Представленные новеллы -это не мемуары (дневники) одного
участника Великой войны. Перед нами сборник рассказов, которые уже в послевоенные годы были собраны и представлены на общее обозрение американским журналистом Томасом Лоуэллом. Несмотря на сомнения в полной подлинности изложенного материала, по моему мнению, эти рассказы интересны, тем, что представляют собой взгляд "почти нейтрального" наблюдателя. Именно с таких позиций следует оценивать изложенный материал, к которому, по возможности, добавим свои
комментарии. Да, кстати, по какой-то причине, американский автор решил "опросить" именно германских подводников, видимо именно их результаты его впечатлили.
В данном эпизоде немецкий ветеран-подводник О.Херзинг уже после войны делится с Томасом Лоуэллом своими воспоминаниями, в частности о том, как его подводная лодка U-21 совершила переход из Северного моря в Средиземное море.
Продолжение (начало ЗДЕСЬ):
О.Херзинг продолжил рассказ: "...Мы, германские моряки, естественно, питали большой интерес к событиям в Дарданеллах. Союзники только начали свою знаменитую атаку на турецкие форты. Англия и Франция пытались форсировать проход в бухту Золотой Рог. Они собрали у Галлиполи мощный флот и начали пробивать проход сквозь древний Геллеспонтский пролив, ту узкую полосу воды, которая ведет среди скал от широкого простора Средиземного моря к довоенной столице турок. Корабли против фортов - старая знакомая тема в искусстве морской войны. Орудия союзной эскадры начали бой дождём 15-дюймовых снарядов по турецким укреплениям вдоль пролива...."
Отметим, что здесь Херзинг преувеличивает, так как среди кораблей союзников, которые участвовали в Дарданелльской операции было не много кораблей с 15-дюймовыми (381-мм) орудиями - они стояли только на одном корабле – на новейшем британском английском линкоре «Куин Элизабет». И все! Но в любом случае - бомбардировка береговых укреплений была достаточно мощной.
"...Жестокость начавшейся бомбардировки обсуждалась тогда во всем мире. Турки просили кайзера помочь им отразить атаку противника присылкой на театр военных действий боевых подлодок. Наши морские власти решили удовлетворить просьбу союзников, и мне было приказано выполнить ответственную задачу. Переход из Вильгельмсхафена Константинополь был в то время непростой задачей для подводной лодки. Но попытка должна была быть сделана, причем решено было сначала отправить в поход одиночную лодку. Выбор пал на мою U-21. Нас выбрали в качестве рупора для экстраординарных новостей по всему миру."
Не будем обсуждать роль подводной лодки в качестве "рупора" - пусть это останется на совести Херзинга, видимо ему очень хотелось показать свою значимость. Но вот что касается "жестокости бомбардировки" - тут есть сомнения, так как флот союзников у Дарданелл столкнулся с проблемой, которая заключается в том, что боевым кораблям не просто подавить береговые батареи размещенные на возвышенности по сторонам пролива. Любопытно, что бомбардировка 19 февраля 1915 года оказалась практически безрезультатной, обстрел 25 февраля привел к тому, что часть турецких батарей бала подавлена, но минные заграждения требовали новых усилий.
".Рупор рупором, но секретность являлась лозунгом тех дней. Подготовка к походу оказалась сложной и требовавшей мною времени. Разумеется, все держалось в глубоком секрете".
По словам Херзинга, первоначально идея заключалась в том, чтобы захватить врасплох неприятельские корабли у Дарданелл. Они никогда и не мыслили о возможности появления в районе своих действий германской подводной лодки, пришедшей своим ходом из Северного моря. И неожиданная атака могла бы оказать действенное воздействие, но точно не на активность бомбардировки к моменту появления немецкой субмарины у Дарданелл ситуация там несколько изменилась.
Для проведения перехода немцам надлежало выполнить некоторые частных, но важных мероприятий. На долгом пути из Вильгельмсхафена в Константинополь не было ни одной дружеской гавани, где они могли бы принять провизию и топливо, пока не дойдут до Каттаро (сейчас – Котор. Черногория) - австрийского порта в Адриатическом море. А он находился на расстоянии четырех тысяч миль от немецких баз.
Как пишет О.Херзинг: "...Ни одна лодка из имевшихся тогда в наличии не могла принять на борт необходимый для столь долгого похода запас топлива и пищи, поэтому где-то между Вильгельмсхафеном и Каттаро мы должны были его пополнить. Наше адмиралтейство приспособило для этой цели один из океанских пароходов «Марсала», который должен был встретить нас у берегов Испании и передать на U-21 провизию и топливо. Естественно, что этот план требовал полной секретности."
