После двух сложных ритуалов и долгой банной процедуры, Дуня заснула прямо за столом и проспала весь оставшийся день и всю долгую ночь.
Разбудили ее громкие голоса помощников - Звездочка с Поликарпом Иванычем упрекали Марыську в безрассудстве, мышуха же, принявшая сторону козы, доказывала, что «Марыска кругом права»!
- Бывшую обсуждают. - над Дуниным ухом сладко зевнула самобранка. - По всей деревне об том гудеж! А твоих-то так разобрало, что нервы мои взбунтовались! Спасибо хлопотун сюда перенес. Под подушкой потише стало, и уютнее.
- Бывшую? - спросонья Дуня подумала про богинку, и только потом сообразила, что речь идет о вештице.
- Ночью прилетала, по крышам скакала, в трубы стрекотала... - последовал новый зевок. - Ммм... не бери в голову, Евдокия... Давай лучше еще поспим...
Появление в деревне вештицы показалось Дуне тревожным сигналом, наспех одевшись, она вышла из закутка, и помощники тотчас умолкли.
Забормотав про упревающую кашу, кикимора бросилась к печке, Поликарп Иваныч собрался было нырнуть в подпол, но Дуня жестом удержала его на месте.
- Что обсуждаем? Или - кого обсуждаем? В Замошье все... хорошо? - Дуня внимательно оглядела домовых.
- Хорошо, хозяюшка! - Марыська благостно сощурилась в ответ. - А было бы не слишком, если б этих двоих послушалась!
- Считай, повезло тебе! - не сдержался Поликарп Иваныч. - А могло и иначе повернуться!
- Прав, прав Поликарпуша! Сейчас то он помог, а вдругорядь и обманет! - закивала Звездочка от печки.
- Кто помог? - предмет спора все еще был недоступен для Дуни.
- Да пленный твой. Мизгирек.
- Мизгирь? При чем здесь мизгирь?? Стоп! - Дуня прищелкнула пальцами, и все затаили дыхание. - Пускай говорит одна Марыся! Марыся, рассказывай!
- И скажу, и скажу, хозяюшка! - состроив умильную мордочку, коза потянулась к Дуне. - Ты не думай! Ничего такого страшного не случилося. Просто мы старую хозяйку от дому отпугнули. А мизгирек твой советом помог.
- Он не мой! И вообще - он же в прялке!
- В корневухе тобою законопачен. Там и сидить. Упрятать ты его упрятала, а слова не лишила. Вот он и поскрипывает кой-когда, скучно же бедолаге. А как про вештицу услыхал - так и присоветовал как её от дому отвадить.
- Поскрипывает... - Дуня присела на табуретку, взявшись за лоб. - Поскрипывает! Только этого нам и не хватало...
- И пусть, хозяюшка! Мизгирек много чего знает! Будет при доме советчиком! Вроде родового духа-охранителя. Чем плохо-то?
- Где он сейчас?
- Дак на чердаке. За ним хлопотуша приглядывает. Они с кулишком вчерась хорошо потрудились. Хавроний куст заломал да пожег, а они после пеплом дорожку вдоль дома посыпали, ну и вокруг трубы, чтобы через нее не залетела.
От печки донесся вздох и кряхтенье - Звездочка потащила к столу тяжелый противень с нарезанным на куски пирогом, и домовой бросился ей помогать.
- Испугались мы хозяюшка. - кикимора начала перекладывать подрумяненные толстые ломти на расписанное цветами блюдо. - Панасовна вчера плохие новости принесла. Она первая углядела в окне вештицу! И не убоялась ведь, добежала до нас!
- Почему вы меня не разбудили?!
- Дак пожалели! Ты такая усталая была! После стольких-то трудов! Ног под собой не чуяла, когда вели! А тут еще и эта напасть! И ведь будто специяльно время подгадала и прилетела стращать!
- Но зачем? Для чего ей...
