Первая книга здесь
Зеркало было большое. В человеческий рост. По узкой деревянной раме расплелись простые узоры из линий и листьев, вверху по центру помещалась крупная восьмиугольная звезда в кругу. И параллельно ей - снизу - звезда поменьше, но без круга.
Дуня напрасно искала в зеркале свое отражение. Внутри мутного стекла было сумрачно и плавали тени.
Дуня все вглядывалась в них, надеясь различить хоть что-то. Таящийся в глубине мрак притягивал ее как магнит. Там шевелилось неразличимое, огромное, опасное! И тоже пристально смотрело на неё!
Фигурка в сарафане и платке появилась в зеркале внезапно. Замерла, стоя спиной к Дуне и словно решаясь на что-то.
Дуня отчетливо почувствовала ее нерешительность и страх. И одновременно с этим - желание идти вперед.
Поколебавшись, фигурка двинулась по направлению к темноте.
И Дуня невольно вскрикнула, пытаясь ее удержать:
- Остановись! Не ходи туда! Не надо!
Фигурка замерла и медленно обернулась. И Дуня отшатнулась назад, увидев под туго повязанной косынкой свое родное лицо!
Зеркальная Дуня неожиданно подмигнула ей и попыталась улыбнуться. И в эту минуту что-то метнулось из темноты! Обвило за талию длинным щупом, утянуло за собой во мрак!
Лишь на миг тускло взблеснули зеленым четыре яркие точки глаз да проступили контуры огромного грузного тела, прижимающего к себе барахтающуюся женскую фигурку.
По граням вырезанной на раме звезды скользнули зеленые искры, стекло раздалось по сторонам, и Дуня, не задумываясь, шагнула в появившийся проход.
- Куда ты, хозяюшка?! - испуганно вскрикнул позади тоненький голосок.
Но когда Дуня обернулась, увидела лишь плотно обступившие ее темные стволы деревьев.
Зеркало исчезло. И ее комната тоже. Она стояла на тропе, по которой только что шла незнакомка из зеркала.
- Это сон. - пробормотала Дуня, озираясь. - Обычный кошмар. Мне все снится. Конечно, снится!
Она зажмурилась, посчитала до десяти и медленно открыла глаза.
Темные пятна следов на белом снегу никуда не исчезли. Наоборот - сделались еще четче. Еще реальнее.
Зато снег оказался вовсе не снегом, а плотной белесой паутиной.
Дуня присела, тронула пальцем мягкую мохнатящуюся массу.
Снежная плесень! - всплыло откуда-то воспоминание. Её насылает мизгирь...
Под плесенью острыми пиками пробивалась трава. И бледно светились крошечные шляпки гнилушек.
Воздух здесь был сырой и немного смолистый. Свежий. Весенний.
Где-то недалеко успокаивающе журчала вода.
Темнота постепенно растворялась в зыбком серебристом свете луны, позволяя рассмотреть и петляющую среди стволов тропу; и голые еще ветки заполонивших все вокруг деревьев; и бледные, склоненные колпачки первоцветов, куртинками проросшие сквозь плесень; и оранжевые огоньки совиных глаз. Сова сидела стожком, почти слившись со стволом и если бы не глаза, Дуня ее не заметила.
- Где я? - шепнула она сове. - Куда я попала?
- Ууу- хууу... ууу-хууу... - равнодушно прогукало в ответ, а потом сова бесшумно снялась с места и тенью понеслась вперед.
Дуня инстинктивно рванулась следом, не желая оставаться один на один с неизвестностью. И не заметила, как сошла с тропинки и углубилась в чащобу. Теперь лес внушал ей страх. Все в нем было слишком: слишком высокие деревья, слишком яркая луна, слишком громкие звуки.
Сову она давно потеряла. И сколько не прислушивалась - не могла различить ее глуховатого уханья. Его заглушали иные звуки - поскрипывания, вздохи, сопение, походящее на сдавленные смешки.