Согласно справочных данных дальность плавания немецких подводных лодок типа U-19, к которым принадлежала U-21, составляла около 8500 миль экономическим (12 узлов) ходом. Так что переход в 4000 миль ей был вполне по силам, да и автономность по продуктам составляла около трех недель. Как видим, задача была решаемой. Кстати протяженность маршрута Вильгельмсхафен - Каттаро (вокруг Шотландии) составляла около 3500 миль.
Во время подготовки U-21 к походу морская атака союзного флота на дарданелльские укрепления шла своим чередом. Береговые форты отбили атакующий флот, нанеся крупные потери союзникам. Стало ясно, что одним только флотом невозможно подавить огонь прибрежных фортов и форсировать Дарданеллы, и поэтому союзники отказались от этой попытки. Но это привело лишь к большему ожесточению и кровопролитию в сражении за Дарданеллы. Новый план заключался в проведении сухопутной операции путем высадки массированных десантов на Галлиполийский полуостров.
Херзинг: "...Мы получили известие о большой концентрации войск союзников для обеспечения этого плана. В тот самый день, когда U-21 вышла в море для похода в Константинополь, в мрачных бухтах Галлиполи уже высадились австралийские и новозеландские полки, и кровавая трагедия Галлиполи шла своим чередом. Многочисленные корабли играли важную роль в наземной операции в проливах. И наша подлодка должна была вмешаться в разворачивающуюся драму. Но тогда перед нами лежала неизвестность, мы даже не знали, дойдем ли до Константинополя".
Да, действительно, подводная лодка U-21 вышла в поход 25 апреля 1915 года, но именно в этот день флот адмирала де Робека высадил первые 29000 человек на пять плацдармах вокруг мыса Хеле и Габа Тепе. Сухопутная операция началась.
"25 апреля 1915 года нос U-21 показался на выходе из Вильгельмсхафенской гавани, и мы легли курсом на север. Английский канал (пролив Ла-Манш) со своими лабиринтами из сетей и мин был исключительно опасен для передвижения нашей лодки, и потому мы выбрали окружной путь вокруг Шотландии у северной оконечности Оркнейских острове".
Немецкая подводная лодка шла вперед, сосредоточивая все внимание на своей главной задаче. Любые корабли противника, которые могли встретиться, представляли заманчивую цель для других немецких лодок, но для Херзинга они ровно ничего не значили. К северу от Оркнейских островов на море лежал сильный туман.
"...Мы шли вперед в надводном положении, когда мгла внезапно рассеялась.
«Черт возьми!» - воскликнул вахтенный офицер. Я стоял на палубе рядом с ним. Мы оказались посреди группы патрульных кораблей. Их было множество по обе стороны от нас. - «Лечь в дрейф!» - просигнализировал ближайший из них, прежде чем мы были в состоянии приготовиться к погружению.
Бросив первый взгляд сквозь все еще стелющуюся мглу, наш "патрулирующий приятель" решил, что мы могли быть только британской субмариной. Мысленно поблагодарив его за эту уверенность, мы использовали время для подготовки к погружению, но, в конце концов, погружаться нам вовсе не пришлось. Над морем шла новая полоса тумана. Вокруг нас снова сгустилась мгла, и мы ринулись полным ходом вперед. Напрасно патрульные суда вслепую рыскали за нами. Плотно закрытые туманом, мы легко прошли сквозь сеть британской блокады.
Как видим, на этом отрезке пути немецкой субмарине сопутствовала удача.
Через неделю после выхода из Вильгельмсхафена U-21 находились уже у северо-западного побережья Испании и подходили к мысу Финистерре. Море было спокойно, светило теплое солнце.
"...Мой вахтенный начальник и я стояли на мостике, всматриваясь в горизонт так внимательно , как будто собирались торпедировать британский супердредноут. На горизонте, там, где небо сходится с морем, мы увидели пятнышко дыма. Оно становилось все более ясным. Наконец появились очертания самого корабля, которые понемногу делались все более отчетливыми. Да, это был "Марсала» - наш корабль снабжения. Мы подошли к нему на достаточно близкое расстояние, чтобы обменяться сигналами. Транспорт отошел ближе к берегу. U-21 послушно следовала за ним. Мы прошли за ним в Рио-Коркубион, где ночью, подойдя к борту, и приняли на лодку большой запас пищи, более 12 тонн жидкого топлива и две тонны смазочного масла. С рассветом, обнявшись на прощание с боевыми товарищами и пожав всем руки, мы снова двинулись вперед, радуясь плотно набитой кладовой и тяжело нагруженным топливом цистернам".