- И, хозяюшка! - Марыська взглянула со значением. - Молва о тебе, видать, далеко продвинулась! По всей Скрытой земле! Вот она и взревновала!
- Долго она здесь была? Кто-нибудь из деревенских пострадал?
- Не. Она попужать прилетатала. Да поразведать. Спасибо мизгирьку - в дом не сунулась!
- Ты говорила, что дом не может ее не пропустить!
- Не может. Он помнит бывшую хозяйку. - Марыська погрустнела. - И я не могу ей противиться. Ежели прикажет чего нехорошего - придется выполнять. Потому-то и пришлось хлопотуну с кулишонком обряд поручить. Сама то я супротив нее не могу...
- А подсказал все мизгирек! - домовой потянулся за пирогом и получил от Звездочки шлепок по руке.
- Хозяюшка пускай сначала возьмет! Ей силу восполнять нужно!
- А я хозяюшке сам положу! - Поликарп Иваныч подхватил кусочек поменьше и плюхнул на подставленную Дуней тарелку.
- И мне! И мне! - мышуха вцепилась пальчиками в самый большой кусок.
- И тебе, мохнатенькая! - домовой помог и мышухе, и с удовольствием сам принялся за еду. - Вкуснааа...
- Агась! - кусок мышухи стремительно уменьшался, и Звездочка отодвинула блюдо на другой конец стола.
- Здесь еще порция для Хаврония. Кулишонку с хлопотуном я уже отложила. Ты пробуй, пробуй, хозяюшка! Я горох долго в печи томила. После остудила, нарезала и снова в печь. Маслица подольше добавила, чтобы посочнее.
- И получился пирог... - Дуня попробовала, но вкуса почти не почувствовала - мысли были заняты другим. - Марыся! Как мизгирь узнал о... о нашей проблеме?
- Я ему пошептала, хозяюшка. - хитрая Марыська изобразила смущение. - Потому как колдун на ведьму может найти управу!
- И он вот так просто... после всего, что было, согласился??
- Куда там! Поначалу отказывался. Завел свое «зуу-зуу-зуу». Пришлось дипломатию применить - намекнуть, что это в его интересах. Напомнить, что дерево в печке хорошо горит.
- Гениальный ход! - теперь Дуне стала понятна сговорчивость мизгиря. - И что он посоветовал?
- Дак что... ммм... - Марыся отвлеклась на пирог и некоторое время жевала, подхрюкивая. Потом повозила по рыльцу салфеткой и повторила задумчиво. - Дак что, хозяюшка... Кусты присоветовал супротив вештицы использовать. Те, что с сухими синими ягодами... которые она сама и насадила для защиты. Ты уж не серчай, что мы ссамовольничали, но Хавроний те кусты под корешок извел.
- И помогло. - это был не вопрос - утверждение, но коза с готовностью покивала.
- Еще как помогло-то! Вештица только сунулась - и сразу такой галдеж устроила! Так стрекотала, так ругалась, что не может к дому подобраться! Попрыгала, поскакала без толку и полетела остальных шугать. Думаю, скоро теперь не полезет. Вот после слету майского - да. Особливо ежели ты там себя сможешь хорошо предъявить! Надо будет тебе, хозяюшка, как следует и к слету подготовиться, и к будущей встрече с вештицей.
- Какой еще слет, Марыся?
- А то ты забыла - какой! - коза лукаво прищурилась. - И не морщись, брови не насупливай! Хошь не хошь, а придется тебе туда отправляться. С ведьмовским сообществом познакомиться. Себя показать. Ну, и на остальных поглядеть.
- Видно будет... - Дуне совершенно не хотелось знакомиться с другими ведьмами, и она снова перевела разговор на бывшую Марыськину хозяйку.
- Все-таки я не пойму, зачем прилетала вештица?