Из-за ствола выступила деревянная колода на перепончатых лапах. Ухмыльнулась треснувшей корой, сверкнув черными пеньками зубов. Попятившись, Дуня вскинула руку, собираясь оглушить фигуру закляткой, но ее обхватили чьи-то жесткие пальцы и ржавый голос просипел:
- Нельзя!
- Отпустите! Отпустите сейчас же! - Дуня дернулась, но руку сжало сильнее.
Колода сочувственно хрукнула, почесала бок выпростанной из наплывов коры лапищей.
- Отпущу. - согласился голос. - А ты обещай не чаровать.
- И не просите!
- Нельзя чаровать. Иначе не сможешь вернуться. Затеряется дорожка, не срастется стекло в зеркалах.
- Вы знаете про зеркала?!
- Знаем, ведема. Обещай, что не станешь чаровать!
- Хорошо. Но если вы попробуете причинить мне вред - я отвечу тем же! Я...
- Не станем тебе ничего чинить. И знаем, что ответишь. Простым ведь сюда не попасть. - захват ослабел, и Дуня, наконец, смогла увидеть говорившую.
Позади стояла замотанная в длинную шаль крыса, совершенно седая и тощая.
- Молчи, ведема. - крыса предостерегающе подняла когтистый палец. - Дома говорить станем. Здеся нельзя.
***
Прежде чем постучать, Монах еще раз огляделся. Бабкин дом стоял особняком за рощей. Местечко было неприглядное и мрачное: чахлые доходяги-деревья, свинцовое небо, брюхом распластавшееся по земле, застывшая на морозе комьями грязь. Белые хлопья редких снежинок на ней только подчеркивали это впечатление и картины не украшали.
- Вот и добрый молодец подоспел! - неожиданно громко проскрипело из-за двери. - Впусти его, Куля.
В проеме возникла неряшливого вида старуха с сосновой шишкой вместо носа. Мазнув по гостю безразличным взглядом, кивнула ему и отвернулась.
- Доброго здравия, хозяюшка! - Монах шагнул через порог и на всякий случай отвесил шутливый поклон.
- И ты будь здрав, добрый молодец! - продребезжало из комнатушки. - Сюда проходи. Чего в сенях мерзнуть. Как к тебе обращаться?
- Все Монахом кличут. - в тон ей ответил Монах.
- А имя у тебя есть, Монашек?
- Зовите Монахом. Я привык.
- Наученный, значит, - бабка хмыкнула и прикрикнула на застывшую возле печи помощницу. - Накрывай на стол, Куля. Станем гостя угощать.
Потом хитро взглянула на Монаха и протянула вперед костистую длань:
- Меня бабкой Агапой, зови. Будем знакомы, Монашек.
Монах с поклоном пожал бабкину руку, ощутив под пальцами грубоватую шершавость коры. Нос-сучок легонько ткнулся ему в затылок, и бабка протяжно вздохнула:
- Как вкусно пахнет от тебя! Так бы и съела!
- Да что там есть. Кости да жилы! - отшутился Монах, и бабка снова похмыкала, поправляя веселенькую косынку в мухоморах.
- А ты ничего. Нравишься мне. Люблю сообразительных молодцов.
Тырр-тарр, тырр-тарр, тыррр - прохромала к столу и поманила оттуда:
- Присядь-ка рядом, Монашек. Отдохни с дороги. Раздели со мной еду. Или сперва в баньку пойдешь? Смыть болотную грязь? Обдериха там молодая да злющая! Продерет до костей.
Монах усмехнулся. Предложение было заманчивым. Он любил баню. Обдериха, если с ней договориться по уму, вполне способна сделать массаж не хуже тайского.
Но сейчас ему было не до массажа.
- Ох, не соблазняйте! Я бы и рад попариться, да дела ждать не станут.
- О делах после. Садись под бочок. Станем кашей потчеваться.
