеприпасов, – при всей своей мощи, Корпус не мог направлять сюда вооружение вагонами, – это было равносильно подвигу. А самое сложное заключалось в том, что у многих из военных родственники находились на подконтрольных террористам территориях, и это создавало для них особую угрозу: если кто-то расскажет боевикам, где служит твой брат, муж, племянник и так далее, – могут всю семью вывезти в пустыню и расстрелять.
Кроме того, испанец понимал, насколько мало людей у командира М’Гона. Читая книги и глядя фильмы о Великой Отечественной войне, мы привыкли к тому, что боевые действия ведутся на широком фронте, в них участвуют сотни тысяч, миллионы человек. Здешняя обстановка была совершенно иной: во всей местной армии не более сорока тысяч человек, – это примерно население небольшого провинциального городка в России. Это при том, что во всей стране насчитывается около 22 миллионов человек, а её площадь чуть больше 1,2 миллиона квадратных километров – это почти как наша Тюменская область с входящими в её состав Ханты-Мансийским и Ямало-Ненецким автономными округами.
Проще говоря, отряд командира М’Гона даже по местным меркам был невелик, – Рафаэль не смог бы сказать точно, поскольку не знал, но догадывался, что это порядка двухсот человек, то есть даже меньше, чем российский батальон. Оставалось надеяться на то, что эти парни, прошедшие огонь и песок, выдержат. Разумеется, при поддержке АК.
***
Николай Афанасьевич Артамонов отзвонился Лере ближе к вечеру следующего дня. Голос у него был усталый, но спокойный – насколько вообще может находиться в таком состоянии человек, чья дочь находится в зоне боевых действий, да к тому же решила заключить контракт с военным ведомством.
Он сообщил дочери, что все перемещения грузов в Мали остановлены до особых распоряжений. Программа поставлена на паузу. Возможно, будь она государственной, то всё равно бы продолжалась, но законы бизнеса однозначно диктуют свои условия: если где-то сплошной форс-мажор, вкладывать туда деньги бессмысленно. Лера это прекрасно понимала, поэтому спорить с отцом и уговаривать его продолжать не стала.
Испанец, конечно, видел, как она нервничает из-за того, что не может заниматься перспективными проектами, ради которых, собственно, сюда и приехала. Ее деятельная натура жаждала заниматься созиданием, а не латать дыры. Но пока приходилось терпеть и решать вопросы жизнедеятельности госпиталя.
Всех успокаивало то, что уже несколько дней они не слышали стрельбы и взрывов. Напряжённые тела расслаблялись, голоса становились громче, даже смех иногда прорывался там, где еще вчера была только тишина. При встрече Бонапарт сказал Лере с грустной усмешкой:
– Несбыточной мечтой оказалось твое пиво. Сейчас там, эти, бородатые, может быть, хлещут моё светлое пенное.
Надя ухмыльнулась, поправляя повязку на руке одному из бойцов:
– Они такие же мусульмане, между прочим, как и ты сам.
– Ну и что? – тёзка императора махнул рукой. – Видел я многих из них, доводилось по службе сталкиваться. И хочу сказать безо всякого секрета: пьют алкоголь так, что за ушами трещит. Тем более что пиво у нас, в Мали, тоже делают. Из проса. «Доло» называется. По сравнению с вашим, конечно, – моча ослиная. Но, как говорится, на безрыбье и раком рыбу…
Рафаэль, Надя и Лера расхохотались. Бонапарт уставился на них:
– Я что-то не так сказал?
– Ну безрыбье и рак – рыба, – так правильно звучит поговорка, сдерживая смех, сказала Лера. – А то, как ты ее произнес, означало, что ты собрался с рыбой любовью заняться.
Охранник сделал большие глаза и приоткрыл рот.
– Больше никогда не буду произносить русские поговорки! – пообещал он.
– Никогда не говори никогда, – философски заметил Креспо. – Так что там это «Доло»?
– Да так себе, пиво как пиво. Кстати, здесь его употребляют тысячелетия, и начали еще, когда ислама в помине не было, и христианства тоже, все были язычники, – с умным видом заявил Бонапарт.
Лера улыбнулась:
– Как только всё уладится, первый груз из России пойдет, тебе лично ящик преподнесу за все твои старания.
– Было бы очень неплохо, Валерия Николаевна, – ответил охранник, приложив руку к сердцу.
У него сегодня было дежурство с военными на аэродроме – охранять стоянку техники, следить за взлетной полосой, чтобы никто не подкрался с пустыни. Поэтому он пришел получить сухой паек и набрать воды. Увидев Леру, вспомнил, чего его лишили – холодного пива в жаркий день, – и еще раз вздохнул, – грустно одному, без Андре.
***
Если бы не стесненные обстоятельства – не война, не бегство, не постоянное ожидание атаки, – то их работу можно было бы назвать рутиной. Нудной, однотонной, выматывающей. Каждый день: осмотры, измерения температуры и давления, уколы, таблетки, перевязки и прочие процедуры. Почти всё время работающая полевая кухня во дворе школы – запах гречки и тушенки, который, кажется, уже въелся в стены. И – ожидание стрельбы. Оно не уходило никак – сидело где-то глубоко в мозгу, напоминая о себе каждый раз, когда с улицы доносился резкий звук.
Правилом стало каждодневное посещение госпиталя начальником базы Ковалёвым и каждодневный пересказ новостей. Люди ждали их, как воды в пустыне: всём хотелось верить, что там прозвучит нечто обнадеживающее, дающее возможность еще один день провести в спокойствии.