- Дак напакостить! Ну, и приглядеться к тебе получше. Может - припугнуть. А может - в доверие втереться. Только запомни, хозяюшка - тебе то знакомство во вред пойдет. Еще сманивать начнет в подруги-сороки, чтобы после погубить. У меня, веришь, перед тем, как ей заявиться, сердце нехорошо ворохнулось! Сигнал отправило! В следующий раз думаю, тоже сработает. Все ж таки столько годков с ней бок о бок просуществовали.
Марыська потянулась за новым куском пирога и задумчиво принялась его жевать. А Дуня отодвинула тарелку и поднялась.
- Не буду терять время. Нужно возвращать к жизни Монаха. Хочу взглянуть как там кузнец, а потом отправлюсь за топором.
- Пускай он топор и выкует! - Поликарп Иваныч промокнул рот бородой.
- На чем выкует, Поликарпыч? В нашем Замошье отродясь кузни не было.
- Дак построить...
- Агась. Пока он эту кузню построит, Монашек того...
- Чего - того? - испугался домовой - Не надо ему того!
- Вот и я думаю, что не надо! - Дуня задумчиво побарабанила пальцами по столешнице. - Поликарп Иваныч!
- Аюшки?
- Пока я схожу к кузнецу, вытащи по двор ступу. На ней за топором полетим.
- Я прослежу, хозяюшка. - с готовностью откликнулась Марыська. - И мягонького внутри настелю, чтобы нам было удобней.
- Ты останешься дома, Марыся. Приглядишь тут за всеми.
- Нельзя тебе одной, хозяюшка! Ступа старая, взбунтуется не ровен час!
- Я Хаврония с собой возьму. Он будет ступой управлять.
- Хаааврония? - коза надулась от такой несправедливости, но Дуня почесала ее за ушами и чмокнула в розовое пятнышко на лбу.
- Ты мое доверенное лицо, Марыся! За деревней сейчас нужно приглядывать. Кому я еще могу поручить такое ответственное дело?
- Ну, ежели ответственное, то ладно. - смягчилась коза. - Уговорила, хозяюшка. Только ты там поосторожнее будь! Не влезь в новые неприятности!
- Постараюсь, - Дуня попросила Звездочку завернуть кусок пирога для кузнеца и вышла в теплое, полнящееся ароматами цветов утро.
На месте кустов чернело пятно вывороченной земли, и Дуня сделала себе мысленную отметку посадить там что-то красивое.
Ей как и Марыське очень хотелось поехать на ярмарку, купить рассады цветов, семян пряных трав, и, совсем неного, обновок для себя.
Размечтавшись об этом, Дуня вышла за калитку и на нее вихрем налетели старухи Ипатьевны:
- Далеко ли собралась, хозяйка?
- Не к амбару ли?
- Не кузнеца ли проведать?
- Несу ему поесть, - Дуня не была расположена к разговорам, но старухи перегородили тропинку и затараторили, перебивая друг друга:
- Нету кузнеца у амбара!
- Ой, что было то! Антоха еще вчера...
- После того, как вештица улетела...
- Вештица-то в деревню наведывалась! Ты знаешь про то?
- В лес утек! В лес!
- У них с Аглаей такой скандал учинился!
- После него и утек. Голову до земли повесил! Рога, видать, тяжелые достались! Хе-хе-хе...
- Помирятся... - пробормотала Дуня, собираясь обойти прилипчивых сестриц.
- Помирятся. Щас. Аглая ему от ворот поворот сделала. Ручкой помахала. Еще бы не сделать, когда такой жених в деревне появился. Кузнец-то, слышь, хозяйка, теперь у Аглайки квартирует. Ох, она вокруг него увивалась с утра. Еще не рассвело - к амбару побежала, прелестями своими потрясти.
Старухи переглянулись и захихикали, и Дуне отчего-то стало неприятно.
- Кузнец у Аглаи? Тогда пойду к ней. Проверю, как он себя чувствует. И отдам пирог.