Монах послушался, но прежде торжественно вручил бабке прихваченный из дома подарок - пачку крепчайшего зернового кофе, медную турку и несколько плиток темного шоколада.
- Вот спасибо! Порадовал старую. Люблю покофейничать вечерком! Потом, правда, бессонница мучит. Но не отказываться же из-за нее от такого малого удовольствия.
- Что нам в той жизни осталось! - лучезарно улыбнулся Монах и, наконец, позволил себе немного расслабиться. Раз бабка приняла дары - все обойдётся. Она не станет ему мешать и вредить.
Куля поставила на стол чугунок, поднесла тарелку с толстыми ломтями хлеба и несколько крошек незаметно бросила на пол. Откуда-то из угла к ним метнулась встрепанная курица, на ходу роняя перья.
- Кыш, голосистая! - шикнула на курицу бабка. - Не мельтеши перед гостем! Поди в клеть, пока на бульон не пустила!
- Да пусть поклюет. - заступился за птицу Монах. - Вон какая голодная.
- Жалостливый, значить? Может и ожениться на ней захочешь?
- Жалостливый. Но жениться не стану. Увольте.
- Ну, как знаешь. Мое дело предложить. Расколдовал бы девку поцелуем - и за свадебку!
- Нет. спасибо. Окольцевать себя не дам. - отшутился Монах.
Разговор получался немного странный, но Монаху это нравилось. Жизнь частенько подбрасывала ему сложные задания и такие вот невероятные встречи.
- Не зарекайся! - Агапа пододвинула ему доверху наполненную тарелку. - Ешь.
Потчевали Монаха томленной пшенкой. Кусочки поджаристого до коричневого цвета сала аппетитно проглядывали сквозь распаренную золотистую крупу.
- Ох, вкусно! - похвалил кашу Монах. - Крутая у вас помощница!
- Как сказать... - бабка задумчиво поглядывала на него, почесывая нос. - Хотя готовит правда хорошо. Но ей то и положено. Потому как печка.
- Печка? - Монах покосился на сверкающую свежей побелкой громаду.
- Печка. У меня там подсажен кое-кто в готовке разумеющий. Кулька так не может. Она больше во вредительстве преуспела.
- А-а-а... - Монах покивал, не уточняя подробности и, набравшись наглости, попросил добавки.
- Ешь на здоровьичко! - Агапа мигнула Куле, и та плюхнула на тарелку еще одну порцию пшенки.
Сама же к еде так и не притронулась. Видимо, ждала, когда насытятся бабка и ее гость.
Оторваться от каши было сложно. Монах ел, а Агапа что-то беззвучно шептала, делая длинными корявыми пальцами причудливые пассы.
Шрам неприятно закололо. Под волосами стянуло кожу.
Показалось, что кто-то копается у него в голове - сдавливает, перебирает, мнет.
- Хорошая на тебе защита. Знающий ставил. - похвалила Агапа со вздохом, и неприятное ощущение пропало.
- Знающая, - подтвердил Монах и на всякий случай добавил. - Но с вами не сравнится. Далеко ей до вас.
- Ох, и льстец! - закудахтала бабка довольно. - Подарочек небось она присоветовала захватить?
- Подарочек от нас двоих.
- Ну, ладно, принимается... - она прервалась и повернулась к Куле. - Прочь поди! Нам посекретничать надо. И внучку свою забери. Пусти пробежаться по снежку.
Ни сказав ни слова, Куля подхватила под мышку курицу и вышла. А бабка проковыляла к сундуку у стены и поволокла из него изукрашенную вязью символов шкатулку.
- Вот... - бахнула ее об стол и выдохнула. - То, что ты ищешь, находится внутри.
- Я могу посмотреть?
- Для того и достала. Открывай. Не бойся.
Монах приподнял крышку и увидел лежащие друг на друге зеркала.
Запретив себе преждевременно радоваться, аккуратно вынул первое, развернул стеклом вверх и разочарованно присвистнул - поверхность стекла полностью была затянута чем-то серым и пушистым.