Сегодняшнее утро ничем другим от предыдущих не отличалось. Утренняя прохлада – та короткая, драгоценная, которая длится не больше часа, – рассекается первыми лучами солнца, и тут же включается режим духовки. Воздух становится плотным, горячим, он давит на лицо, на руки, забирается под одежду. Лера встала немного раньше Рафаэля – бесшумно, чтобы не разбудить. Должны были привезти воду. Водовозка уехала к скважине еще вечером, и теперь ее ждали, как гостя с подарками.
Вчера вечером всех собрал Ковалёв. В середине беседы – он старался сейчас говорить помягче, не так жестко, как на базе, – встал вопрос о гигиене. Прошло уже четыре дня после отхода. Всё это время в одной одежде, в поту, в пыли. Они обтирались влажными салфетками – кто где мог, – но это проблему не решало. Тело зудело, голова чесалась, и запах был таким, что даже сами себе не нравились. Митрофан Петрович предложил заново отстроить душевые – по временной схеме, из подручных материалов, но с ограничением лимита воды на человека. Все согласились. Это намного лучше, чем салфетки.
Потом он рассказал о том, что штаб АК формирует конвой снабжения для всех опорных пунктов, расположенных на северо-востоке от Бамако. Конечной точкой будет как раз здешний город – до него дойдут машины с топливом, медикаментами, продовольствием, боеприпасами.
– Возвращение на прошлую базу пока не рассматривают, – с горечью сообщил он. – Пока в самом населённом пункте бандиты. Их число неизвестно. Разбрелись, как тараканы и если начать выбивать, понадобится очень много времени, и сам город сильно пострадает, потому пока говорить об этом не стоит. Командованием решено организовать временную базу здесь. Пока в школе. Да, тесно, душно, но крыша над головой есть. А местная администрация ищет подходящее помещение – что-то побольше, с нормальными стенами и возможностью развернуть настоящий госпиталь.
– Вопрос гигиены решать надо прямо сейчас, не откладывая, с этим будем решать сегодня же. Эпидемий нам только не хватало.
Понятно, что выполнение задачи сразу же легло на плечи Леры. Назвалась груздем – полезай в кузов. Когда Митрофан Петрович это озвучил, она по-военному коротко ответила:
– Есть организовать душевые кабины, – и даже спрашивать не стала, из каких материалов это всё делать, кто будет монтировать и тому подобное.
В тот же вечер Ковалёв торжественно вручил Лере подписанный контракт с АК. Бумага была простая, на двух листах, с печатью и подписью, но девушка держала ее так, будто это был какой-то высший орден.
– Теперь, Валерия Николаевна, – сказал Ковалёв, и в голосе его проскользнула редкая теплота, – вы одна из нас.
Конечно, были аплодисменты – и от раненых, и от врачей, и от африканок, которые хлопали, хотя не до конца понимали, что происходит. И радостное лицо Леры – на секунду совсем юное, беззащитное, каким оно было до всей этой истории. Потом Рафаэль поцеловал ее в висок и сказал:
– Поздравляю вас, Валерия Николаевна, с повышением! Из просто санитарки в начальники госпиталя. Это стремительный рост карьеры, – за что тут же получил тычок локтем в бок – полновато, но весело.
***
Сегодня Лера ждала водовозку с нетерпением, почти с детским. Вчера за день сумели сделать четыре душевых по временной схеме – из досок, брезента и старых бочек, которые нашли в городе. Надо было налить в них артезианскую воду – холодную, как в горной реке, чтобы она согрелась под солнцем хотя бы до приемлемой температуры, и можно было искупаться. Смыть с себя красно-бурую пыль – она была везде, в волосах, под ногтями, в складках кожи, – и пот, который сох и снова проступал выступал, бесконечно. И наконец-то переодеться в чистое – то, что удалось постирать руками и высушить на солнце за час.
«Простые житейские радости, – глядя на всё это, думал Креспо. – Тем, кто сейчас живёт в России, невдомек, что есть места в Африке, где до сих пор люди пьют кровь животных пополам с молоком. Просто потому, что у них почти нет питьевой воды. Здесь хотя бы имеется артезианская скважина.
Но было мало топлива – насос работал от дизеля, находившемся на особом счету. Поэтому сообщение о том, что формируется конвой, в составе которого несколько наливняков с горючкой, всем подняло настроение. Прошло всего четыре дня, и при встрече с Рафаэлем, впервые после ухода из прежнего места, и Зизи – та самая, которая, будучи страшно напугана происходящим, всё время плакала, – скромно улыбнулась. Краешками губ, неуверенно, но нашла в себе силы. «Значит, будем жить, – подумал Рафаэль. – Если Зизи улыбается – всё будет хорошо».
Все эти четыре дня в госпиталь приходили бойцы М’Гона. Мелкие ранения – царапины, ссадины, потертости от снаряжения, повреждения от падений на каменистой почве. У кого-то загноился палец, у кого-то разбита губа, у кого-то – подозрение на растяжение, у нескольких – пищевое отравление. Всё нужно было обработать, перевязать, дать таблетку или укол.
Медики не имели права игнорировать ни одного обратившегося ввиду малочисленности тех, кто их защищает. Да и не собирались так поступать, понимая: тут любая инфекция может вывести бойца из строя на неделю, а если это превратится в эпидемию, – город останется без защиты. Этого допустить ни в коем случае было нельзя: вокруг – пустыня, камни и песок. Не знаешь, откуда ждать нападения. К тому же местность неоднозначная: с севера, запада и юга – бескрайние просторы, почти ровные. Но на северо-восток, востоке и юго-востоке, полукольцом, – холмистая местность, где в распадках можно укрыть многие сотни боевиков, если запланировать нападение. ИТ не имелось никакой возможности контролировать всё это пространство, тянущееся на северо-восток до самого Алжира.