Дуня повернула в другую сторону, а в спину еще долго неслись смешки.
- Хорошо он себя чувствует! Не сумлевайся! Хи-хи-хи...
- Уж Аглайка все без тебя проверила! Обо всем позаботилася! Хи-хи-хи...
- Ну, и пусть. Ну, и хорошо... - Дуня ожидала чего-то подобного.
Правда надеялась, что кузнец обратит внимание на Ксанку, а не на эту ушлую бабенку. Но что случилось - то случилось. Вмешиваться в их отношения Дуня не собиралась.
В доме Аглаи было тихо. Дуня постучала, подождала и уже собралась уходить, когда расслышала в глубине двора голоса. За широкой и плотной стеной сиреневых зарослей бормотали и возились, пересмеиваясь.
- Ишь ты скорый такой! Не распускай руки, говорю! Я девушка порядочная!
- Они сами к такой красоте тянутся! Ммм... Умм...
- Да погоди ты! Скажи лучше - чего вокруг тебя Пипа отиралась? Там, возле амбара?
- Пипа? Та смешная тетка с блином на голове? Решетом каким-то трясла. Предлагала выбирать. А чего выбирать? Я так и не допер. Глянул - в решете птички сидят, чирикают, крыльями машут. - кузнец усмехнулся.
- И что она?
- Послал я ее подальше. Нет бы пожрать принесла, а она этих. Еле отстала. Все твердила, что я сам попросил. Как попросил - когда я ее первый раз видал? Смешная. И птички смешные. Чирикали в решете. Что за птички такие?
- Откуда мне знать! - фыркнула Аглая. - Небось придумала про решето, а сама к тебе подбиралась.
- Ко мне? Та старуха? - кузнец захохотал. - Зачем мне старые кости, когда рядом такая сдоба!
- Убери лапищи, медведь! Знаю я вашего брата - сейчас ко мне подкатываешь, а сам по сторонам на других зыркать готов!
- Да ты сама меня позвала! Я про тебя знать не знал! Я вообще ничего и никого здесь не знаю. Не пойму, как попал... откуда? Голова до сих пор гудит!
- А имя хоть помнишь свое? - Аглая тут же сменила тон на сочувствующий.
- Ничего не помню! - кузнец чертыхнулся.
- И эту не помнишь? Дуньку? Она тебя в деревню притащила!
- Что за Дунька? - в голосе кузнеца промелькнул интерес, и Аглая поспешила его погасить.
- Да есть тут у нас. Горе-самоучка. Вроде местной знахарки. Больше воображает о себе, чем что-то может. Тощая да бесцветная! За швабру поставь - не увидишь.
- Бесцветная? Не... Я таких не запоминаю. Мне другие любы...
Снова послышались смешки и возня, Аглая забормотала про приличия, про то, что нужно пройти в дом, и Дуня, наконец, отмерла и бросилась прочь.
В невольно подслушанном диалоге ее зацепило лишь одно - почему-то Аглая не рассказала кузнецу про то, что он был медведем. Не рассказала, что его обратили в человека, а потом провели обряд забвения. Вероятнее всего, Аглае была выгодна амнезия кузнеца - она рассчитывала, что тот не вспомнит свои прошлые увлечения, что его не будет тянуть домой и он осядет в Замошье.
Пирог Дуня отнесла деду Фиодору - завернула к нему по дороге домой, чтобы проведать Монаха.
Монах ничуть не изменился, лежал бледный и отрешенный, с багровеющей полосой шрама на щеке. При взгляде на него Дуню накрыло жгучее чувство стыда.
Он стал таким из-за нее! Из-за нее! А она вместо того, чтобы поторопиться с помощью - подслушивает по кустам всякий вздор!
Пообещав Фиодору, что скоро все исправит, Дуня унеслась домой.
Ступу уже выставили во двор. Рядом с ней расхаживал немного встревоженный Хавроний.