Но немцы радовались преждевременно, вскоре уверенность в успехе сменилась мрачным унынием. Как оказалось жидкое топливо, принятое U-21 с «Марсалы»,"отказалось гореть в наших дизель-моторах". Согласно имеющихся данных, испанские поставщики обманули немцев: масло и топливо оказались слишком густыми, вязкими и неочищенными. Дизели U-21 начали дымить, работать с перебоями и глохнуть. Механики субмарины пытались фильтровать и смешивать его с остатками хорошего немецкого топлива, но затея провалилась. Поврежденное топливо пришлось слить.
Херзинг вспоминает: "...Мы экспериментировали и боролись с этим всеми способами, но все было бесполезно. Мы пытались смешивать принятое топливо со своим топливом, но смесь оказалась столь же плоха, как и само топливо с «Марсалы». Таким образом мы оказались почти в двух тысячах миль от Вильгельмсхафена и еще очень далеко от Каттаро. Вышли мы в море, имея на борту 56 т жидкого топлива, а осталось у нас только 25".
В такой ситуации Херзинг оказался перед серьезным выбором, ему предстояло принять ответственное решение: должен ли он повернуть обратно в Вильгельмсхафен или пытаться все же идти в Каттаро? Ни один из этих вариантов не был хорош. На тот момент U-21 израсходовала 31 т топлива, и на обратный путь вокруг северной оконечности Шотландии она имела в своем распоряжении только 25 т, и скорее всего этого количества ей бы не хватило (тогда пришлось бы идти через Ла-Манш?). Еще менее вероятным было, чтобы топлива хватило до Каттаро.
"...Если бы я мог предположить, какую важную роль нам придется сыграть в Дарданелльских событиях, я бы сомневался меньше. Впрочем, я никогда не искал легких путей. Надо заметить, что расход топлива при плохих погодных условиях северного маршрута мог бы быть даже больше, чем по южному.
- Мы идем в Каттаро, - сказал я своей команде. -Если удача будет на нашей стороне, то мы доберемся благополучно».
По словам Херзинга, команда приняла это решение с энтузиазмом. Теперь перехода успех зависел от количества погружений, которые придется U-21 сделать на переходе. Немецкий командир считал, что подводный ход "приводит к увеличенному расходу" топлива (здесь, видимо, Херзинг имел ввиду движение под дизелями в позиционном (полупогруженном) положении, ведь движение под электромоторами не связано с расходом топлива. Или нет? Или речь о том, что при зарядке батарей дизель должен работать в режиме повышенного расхода топлива?
"Если мы не встретим неприятельских кораблей, которые принудят нас идти под водой, то, думал я, пользуясь экономичной скоростью хода, мы сможем успешно дойти до намеченной точки. С другой стороны, если противник будет нам слишком сильно досаждать и наш запас топлива иссякнет, то нам придется искать убежища в каком-нибудь нейтральном порту и интернироваться. Это ставило нас в щекотливое положение, так как атакующий подлодку противник выводил нас из строя даже в случае его неудачи".
Из всех медленных походов, которые я когда-либо видал, наш был самым тягучим. Мы просто ползли как черепаха держась в стороне от обычных торговых путей. Где бы мы ни обнаруживали дым, мы самым предупредительным образом уступали дорогу встречному кораблю. Поход от мыса Финистерре до Гибралтара занял четверо суток. Стояли солнечные тихие дни. Мы часами бездельничали, предаваясь сну и играя в карты на палубе, и ни разу не погружались.
Любопытно, что самое опасное место (и не простое в навигационном отношении) - Гибралтар был пройден достаточно просто, так как там никто еще не помышлял о подводных лодках, поэтому в этом районе не было "рыскающих кругом" патрульных кораблей. Немцы максимально бережно относились к расходованию своего топлива, что вошли в пролив в надводном положении. Это было 6 мая 1915 года. U-21 прижималась к африканскому берегу, держась, насколько это было возможно, в стороне от британских кораблей и береговых орудий. Немецкая субмарина тихо и мирно совершила дневной переход, но вечером в зоне видимости появились два маленьких британских миноносца.
