Моя подруга была юристом 10 лет. Большую часть времени она обаятельна и непринуждённа. Она из тех подруг, которым вы позвоните, если вам нужна помощь с переездом или если вы хотите обсудить свой разрыв с парнем.
Вы бы не знали, расслабленно проводя с ней время на диване за просмотром «Любви в спектре» во вторник днём, что она также умеет спорить как прокурор-бульдог, поминутно выставляющий счета.
Однажды они с мужем гостили у меня. Оба были измотаны, пытаясь спланировать отпуск в 11 часов вечера, когда произошла смена костюма в середине выступления Сабрины Карпентер. Сценический свет гаснет, и внезапно мы оказываемся в зале суда. Доказательства за и против квартиры в Лиссабоне излагаются в мрачных деталях. Её муж на месте свидетеля, рука на Библии, произносит: «Клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, ваша честь».
Со стороны это забавно. Изнутри она не знала, что сделала это. Когда я указал на это, она была ошеломлена. Она провела десять, работая настойчивым младшим юристом, едва держась на плаву, и теперь, десять лет спустя, эта её версия всё ещё управляла шоу, когда она достаточно уставала, чтобы переключиться на автопилот.
Это хорошо известный механизм, называемый «тренировка в усталом состоянии».
Если взять профессионального игрока, отдохнувшего, он будет забивать штрафные броски весь день. Если взять того же игрока, заставить его бегать до тошноты, а затем поставить на линию штрафных, он будет промахиваться гораздо чаще. Именно такова реальная ситуация в четвёртой четверти, когда они выполняют победный бросок за 2 секунды до конца.
Спортивно-научный термин — это специфичное для состояния обучение: условия, в которых вы осваиваете навык, кодируются для его воспроизведения. Вы не просто запоминаете движение; вы запоминаете состояние, к которому это движение относится.
Вы не профессиональный баскетболист, и я тоже.
Вы всегда что-то тренируете. У вас нет возможности отказаться от тренажёрного зала.
Каждый час, проведённый в нестабильном состоянии, — это не потерянное время, это повторение. И если вы занятой современный человек, живущий на пределе возможностей, то повторения, которые вы выполняете чаще всего, — это повторения в ваших худших состояниях.
Прежде чем я узнал о методах тренировок профессиональных баскетболистов, я думал, что лучший способ не быть хуже в усталом состоянии — это просто меньше уставать. Я досконально изучил лайфхаки из подкастов Хубермана до основания. Но, управляя стартапом, я просто делал больше дел с моей дополнительной энергией и в итоге всё равно оказывался ворчливым. В какой-то момент один из сотрудников сказал мне: «тебе нужно исправить выражение своего лица на совещаниях».
То, что я упускал, — это то, что не бывает «вне работы». «Настоящий я», которого я постоянно обещал людям, который иногда появлялся, когда у меня временно всё было в порядке, получал меньше практики, чем уставший я, голодный я, перестимулированный я.
По объёму, версия меня, которая действительно тренировалась, была той, за которую мне потом приходилось извиняться.
Назовём это вашей Уставшей версией. Не худшей версией вас в моральном смысле, но самой тренированной. Ваша нервная система запускает Уставшую версию, когда у неё заканчиваются ресурсы.
Кем вы являетесь в изнеможении, часто является тем, кем вы являетесь, когда это наиболее важно.
Важные моменты не волшебным образом выпадают на ваши хорошие дни. Во время трёхчасового спора с партнёром или когда ваш ребёнок говорит вам, что он облажался, после изнурительного рабочего дня, вы должны собраться и сделать бросок, уставший или нет.
Эти моменты имеют тенденцию случаться, когда вы уже истощены, когда у вас закончился бюджет на саморегуляцию, и вы обращаетесь к тому, что наиболее натренировано в этом состоянии.
Если вы повторяли свою Уставшую версию в течение десяти лет, ваша Уставшая версия — это та, которая появляется.
Вы видели это.
Инженер, который становится резким и тихо снисходительно говорит: «Я думаю, вы, возможно, неправильно понимаете суть вопроса».