- Плесень, - проскрипела Агапа. - На втором тоже самое.
- Как так вышло?
- Да уж вышло. Таких зеркал по миру три пары. Да ты, поди, знаешь?
- Слышал кое-что... - увильнул от ответа Монах и осторожно потер стекло.
- Изнутри плесень. С той стороны. - Агапа недовольно пожевала губами. - Все зеркала меж собой повязаны чарами. Если с одним что случится - отразится на остальных.
- И что случилось?
- Да так. Пожалела глупая дева одного дурачину. Он зеркало и треснул лбом.
- И что теперь?
- А ничего. Будет теперь расхлебывать. Если расхлебает.
- Загадками говорите, баба Агапа.
- А ты вроде мастер их разгадывать? - бабка усмехнулась и заправила редкую седую прядь под косынку. - Пошлю ка я тебя в Замошье. К этой самой Дуне. Там найдешь ответы. И решишь, что делать. Только знай - нельзя зеркала тащить в ваш мир. Повлечет это бедствия великие. Даже если Дуня сможет вернуть им прежний вид, даже если решит их тебе продать (а я сильно в том сомневаюсь) - подумай прежде. Поостерегись. С ними такого натворить можно - не расхлебаете после.
- И далеко отсюда это Замошье?
- Далече. Но я тебе хороший транспорт подберу. На бесе туда полетишь. Можно было б и на ухвате. Да ты тяжеловат для него. И веник твой вес не выдержит. А бес довезет! Кулька-а-а, - зычно рыкнула бабка и приказала в приотворившуюся дверь. - Сходи сейчас же до Домны, попроси на часок беса покрепче.
- Я бы предпочел своим ходом. - перспектива повторить известный полет кузнеца Вакулы Монаху не понравилась.
- Своим ходом будешь долго добираться. И не спорь!
Вопреки ожиданиям Монаха бес предстал перед ним в виде черного крепкого жеребца. Покосившись огненным глазом, в нетерпении переступил копытами и заржал, призывая трогаться.
- Верхом катался? - запоздало поинтересовалась бабка.
- Было дело. - Монах примерился и легко запрыгнул на лоснящуюся спину, прихватил покрепче нечёсаную гриву.
- Тогда вперед! - Агапа шлепнула жеребца по крупу, и он взлетел!
Из полета Монаху ничего особенного не запомнилось. Он старался не свалиться со спины лихо несущегося к цели жеребца и по сторонам не смотрел.
Уже у околицы, отпустив беса восвояси, отер снегом загоревшееся от ветра лицо и огляделся.
Дремлющая среди сугробов деревня выглядела уютно. Несмотря на день, было сумрачно и тихо. В окошках светились огоньки.
Народ все больше сидел по домам. Лишь в одном дворе что-то с жаром обсуждала забавная парочка - лысоватый мужик с обвислыми усами и яркая пышка в плотно обтягивающей телеса шубке. При появлении Монаха парочка смолкла и с подозрением уставилась на него.
- А ну, стой! - грубовато окликнула его пышка. - Ты к кому?
- Стою, - развел руками Монах. И действительно остановился. Не хотелось настраивать против себя местных. Пословица «Не плюй в колодец...» была проверена годами практики.
- Ты откуда взялся? - сдвинув густо подведенные брови продолжила допрос пышка.
- Прилетел.
- Прилетел?
- На чем прилетел? - мужик подошел к самому заборчику и сухо представился. - Я местный староста. Антон. А это супружница моя. Аглая.
- Положим не супружница еще. - Аглая стрельнула глазами в Монаха и поправила уложенную вокруг головы пшеничного цвета косу. - Так на чем ты прилетел?
- На голубом вертолете, - пошутил Монах. И тоже назвался.
- Монах? Хм-м-м. Это кличка такая?
- Ник. Кличка у собак.