- Я... этта... хозяйка! Не слишком понимаю в ступах-то!
- Научишься! - Дуня была кратка. - Подожди здесь. Я быстро.
Вбежав в дом, она попросила у Звездочки метлу, вытащила припрятанное воронье перо, схватила свечу и, повелев Марыське следить за домом, помчалась обратно.
- Ты что так разбегалась! Чай не пожар! - Марыська с ворчанием выкатилась за Дуней.
- Я у Фиодора была, Марысь. Монах такой... такой...
- А каким ему еще быть? Ты будто раньше не видала. Или тогда кузнец глаза застил?
- Не говори мне про него! Пусть живет как хочет. - Дуня неловко полезла в ступу, и Хавроний помог, подсадил. Потом взгромоздился туда сам и, зажав в лапе метлу, стал ждать команду.
- Приведешь нас к пещере с топором! - велела Дуня перышку и пустила его по воздуху.
Перо пролетело немного и зависло, нетерпеливо подрагивая.
По Дуниному сигналу Хавроний принялся медленно и плавно водить по воздуху метлой, а Марыська заполошенно закричала:
- А защиту-то! Защиту набрось, хозяюшка! От вештицы! И вообще...
- Ты же меня на слет ведьмовской посылаешь! Там защита не понадобится?
- И там понадобится. А как же! Ведьмы все друг от дружки отшепчиваются! Профессия обязывает!
Дуня кивнула. Огладила себя руками, пошептала: «От черного глаза, от худого сглаза, от злых мыслей и дел - за завесой спрячусь! Наброшу на себя прозрачный полог, чтобы никто за него проникнуть не смог!»
Ступа затряслась, завибрировала и, рывком снявшись с места, начала набирать высоту. Вцепившись руками в шершавый бортик, Дуня зорко следила за стремительно удаляющимся вороньим пером. Хавроний загребал метлой воздух, бормоча себе под нос что-то успокаивающее.
Они пронеслись над деревней, миновали лес, залетев в совсем уж непроходимые дебри. Пришлось оставить ступу на маленьком пятачке поляны, и дальше пойти пешком.
Наконец перо зависло над огромным гнилым выворотнем, под корнями которого слабо просматривался лаз.
- Узнаешь место, хозяюшка? - Хавроний обернулся на Дуню.
- Кажется... кажется, узнаю...
Дуня напряглась, прислушалась к себе. Сразу же нахлынули неприятные воспоминания, и в затылок дохнуло холодным и влажным.
- Мы правильно пришли. Топор лежит там! Я пойду первой...
- Погоди, хозяюшка. Я сперва с корнями разберусь, подрасчищу маленько.
Хавроний принялся разрывать упругие еще, густо переплетенные корни и, проделав в них довольно большую дыру, полез вниз, бормоча:
- Куда войдешь - оттуда и выйдешь! Куда войдёшь - оттуда выйдешь! Ничего не потеряешь! При своем останешься!
Подождав немного, Дуня прыгнула за ним и мягко приземлилась на слежавшийся влажный опад. Вызвав искру и затеплив свечу, пошла вперед, оглядываясь по сторонам, пока не увидела приткнувшийся у стены топор мельника.
- Есть! - она наклонилась его понять и среди листьев и мха заметила слабый всплеск синевы. Прищурилась, присматриваясь и не поверила глазам. Синевой оказалось сорочье перо!
Дуня осторожно извлекла его и внимательно рассмотрела.
- Не вештица ли потеряла его, хозяюшка? Обычная сорока в такое место не залетит. - прогудел сзади Хавроний.
- Не залетит... - согласилась с ним Дуня. - Получается, что вештица знала мизгиря? Или охотилась за топором?
- Может она и на Монашека напала? - предположил хлевник, но Дуня уже сама подумала об этом и заторопилась домой, чтобы провести наконец обряд оживления и поговорить с Монахом.