Ещё один пример ретро-этнографии: опубликованный в 1873 году очерк некоего А. Раевского о загадочной Мордве...
А как ещё охарактеризовать народ, который выглядит, как русские, одевается, как русские, той же веры, что русские, но при этом исполняет какие-то странные обряды, верит в кикимор и домовых, в колдунов с волшебными книгами, рожает детей в бане, а называет их по имени первого встречного.
Чудеса да и только.
Мордва
Происхождение
Древнейшими аборигенами обширных степей Саратовской губернии мы признаём Мордву, племени Мокша, и видим в нём древних Буртас. Нынешняя Мордва пришла сюда при Петре I, под начальством своих князей: Сарая, Ловля, Ергая — одна партия, а другая: Паксая, Альмаса и Мачкаса. Вышли они из губерний Пензенской, Самарской и Казанской; большею частью с реки Мокши, от чего и приняли название Мокшан. Другие же назвались Ерзад.
Ерзад
Колено Ерзов, окружённое русскими селениями, обрусело почти совершенно, до того что их трудно отличить от русских, — и только чрез женщин, меньше участвующих в сношениях с русскими чем мужчины, ещё сохраняется на племени Ерзад мордовский отпечаток; но и эта последняя рознь скоро сгладится, так как установившиеся супружеские союзы между Ерзад и русскими вносят в семьи уже русские элементы — и недалеко то время, когда особенности этого колена исчезнут навсегда.
Мокша
Другое колено — Мокша — обрусело менее. Это происходит от того, что, скученное исключительно в юго-западном углу губернии, оно поневоле чаще приходит в соприкосновение с своими братьями мордвинами, чем с русскими.
Легенда о пеньковой нити
Из рода в род переходят предания о существовавших когда-то племенах, о князьях и в особенности о Тюштяне, инязаре (царе) мордовского народа, ушедшем за-море, по завладении русскими мордовской землёй. Легенда эта передаётся так:
Было время, когда племя мордовское, живя по соседству с русскими, не зависело от них. Но пришла пора — и русскому понадобилась земля мордовская, и стал он просить у народного вождя или князя мордовского, чтобы он, по старой дружбе и по соседству, уступил несколько земли и именно столько, сколько можно охватить пеньковой нитью, обмотанной несколько раз вокруг человеческой головы. Мордовский инзярь согласился на просьбу своего соседа, который, выбрав из своего племени что ни на есть дюжего парня, обмотал вокруг его головы такую бесконечно-длинную нить, что голова стала целой горой — и нить, будучи размотана, охватила всю мордовскую землю. Спохватился инзарь да уж поздно — и ушёл за море, уступив добровольно свою землю.
Внешность
Мордва, в большинстве, — мужчины среднего роста, сложены правильно, более сухощавы нежели полны; волосы тёмно-русые, лоб плоский, у многих с небольшой впадинкой над надпереносьем; переносье широкое, нос прямой, длинный с маленькими ноздрями; глаза серые или серо-голубые, рот небольшой с тонкими правильными губами; щёки у молодых пухлые, в возмужалом возрасте и у пожилых впалые; плечи не широкие, грудь плоская, объём её от 82-88 сантиметров, кисти рук толстые с короткими пальцами; ноги прямые, пропорциональной длины, с средней величины подъёмистыми ступнями; походка скорая, цвет кожи смугловатый. Женщины полны, даже дородны; молодые с красивыми чертами лица, сохраняющимися и до пожилых лет; девушки, особенно около 15 и 16 лет, иногда имеют до такой степени красивые черты лица, в особенности в племени Ерзад, что подобных редко можно встретить: лица овальные, белые с живым румянцем и до чрезвычайности нежные; волосы светло-русые, брови такого же цвета, правильного очертания; нос прямой, тонкий, с маленькими немного приподнятыми ноздрями; рот маленький, верхняя губа немного приподнята; подбородок небольшой, круглый; шея тонкая, круглая; стан у молодых, неиспорченный ещё ещё излишнею полнотою или дородностью, чрезвычайно стройный и вполне типично женский; руки небольшие с коротковатыми, но красивыми пальцами; ноги прямые, пропорциональные с небольшими подъёмистыми ступнями. Грудь высокая, твёрдая и прелестно округлённая.