- Ни-ик?
- Ага. Мне нравится.
- Так на чем ты прилетел, мужик? - заигрывания пышки не понравились Антону.
- Меня бес привез. Баба Агапа подогнала. - выдал правду Монах, решив проверить реакцию парочки.
- А... - понимающе кивнул мужик, ничуть не удивившись. - Бес значит. Ясно.
- Ты не ответил - к кому приехал, - напомнила Монаху Аглая.
- Мне нужна Дуня. Не подскажете - где ее дом?
- Зачем она тебе?
- Посвататься хочу, - обезоруживающе улыбнулся Монах. Ему начинал надоедать этот бессодержательный разговор. К тому же усилился мороз, и захотелось к теплу, погреться у печки.
- Посвататься? К Дуньке? - вытаращилась на него пышка.
- Ага. Так где она живет?
- Я провожу! - из проулочка вынырнул хлипкий дедок и заторопил. - Пошли, пошли, паря! Здеся рядом.
- А ты и рад выслужиться. Да, Фиодор?
- Чего ж не помочь хорошему человеку? - дедок махнул парочке рукой и припустил по вытоптанной среди сугробов тропе.
- Дуня у нас золотая! Моего Миньку с того свету вытащила! И Фимке помогла! И Ксанке! Панасовне спину вылечила. Аглайку в прежний вид возвернула. У Антохи икотку вывела. И главное бедствие наше деревенское, Кульку-ведьму, спровадила подальше от Замошья.
- К бабке Агапе под крыло. - кивнул в дедову спину Монах.
- Откуль знаешь?
- Я только от нее.
- От Агапы? Да ну? - дед приостановился и прихлопнул себя по коленям. - И как там Кулька? Обжилася?
- Наверное. Пашет как пчелка.
- А внучка? Виолка с ней?
- И Виолка с ней, - машинально подтвердил Монах, вспомнив несчастную заполошную курицу.
- Ну, добре. А вот и Дунина хата. - Фиодор ткнул пальцем вперёд. - Вишь, огонек светится. Значится дома все. Дуня-то уж пару дней как не показывалась. Отдыхает, думаю. И мы не тревожим. Не мешаем. Пускай.
Монах поблагодарил деда и не спеша направился к крылечку.
Тщательно вытер ноги о коврик. Постучал.
На стук никто не отозвался. Но дверь подалась, и, нацепив на лицо дежурную улыбку, он заглянул внутрь. Доски пола скрипнули протяжно. И где-то в доме вздохнули с шумом, завозились.
- Чего надоть? - из стылого сумрака вынырнул маленький, сплошь заросший шерстью дедок, размахивая зажатой в руке кочергой.
- Здорово, хозяин! - поприветствовал его Монах и попросил. - Ты орудие свое опусти. Я пришел с миром.
- Не хозяин он, не хозяин! - слетевший с печки меховой комок врезался Монаху в лоб и, зацепившись лапками за плечо, пожаловался со всхлипом. - Раньше только хрукты не было. А теперь и хозяюшки нету. Сиротинушки мы. Сиротинушкиии...
- Молчи! - из теней в углу материализовалась высокая фигура с копной вместо головы. При ближайшем рассмотрении копна оказалась растрепанным птичьим гнездом, а фигура - тёткой странноватого вида. В отличие от деда она вооружилась сковородой и угрожающе ею потрясала.
- Не выпускай его, Хавроний! - прикрикнул дедок кому-то позади Монаха.
- Мимо меня не пройдёть! - прогудел зычный басок. - Если что - я его на вилы!
- Да вы что, ребятишечки! Я мирный! - Монаху стало смешно. Он уже понял, что перед ним домовые духи и, хотя имел против них проверенное средство, решил, что не станет его применять. Ни к чему начинать знакомство с конфликта.
- Марыся придет и решит какой ты мирный! - сердито проворчал поигрывающий кочергой дедок.
