***
***
Кира выехала на стройку рано утром. Солнце ещё только поднималось над горизонтом, а она уже была на месте: с планшетом, рулеткой, проектом и тем самым выражением лица, которое подчинённые прозвали «ураган в гневе». Некоторые объекты она проверяла лично, понимая, что тут ошибка могла стоить дорого, исправить ее было трудно, почти невозможно, даже мелкое отступление от проекта превращалось в большую проблему.
Сегодня был как раз такой случай.
Она вышла из машины, окинула взглядом площадку. Вроде бы всё на месте: рабочие, бетономешалки, техника. Но что-то было не так. Кира прищурилась, прошлась вдоль свежепостроенной стены, заглянула в проект. Потом ещё раз — на стену. Потом снова в проект.
Недоделки, которых не должно было быть ни по срокам, ни по качеству. Вот тут арматура торчит там, где её быть не должно, здесь шов расходится, а там вообще забыли закрепить опалубку: держится на честном слове и рабочих молитвах.
— Кто старший? — спросила Кира громко, чтобы перекрыть гул техники.
Рабочие переглянулись. Кто-то кивнул в сторону бытовки.
Из дверей вышел парень: хмурый, сосредоточенный, в заляпанной цементом робе и каске, сдвинутой на затылок, чуть старше Киры, но взгляд уже усталый, насмотренный.
— Я старший, — сказал он спокойно, даже как-то лениво, но в голосе чувствовалась сталь. — Максим.
Кира подошла ближе, ткнула пальцем в проект, потом в сторону недостроенной стены.
— Почему недоделки? Должно быть закончено. Вот здесь, здесь и здесь. — Она перечислила коротко, чётко, как по списку.
Максим не дрогнул. Выслушал, скрестил руки на груди, посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом и выдал:
— Прежде чем отчитывать, организуйте подвоз стройматериалов со своего предприятия, до сих пор нет. Два дня простоя. Я вчера ещё утром в офис звонил, говорил. Обещали, но не привезли.
Он сделал паузу. И добавил с тем особым, ледяным спокойствием, которое злит сильнее любого крика:
— А то не привозят, а потом разные фифочки приезжают, разнос устраивают. Толку-то, когда ничего нет.
Кира аж замерла на секунду.
— Фифочки? — переспросила она тихо, с интонацией, от которой у опытных подчинённых подкашивались колени.
Максим не понял. Или понял, но не испугался, просто пожал плечами и поднял голову на стену.
Кира развернулась и зашагала к машине, сжимая планшет так, что тот захрустел.
— Я фифочка, — бормотала она, хлопая дверью авто. — То же мне, фифочку нашёл. Сейчас он у меня узнает, кто такая фифочка.
Она набрала номер офиса, трубку взяли не сразу. Кира ждала, барабаня пальцами по рулю, и чувствовала, как внутри закипает праведный гнев. И плевать, что Максим, возможно, прав. Правда — это не повод называть начальство фифочками.
В офисе она ворвалась, как ураган. Планшет кинула на стол, голос был на пределе вежливости, Кира вошла в отдел снабжения.
— Так, кто отвечал за поставку на объект № 7? — спросила она, и все, кто сидел в кабинете, вдруг стали очень заняты своими бумажками.
— Я, — поднялся молодой менеджер, побледнев.
- И где поставка?
- Ой, я… это… я… закрутился, забыл передать.
— Забыли? Передать забыли? Два дня простоя! Два дня, Карл! Там люди без дела сидят, а вы тут сидите тепло и мягко! Лишение премий на полгода. Не нравится – вон отсюда, так работать – никуда не годится. Все ваши сроки и поставки начальник отдела проверит и после обеда мне на стол данные по заявкам и их исполнению. И чтобы к вечеру все было поставлено.
Менеджер закивал, схватил телефон и выбежал в коридор.
Кира выдохнула, поправила воротник, ушла в свой кабинет. Секретарь делала вид, что ее нет, она тут приложение к компьютеру.
В дверях показался Мишка. Он зашёл, прикрыл за собой дверь, посмотрел на сестру с любопытством и лёгкой усмешкой.
— Кирка, — спросил он, — ты чего такая фурия? Я аж из соседнего кабинета услышал твои крики. Думал, случилось что. Кто тебя так завел с утра?
— Потому что приехала на объект, — объяснила Кира, ещё не остыв. — А там задержка работ. Наши растетехи забыли про поставку, не передали вовремя. Два дня простоя, люди без дела. А я приезжаю, начинаю спрашивать, требовать. И тут выходит их старший, этот... Максим, и, заявляет, что я фифочка, приехала тут контролировать, а поставку организовать не могу.
Мишка сначала удивлённо поднял брови, потом глаза его весело засветились и захохотал громко, раскатисто, так, что стёкла в шкафу задребезжали.
— Максим-то? Этот может, — выговорил он сквозь смех. — Он вообще прямой, как арматура, честный, ответственный. Я его за это и ценю. Но то, что он тебя фифочкой назвал... — Мишка вытер слезу, — это шедевр.
— Ничего смешного, — деланно обиженно сказала Кира, но краешек губ уже подрагивал.
— Есть, Кир, есть, — сказал Мишка, хлопая её по плечу. — Ты ему докажи, что ты не фифочка. Поезжай обратно, проследи за поставкой, поговори с людьми. А Максима не трогай, он мужик грамотный, злой, но грамотный. Такие нам и нужны.
Кира вздохнула. Поправила волосы. Встала.
— Ладно, поеду. Я и сама не понимаю, от чего завелась. Вроде вот стоит красивый мужик, работающий умный, все по делу, но так мне обидно стало от этой фифочки. Ведь и правда я так выглядела, приехала проверять, контролировать, а поставку не организовала.
— Давай, начальница, работаем, исправляем огрехи.
Кира вышла из кабинета, но уже без прежнего гнева. Она признавала: Максим был прав насчёт поставки. А вот насчёт «фифочки», тут он ошибся. И сегодня она ему это докажет, делом.
На объект материалы привезли ровно после обеда. Максим только хмыкнул и кивнул подъехавшей Кире, которая стояла в сторонке и делала вид, что проверяет смету.
— Быстро вы управились, — сказал он подходя.
— Умеем работать, — ответила Кира, не поднимая головы.
— Я и не говорил, что не умеете, — усмехнулся Максим и ушёл руководить разгрузкой.
Ни «фифочки», ни извинений, просто работа. Кира не обиделась, даже наоборот, почувствовала странное, почти забытое уважение к человеку, который не лебезит, а делает своё дело.
Вечером, перед уходом с работы, Мишка спросил:
— Ну что, помирились с Максимом?
— Мы и не ссорились, — отмахнулась Кира. — Он работает, я работаю. Всё нормально.
— А фифочка?
— Если ещё раз назовёт, — Кира улыбнулась, — я ему покажу фифочку. Кину чем-нибудь, чтобы такие слова не говорил.
Мишка засмеялся и поехал домой, к любимой супруге.