Менталитет
Обрусение Мордвы произвело порчу характера этого народа. В здешней Мордве уже не вполне обрисовывается характер ему свойственный: хотя честность, простодушие, мягкость, уклончивость, робость просвечивают и здесь; но заметно, что они подчиняются влиянию русских — и в них уже можно встретить и выходки удалой безалаберности, нахальства, и грубости, особливо в том виде, когда, как говорится, море становится по колено. Относительно женщин следует сказать, что в мордовках более нежели в других расах истинной женственности. Трудно в другом племени сыскать такую горячую любовь к детям, какой отличаются мордовки; но любовь эта весьма не редко выражается весьма вредными заботами о сохранении здоровья своего дитяти. Начать с того, что в первые дни по появлении на свет, ребёнок окутывается множеством пелёнок, кладётся в короб, покрывается овчиной и становится на печь; это излишнее закупоривание, конечно, не может не иметь влияния на расслабление детского организма — и особливо это паренье вредно действует на кожу, усиливая прелость и развивая накожные болезни. Тут-то нужно видеть терзание и горький плач матери, слышать её проклятия «ведуну» или, точнее, «едину», которому приписывают все страдания ребёнка — и, конечно, ни чем нельзя убедить, что не един, а излишняя её материнская любовь губит дитя. Впрочем, если мы встречаем такое же ослепление в образованных классах общества, то чего же требовать от наивных детей природы.
Одежда
Костюм мужчин совершенно одинаков с русским, но рубах цветных они не носят, а более белые, с косым воротом и узорно вышитой обшивкой по вороту и рукавам. У женщин рубахи всегда белые — и составляют наряд, а потому рукава, плечи, ворот, грудь и подол вышиваются разноцветной бумагой иногда весьма искусно. Мордовки носят и шаровары. Головной убор у них своеобразный, высокий, весь расшит узорами и украшен монетами, бусами, стеклярусом и корольками. На шее тоже множество бус и в особенности поддельных кораллов. Пальцы унизаны кольцами, кисти рук браслетами, а в ушах красуются огромные серги, чаще всего состоящие из большого тонкого серебряного кольца с шариком серого индеечьего пуху, около 1/2 вершка в диаметре. Костюм женский очень кокетлив, о чём они и прилагают всё своё старание.
Устройство избы
Избы свои Мордва строит просторнее и выше чем у русских, а в местностях лесных делает их не «по белому», а курными. Обычай жить в избах «по чёрному» поддерживается у крестьян частью привычкой, частью и расчётом; по крайней мере они уверяют, что чёрные избы не подверженные в такой степени сырости, как белые, стоят далеко долее. Сырость в избах происходит главнейшим образом от нелепого обычая заваливать стены, от земли до окон, — навозом. Курная изба имеет для мордвина свои удобства; воздух в ней постоянно сух и совершенно очищается дымом и ежедневно наружным воздухом чрез отворённую дверь. Когда печь истопится, дверь затворяют, изба мгновенно наполняется отрадною теплотою — и что всего замечательнее: в курной избе никогда не бывает угара.
Возвратившийся откуда-нибудь мужичок, измокший, в обледенелом платье, скоро обогревается; а ещё скорее обсушивается, развесив своё платье над печкою, из которой постоянно бежит струя горячего сушащего воздуха, чего в печи с трубою нет, или очень мало.
Языческая вера
Христианская религия весьма скоро распространилась между Мордой, потому что они не были идолопоклонники, не имели жрецов, а поклонялись чисто духовному, невидимому, высшему существу, создавшему мир и им управлявшему. Жертвы ими приносились весьма редко, только в важнейших случаях семейной жизни или общественных бедствиях. Жертвы были «кровные», то есть состояли из домашних животных. Ни преданий устных, ни тем более исторического изложения об их прежних обрядах не осталось, почему догматы христианского учения не встретили среди их особенного препятствия — и только при свадьбах да лечении больных остались некоторые прежние предрассудки, так как у них кажется меньше басен чем у других рас.
Любимые вещи покойника
У мордвы обычай класть с покойником любимые или необходимые ему вещи в его звании — существует и доныне, и теперь иногда кладут тавлинку, трубку, кочедык, деньги и даже вино.
Родильные обряды
Акт рождения детей у Мордвы обставлен своеобразными обрядами. Как только заметят, что женщине время родить, начинают каждый день готовить баню, — в бане родить почитают легче, нежели в избе; бабушка всегда неотходно бывает при роженице и до самого разрешения от бремени в баню не пускают никого. Бабушка и сказывает отцу, родным и соседям о рождении младенца; однако всё ещё не допускает никого в баню, пока не сварит крутой каши и не напечёт блинов. По изготовлении того и другого, в бане накрывается стол и приглашаются посетители. По входе в баню гостей и родных, бабушка начинает молиться и, по своему желанию, даёт имя новорожденному. Иногда бабушка, не мудрствуя лукаво, даёт имя младенцу того лица, которое ей прежде всех встретилось. Как только имя младенцу дано, все садятся за стол и пируют. Этим всё и кончается.