- Сейчас и решим. - посреди комнатки возникла довольно крупная кошка. Постукивая копытцами, приблизилась к Монаху, уставилась на него золотистыми глазами, поинтересовалась устало. - Чего ты здесь забыл, мил человек?
- Дело у меня к хозяйке дома. - Монах обезоруживающе улыбнулся кошке. Та же скривила странную, смахивающую на козью, мордочку и вдруг всхлипнула.
- Нету... нету у нас хозяйки... осиротели-и-и...
- Осиротели-и-и, - с такой силой подхватили остальные, что у Монаха прострелил болью давно не напоминающий о себе шрам.
Не похоже было, что существа притворяются. Значит нужная ему девица действительно пропала? Неужели Агапа не знала об этом? Или все-таки - знала и специально отправила его сюда? Может и про зеркала соврала? Может и нет здесь нужных ему зеркал?
- Ему не хозяюшка нужна! Ему зеркала нужны! - коза оборвала причитания и с негодованием уставилась на Монаха. - Агапин засланец! Шиш тебе вместо зеркал!
- Зеркала? - заволновались остальные. - Те самые? Через них все пошло! Через них, треклятущих! Если б не они, хозяюшка была бы с нами!
- А ну, ша! - рявкнул Монах, поглаживая щёку. - Успокойтесь, ребятишечки. Объясните толком - что у вас произошло. Помогу - чем смогу. Без шуток.
- Сильно болит? - вдруг поинтересовалась коза, приглядываясь к шраму.
- Терпимо, - поморщился Монах. Он не любил распространяться об этом.
- От вурдалачьих зубов отметина?
Монах неопределенно кивнул. В подробности вдаваться не хотелось. Но то, что коза мгновенно и безошибочно определила причину появления шрама - впечатлило.
- Я мысли читаю, - буднично сообщила та. - Только вот хозяюшку не уберегла. Хозяюшка как силу обрела - так мысли сокровенные сами по себе ото всех скрылись. Сила заслон на них поставила. И на тебе похожий есть. Я только самую малость уловила...
- Как уберечь, если во сне ее притянуло? - взмахнул руками домовой.
- Твоя правда, Поликарпыч. Да и если б не во сне...
- Эх, хозяюшка... на кого ты нас оставила... - тётка с гнездом выронила на пол сковородку и принялась тереть глаза.
Дедок Поликарпыч подозрительно засопел, и мохнатка на плече Монаха протяжно всхлипнула. Чтобы предотвратить очередной поток слез и причитаний, Монах решил представиться.
- Монах, - первым он протянул руку дедку. Тот откашлялся и степенно отрекомендовался:
- А мы домовые здесь. Поликарпом Иванычем прозываемся.
- З-звездочка я... Из кикимор. - с запинкой прошелестела тётка, и Монах с почтительным поклоном сжал ее тонкую лапку.
- А я - мышуха! - пискнул в ухо Монаху плаксивый голосок. - Люблю себя, хозяюшку и хрукту!
- Марыськой зови. - отрекомендовалась коза. - Состою при хозяюшке в должности секлетаря. Пока её нету - я здесь за главную.
- Хавроний! Хлевник. - от дверного косяка отлип подпирающий его плечом смахивающий на филина одноглазый чудик с петушиным гребнем на макушке и аккуратным пятачком вместо носа. - За телушкой приглядываю. И за курями. Есть еще хлопотун и кулишонок. Но они предпочитают абы кому не показываться.
- Так что случилось с вашей хозяйкой? - Монах не обратил внимания на подколку Хаврония.
- Случилось... - коза было вдохнула поглубже, собираясь заголосить, но передумала и пустилась в объяснения. - Через зеркальце Филипихи все и произошло. И ведь я сама его в дом притащила! От Филипихи же! Она попросила зеркало передать. Она!
- И что за зеркало? Из парных? С девами-птицами на раме?