Менеджер, который тактично уклоняется: «Давайте обсудим это позже», «Это отличная мысль, я вернусь к ней».
Родитель, который становится жестоким со своим ребёнком в тоне, который он никогда бы не использовал с коллегой.
Партнёр, который становится холодным и молчаливым и заставляет вас бегать за ним, чтобы всё исправить.
Друг, который шутит слишком злую шутку в самый неподходящий момент, а затем переходит в защиту.
Извините, извините, я устал, я не имел этого в виду.
Но вы ИМЕЛИ это в виду.
Или, скорее, версия вас, у которой было больше всего уставшей практики, имела это в виду. Оговорка «извините-извините-я-устал» — это та часть, где вы пытаетесь убедить себя, что это повторение не считается.
Оно считается. Оно добавлено в ваш постоянный процент попаданий со штрафных, потому что это произошло в игре.
Моя наиболее Уставшая версия имеет 2 хорошо отработанных приёма:
1) Стать пренебрежительным придурком — «То, что ты говоришь, даже не имеет значения. Можешь попытаться выражаться яснее или перестать говорить».
2) Полностью закрыться — «Я просто не могу сейчас с тобой разговаривать, пожалуйста, оставь меня в покое».
Как только вы видите это в себе, вы начинаете видеть это во всех. Это модель, которую вы можете научиться распознавать в себе и других. Вы можете наблюдать, как коллега становится всё более резким и небрежным в течение долгого дня, и вы понимаете, что он переключился в Уставшую версию.
Итак, что с этим делать?
Советы по саморазвитию вам здесь не помогут. Вы не сможете победить это с помощью 30-точечного ритуала заботы о себе. Нервной системе всё равно, кто вы, когда вы полностью отдохнули. Она заботится о специфичных для состояния повторениях.
Долгое время я думал, что самым эффективным шагом было стать элитной версией себя всё время. Всегда быть хорошо отдохнувшим, стремиться к постоянной энергии и идеальной саморегуляции. Этому учит методика продуктивности из книг по саморазвитию — делать элитные вещи. Стать лучшей версией, а затем играть в лучшую игру.
Но я почти никогда не являюсь тем человеком, и вы тоже. Версия меня, которая на самом деле появляется в большей части жизни, — это версия, которая на пределе возможностей, немного голодна и не выспалась, чтобы уложиться в срок.
Если я жду, чтобы тренировать своего настоящего себя, пока условия не станут идеальными, я практически никогда не тренируюсь.
Повторения, которые наращивают мышцы в тренажёрном зале, — это повторения в конце подхода, когда вы изо всех сил пытаетесь сохранить форму. Тот шаткий последний повтор и есть тренировка.
Быть уставшим и почти сорваться, а затем взять себя в руки, сорвавшись «только наполовину», — это большой успех, а не половина неудачи. Это то повторение, которое имеет наибольшее значение. Это момент, когда вы действительно входите в оптимальную тренировочную зону. Быть даже на 10 процентов лучше в изнеможении — это огромный прогресс, потому что именно там часто происходят самые важные вещи.
Когда я понял это, я начал пытаться тренировать себя становиться лучше именно в усталом состоянии. Я разработал небольшой ритуал, в котором между встречами спрашивал себя, насколько я устал. Я начал отображать различные уровни усталости и то, какое поведение меняется на этих этапах. Имея эту информацию, я начал намеренно практиковать нелепые, но эффективные новые привычки, такие как «помнить о своих целях и искренне улыбаться во время звонков», даже если я чувствовал, что умираю.
Это целенаправленная практика, специально ориентированная на повторения в усталом состоянии.
Если это звучит как большая работа, значит, вы правильно понимаете. Вы не становитесь профессионалом, хорошо забивая штрафные в спортзале; вы делаете это, забивая в четвёртой четверти, когда ваше сердце стучит в барабанных перепонках.
Так что обратите внимание. Худшая версия вас — это та, которая получает всю практику.
Это перевод статьи Trailheads. Оригинальное название: "The Worst Version of You Is Getting All the Practice".