Колдуны
Как всякий народ, грубый и неразвитый, имеет свои приметы и суеверия, — так имеет их и Мордва. Они верят в ворожбу и утверждают, что колдуны знаются с диаволами, заключают с ними условия, и во всём, что касается добра и худа, получают от них помощь; когда же умирают, то отказывают свою волшебную книжку кому-нибудь из родни или из друзей, а если не откажут, то после смерти ходят в полночь в саване в свой дом и ищут эту книжку. От таких визитов мертвеца можно и избавиться; для этого стоит только выкопать тело, положить его снова ничком, подрезать пятки, вколотить между плеч осиновый кол и, прочитав заклинательные молитвы, засыпать землёй. Мертвец уже не встанет.
Рассказывают, что кто найдёт волшебную книгу и станет её читать, то немедленно явятся пред ним дьяволы и будут просить работы. Если же работы не получат, то владетель книжки будет ими убит.
Солнце и луна
Мордва называет солнце Чи-пасом и, почитая его за нечто в роде бога, приносят ему в жертву кур и вино. Они уверяют, что на Светлое Воскресенье солнце вместе со всей вселенной радуется и играет при своём восхождении. Этого зрелища дожидаются многие, сидя на колокольнях церквей.
Луна тоже пользуется почётом, и увидя новый месяц — кланяются ему и просят у него счастья.
Домовые и кикиморы
Мордва верит в «домовых» и «кикимор». Даже плотники, когда им не платят за работу как следует, умеют будто бы сажать в дом кикимор — и такой в насмешку посаженный дух бывает очень не спокоен, ломает всё в доме, делает шум и стук и выживает всех из дома.
Приметы и поверья
Есть конечно и свои приметы и поверья. Например: когда у ребёнка падают зубы, то велят ему стать к печке задом, и бросить зуб на печку с следующей приговоркой: «мышка, мышка, на тебе зуб репяной, а ты дай мне костяной». После этого зубы должны быть без боли и быть крепкими. Остригая волосы, также и ногти, их берегут в особом месте, и кладут с собой в гроб, веря, что на том свете в каждом их волоске потребуют отчёта. У вас забралась на двор кикимора и портит куриные яйцы, от чего они все оказываются болтунами, — не печальтесь! Вот вернейшее средство: займите у кого-нибудь яиц, но только не переносите их к себе на двор чрез воду, тогда всё пропало, а обходите всякую лужу и ручей. Потом прежде нежели класть яйца под наседку положите их в шапку; все цыплята у вас будут хохлатые и мохноногие.
Легенда о зеркале
А знаете ли вы откуда взялось зеркало? Я вам расскажу со слов моей знакомой старушки мордовки. Дело в следующем:
Давно то было, какой-то затворник, спасаясь в пустыне, прочитал раз в священном писании: «просите и дастся вам»; усумнился в этой истине старче, и желая удостовериться, точно ли он может получить всё, что пожелает, — отправился к некоему царю за тем, чтобы он, царь, выдал за него, пустынника, свою дочь.
Удивился царь такому неожиданному предложению, сказал о том дочери. Царевна тоже удивилась в свою очередь и отвечала отцу:
— Так как это дело чрезвычайное, то надлежало бы, чтоб затворник, ежели желает получить меня в невесты, сделал бы тоже что-нибудь необычайное. Пусть же он принесёт мне такую вещь, в которой я могла бы сама себя всю видеть.
Ответ сказан и отшельник отправился на поиски. Ходя по горам да долам, по лесам и оврагам, набрёл он на некую необитаемую пустыньку; посидел немного и хотел было уже идти дальше, — да вдруг услышал тяжкие стоны. Осмотрелся отшельник и услыхал, что стоны идут из крепко закрытого кувшина. Вот и взмолился голос из кувшина: «тысячи лет я терзаюсь здесь, старче; посадил меня сюда живший тут прежде пустынник. Выпусти меня из моей темницы, а я услужу тебе всем, чем пожелаешь!»
Обрадовался отшельник, приказал достать ту вещь, которую повелела принести царевна, снял с рукомойника крест и выпустил на волю пленника. Пленник же был никто иной, как сам дьявол. — Дьявол живо принёс отшельнику зеркало и подал. Удивился старче, увидевши в зеркале своё изображение, и отнёс зеркало к царю, однако от супружества с его дочерью отказался и снова пошёл в пустыню замаливать свой грех и сомнение в истине священного писания.