- Не. Другое. Филипиха его в лесу нашла давным-давненько. И что-то в нем показалося ей. Да такое страшенное, что Филипиха на всю жизнь заикой осталась.
- И зачем ты такое зеркало в дом принесла?
- Ну как зачем? - натурально удивилась Марыська. - Чтобы ни к кому из деревенских оно не попало. Хозяюшка-то наша из ведьм. Что ей от того зеркала... - она осеклась и горестно вздохнула. - Ошиблась я. Не думала, что так случится.
- Не отвлекайся, - Монах потянулся потрепать ее за холку, но коза отпрянула и фыркнула.
- Руки не промыл, а туда же. Лезеть!
- Да я только погладить!
Дома у Монаха остался любимый ворчливый кот Ерошка, и он успел по нему соскучиться.
- Погладить! Знаем мы вас! - возмущенно прогудел Поликарп Иваныч, и Монах примирительно поднял руки.
- Извиняйте. Не буду больше. Что же ваша хозяйка с зеркалом сделала?
- Ну что? Хозяюшка тогда еще во всю силу не вошла. Убрала это зеркало подальше. И оставила лежать. Я про него, если честно, даже запамятовала. И прозевала момент.
- Мы то зеркало возле хозяюшкиной кровати нашли. Утром. Лежало себе на полу. - выдохнула от печки Звездочка и яростно загремела чайником.
- А не могла ваша хозяйка просто собраться и уйти по делам? Помогать кому-то? Может, позвали её? Срочно понадобилась помощь? - предположил Монах.
- Не предупредив - не могла! - категорично заявили все хором. - Она не их таковских! Завсегда обо всем с нами совет держала!
- Мы ее по блюдачку искать пробовали. Колечко пустили. Но увидали только лес ненашенский. Древний. И тень страшенную. Паучью!
- По блюдечку? - оживился Монах. Его клиенты дорого бы заплатили за подобную диковинку.
- От первой хозяйки осталось. Вроде тиливизера.
- А можно глянуть?
- Еще чего! - насторожилась Марыська, и Монах не решился настаивать.
- Так. Про блюдечко потом. Хорошо. То есть, ничего хорошего, конечно. - поправился он, задумчиво поглаживая шрам. - И где это зекало сейчас? Сами то вы в него смотрели?
- Побоялись, что затянеть. - коза заметно сникла, и остальные тоже застыдились, отводя глаза. - Неизвестно ведь - в каком месте окажемся. Что - ежели порознь? Или мимо хозяюшки пролетим? Не сможем ей помочь и сами сгинем.
- Я сразу как хозяюшка пропала - к Филипихе побежала. Ну, она и призналась, что зеркало то будто ворота в прошлое отворяет. Кому покажет оттуда что-то, а кого и заберет.
- Ваша Филипиха тоже ведьма?
- Какое тама! Обычная бабка. Про ворота ей вроде как Кулька рассказала. И зеркало наотрез отказалась забрать. Вот Филипиха его мне и всучила. Уж третий день кляну себя, что взяла!
- Ваша Дуня пропала три дня назад?
- Точно так! - прогудел Поликарп Иваныч, пощипывая бороду.
- И вы полагаете, что ее забрало зеркало? Интересно! Я должен на него взглянуть!
- Да пожалуйста. Смотри коли хочется. Но я тебе предупредила! - Марыська кивнула кикиморе, и та принесла из закутка завернутый в тряпку прямоугольник. Осторожно положила на стол и тщательно отерла лапы о фартук.
Монах нетерпеливо откинул тряпицу и едва сдержал разочарованный возглас.
Зеркало оказалось небольшим и очень старым. А еще - обычным.
Тусклая муть стекла. Простая деревянная рама со скромными линиями невыразительного узора и вырезанной вверху по центру восьмиконечной звездой, заключенной в круг.
Монах провел пальцем по ее граням, и под кожу пополз холодок. На ощупь звезда оказалась шероховатой и ледяной.