"...Выследят ли они нас? Они шли, вообще говоря, по направлению к нам. Да, мы замечены. Очень плохо, но в этом не было никаких сомнений. Они внезапно повернули и пошли полным ходом прямо на нас.
«Приготовиться к погружению!» - отдал я неохотно приказание. Мы легко ушли от них, но от этого поход не стал проще. Я берег свое топливо с большей скупостью, чем нищий бережет свои гроши. А теперь новость о появлении в Средиземном море германской лодки уже нельзя было скрыть от наших противников. Она должна была встревожить союзные корабли Галлиполи и спровоцировать на наши поиски. Все это означало для нас больше погружений и большую трату драгоценного топлива.
Но надо признать - немцам повезло. В дальнейшем U-21 пробиралась вперед еще осторожнее, чем раньше, держась как можно дальше от обычных морских путей.
Возглас вахтенного командира: «Корабль!» - и на нашем пути появляется большой британский пароход. Он, несомненно, был вооружен. Нам ничего не оставалось, кроме как уйти на глубину. Я с тоской смотрел на уровень топлива в цистернах, который опускался все ниже. А затем - эсминцы, о боже! Два французских корабля заметили и атаковали нас. Снова неприятное погружение.
Через неделю после прохода через Гибралтарский пролив и через восемнадцать дней после выхода из Вильгельмсхафена U-21 вошла, наконец, в Адриатику и 13 мая была взята на буксир австрийским миноносцем. В наших цистернах оставалось всего 1,8 тонны топлива.
Херзинг вспоминал: "...Я могу забыть другие числа, свой день рождения, свой возраст, но эта цифра навсегда осталась в моей памяти".
Находясь в Каттаро, немцы отдохнули, заменили топливо, почистили топливные цистерны, загрузились припасами и получили детальные сведения о положении дел в Дарданеллах: англичане и турки на Галлиполийском полуострове вели упорную смертельную борьбу. Полки АНЗАК (Австралийский и Новозеландский армейский корпус) каждый день яростно атаковали турецкие траншеи, но турки сопротивлялись с еще большим упорством. Британские сухопутные атаки поддерживались огнем военных кораблей союзников.
"...Большие боевые корабли противника стояли у берега и "заливали" турецкие траншеи опустошительным огнем своих 15-дюймовых орудий, отвечать на который турки не могли. Я мысленно представлял себе нашу лодку подкрадывающейся к этим извергающим пламя гигантам. Не часто командиру подводной лодки улыбается счастье встретить британские линейные корабли вне укрепленных портов, к тому же стоящие без хода, как щиты"
Корабли союзников безусловно поддерживали огнем свой десант, несмотря на то, что корабельные орудия с их настильностью не всегда могли поражать турецкие береговые батареи и позиции на возвышенностях. Что касается интенсивности огня, то она не постоянной. Например, 25 апреля, броненосец "Лорд Нельсон" имел расход снарядов: 35 снарядов 305-мм, 84 - 234-мм, 1124 - 12 -фунтовых, а 26 апреля тот же корабль выпустил по берегу 4 снаряда 305-мм, 15- 234-мм, 400 - 12 -фунтовых. Херзинг опять преувеличивает значимость огня из 15-дюймовок, между тем "Куин Элизабет" в первый день высадки (самый напряженный момент) израсходовал всего 9-381-мм снарядов и 370-152-мм снарядов! Как не кажется, это далеко от "оглушительного огня". Для сравнения, американский "Теннесси" при штурме Гуама истратил 300-356-мм снарядов и 2732-127-мм снарядов, а при Окинаве - 1490 и 12275 соответственно. Это был точно вулкан, нет?
В течение недели U-21 стояла в Каттаро для выполнения ремонта и погрузки на борт необходимых запасов, а затем снова вышла в море. Начинался новый этап, который оправдал все предыдущие старания и потери.
Херзинг отметил: "...Мы незаметно проскользнули вдоль берега, прошли вокруг греческого архипелага и вышли через Эгейское море к Галлиполийскому полуострову. Англичане усеяли эти воды минами, и мы шли, прижимаясь к берегу, отходя в сторону от опасных полей. В течение всей ночи 24 мая мы шли в надводном положении, продвигаясь на юг к своей цели. Под прикрытием темноты мы незаметно прошли сквозь линию английских патрульных кораблей...."
Лодка шла к своим победам...
Продолжение, ссылка - ЗДЕСЬ, но позже.
P.S.Кнопка для желающих поддержать автора - ниже, она называется "Поддержать", )).