- Не может быть... - восторженно прошептал Монах. - Неужели? Это действительно... Действительно Алатырь?!
- Алатырь. - проблеяла Марыська виновато. - Самый сильный обережный символ.
- И порог. Переход. Смычка между мирами. - кивнул Монах, продолжая разглядывать раму. - Звезду расположили не так, как принято. Заметила, да? Острые концы направлены строго вверх и вниз, а должны - по сторонам.
- Заметила. От того сразу ее и не признала! - с готовностью подхватила Марыська.
- А нам! Нам растолкуйте! - заволновались остальные.
- Это Алатырь наоборот. - Монах легонько постучал по звезде. - Вырезанный таким образом знак означает опасность для смотрящего. Испытание, которое предстоит пройти.
- Откуда тебе все известно?
- Много читаю. - уклончиво ответил Монах. - Общаюсь с умными людьми.
- Ну, ну. Заслонку на мысли тоже умные люди поставили?
- Тоже. Сам я в этом деле ничего не смыслю. А еще не пойму - как могло вашу Дуню в такое маленькое зеркало затянуть?
- Не знаем, не знаем. - завздыхали все. - Но она точно там. Марыське сон после приснился. И блюдачко показало!
- А зачем тебе сдалась наша хозяюшка? - подозрительно пискнула мышуха.
- Зеркала ее хотел посмотреть. Которые парные. С девами-птицами на рамках.
- На что они тебе?
- Купить хотел. Предложить вашей Дуне за них хорошую цену.
- Не продается такое. И раньше бы хозяюшка не продала. А теперь и подавно. Испортились зеркала. В бане теперь. За каменкой. Под надежной охраной.
- Значит, бабка Агапа не ошиблась. Она сказала, что если с одной парой что-то произойдет - на остальных двух отразится.
- Вторая пара у нее?
- У нее. Стекло мохом подернуто. Агапа поэтому меня сюда и направила. Так то я к ней пришёл.
- Думал, что она свою пару продаст? - усмехнулась коза. - Не на ту нарвался. Да и не продается такое. Опасная вещь.
- Я не для себя. Для знакомой.
- Той, что заслон поставила?
- Для нее. Агапа еще сказала, что все еще можно исправить. И сделать это должна ваша Дуня.
- Должна! Ничего хозяюшка никому не должна! А только помогала всем! Почти забесплатно! Всё для деревенских делала! Себя не щадила!
- Зачем же было так надрываться?
- А как иначе? Она ведь главная здесь. Хозяйка не только нам. Но и всему Замошью.
- Серьёзно? - удивился Монах. - А кто же тогда та, другая?
- Какая еще другая?
- Пышка. Невеста Антона, кажется? Забыл имя. Я их встретил по дороге сюда. И она отрекомендовалась Хозяйкой этого места.
- Аглайка? Ну, стервь! - возмутился домовой. И кикимора согласно закивала.
- Аглая ничего не может. Только строит из себя. И неблагодарная! Дуня в ней со всем вниманием отнеслась. Помогла. А она вот как!
Они загомонили, перебивая друг друга, и Монах снова поморщился из-за засаднившего шрама.
- Была бы здесь хозяюшка - помогла бы тебе. Мазь приготовила из болотной тины. Мы можем тоже попробовать...
- Не нужно. Я не хочу забывать. - отмел предложение козы Монах. - Что вы собираетесь делать с тем зеркалом?
- Через которое хозяюшку утянуло? Разбили бы треклятущее, да нельзя.
- Продайте мне.
- Ни за что! Его изолировать нужно. Чтобы никому не навредило!
- А если мы вызволим вашу хозяйку - тогда отдадите мне зеркало?
- Вызволим?! Хозяюшку вызволим! А ты сможешь? Или просто так - болтаешь?
- Не знаю. Но хочу попытаться.
- Ну, ежели вызволишь... тогда - забирай! - решительно кивнула коза. - Давай руку. Поликарпыч нас разъединит.