Продолжение "Истории Николаевского кавалерийского училища", составленной штабс-ротмистром Павлом Петровичем Шкотом
Благоприятные результаты, достигнутые школой гвардейских подпрапорщиков в первые годы ее существования, подали великому князю Николаю Павловичу мысль поднять подобным же образом уровень образования офицеров гвардейской кавалерии.
С 1811 г. для подготовки кавалерийских офицеров при Дворянском полку состоял кавалерийский эскадрон, в который до 1818 г. поступали юнкера из всех армейских полков. Но затем число желавших поступить в него постепенно уменьшалось и к концу 1824 г. не превышало 40 человек.
Такая малочисленность состава Дворянского эскадрона не оправдывала больших затрат на его содержание. Поэтому великий князь Николай Павлович предложил упразднить его и на освободившиеся вследствие этого материальные средства "учредить при школе гвардейских подпрапорщиков гвардейский эскадрон" для распространения военного образования среди юнкеров гвардейской кавалерии.
Это предположение было осуществлено высочайшим повелением от 9 апреля 1826 г., на основании которого, дворяне, поступавшие на службу в гвардейскую кавалерию, должны были испытываться в науках при школе гвардейских подпрапорщиков. Тогда же была составлена комиссия под председательством великого князя Михаила Павловича, выработавшая для нового эскадрона положение и штаты, которые удостоились высочайшего утверждения 12 июля 1826 г.
Школа была переименована в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров.
Состав эскадрона был определен в 99 человек, по 14 от каждого из гвардейских полков, расположенных в Петербурге и его окрестностях, и сверх того, 1 старший вахмистр. Подобно тому, как было установлено для подпрапорщиков при учреждении школы, кавалерийским юнкерам было предоставлено, по их усмотрению, поступать в эскадрон или оставаться в полках; но для привлечения в эскадрон возможно большего числа юнкеров дано было поступившим в него преимущество производства в офицеры без вакансий, вследствие чего они становились выше тех, которые производились из юнкеров, остававшихся в полках.
Во главе эскадрона юнкеров стоял эскадронный командир, на обязанности которого лежало руководство молодёжью в нравственном отношении и по обучению строю, а также ведение хозяйства эскадрона на тех же основаниях, как было установлено для командира роты подпрапорщиков.
В помощь эскадронному командиру прикомандировывалось 6 офицеров от гвардейских кавалерийских полков.
Первым командиром эскадрона был назначен ротмистр лейб-гвардии Кавалергардского полка Гудима-Левкович (Николай Акимович?), имевший репутацию отличного кавалерийского офицера; первыми же эскадронными офицерами были: штабс-капитан де Росси, штабс-ротмистры Игнатьев и Ильин и поручики Стунеев, Пиллер и Вуич.
Открытие при школе кавалерийского отделения в виде эскадрона состоялось 20 ноября 1826 года в присутствии великого князя Михаила Павловича.
По этому случаю был отслужен молебен и освящен эскадронный образ. Образ этот был сооружен усердием вновь поступивших в школу кавалерийских юнкеров во имя Архистратига Михаила и св. равноапостольного царя Константина. По окончании молебна и отъезде великого князя, командир школы, генерал-майор Годейн (Павел Петрович), назначил вахмистром юнкера Кавалергардского полка Храповицкого, а взводными: Скарятина, Теренина, Чемисова и Романова; затем юнкера были распределены по камерами и подчинены заведенному в школе внутреннему порядку.
Эскадрон юнкеров вместе с ротой подпрапорщиков вошел в состав школы, подчиненной в высшей инстанции командиру отдельного гвардейского корпуса, великому князю Михаилу Павловичу.
6 ноября 1831 г. генерал-майор Годейн был назначен директором Московского кадетского корпуса, а заместил его, согласно приказу по гвардейскому корпусу от 13 ноября 1831 года, полковник барон Константин Антонович Шлиппенбах бывший, до тех пор, командиром роты подпрапорщиков.
Прием молодых людей в школу производился на прежних основаниях. Каждый дворянин, заявивший желание служить в одном из гвардейских пехотных или кавалерийских полков, по выдержании испытания в науках поступал в роту или эскадрон, делая при этом в артельную сумму денежный взнос, который возрастал почти ежегодно, вследствие увеличения необходимых расходов на содержание и обучение воспитанников, что ставило в затруднение некоторых дворян, не имевших средств.
Государь император, обратив на это внимание, приказал "по возможности облегчить несостоятельным дворянам поступление в школу".
С этой целью, по упразднении пансиона, состоявшего при Царскосельском лицее, в мае 1829 года 35 бывших его воспитанников были определены в школу "с зачислением в гвардейские полки"; деньги же для внесения в артельную сумму были выданы из Собственного его величества кабинета, и сверх того, было ассигновано из государственного казначейства по 1000 руб. на каждого.
Таким образом, явились первые казеннокоштные воспитанники школы. Затем, с высочайшего разрешения стали приниматься в школу на казенный счет и другие дворяне. Кроме недорослей из дворян, принимались в школу, но с установленным денежным взносом, пажи, желавшие служить в гвардии. Они зачислялись в кандидатский класс, а по достижении 17-летнего возраста и выдержании экзамена считались на действительной службе.
Сформирование эскадрона породило серьезную заботу о пополнении конного состава и размещении его. Недостаток средств в инженерном ведомстве тормозил постройку манежа и конюшен при школе, о чем генерал Годейн неустанно хлопотал, как о необходимом условии для правильного ведения строевых занятий и сохранения здоровья юнкеров, страдавших от частых переходов в зимнее время из помещения школы в Измайловские казармы, место расположения конюшен.
Только к концу 1828 года была окончена постройка школьных конюшен.
Что же касается конного состава, то первоначально юнкера пользовались лошадьми гвардейских кавалерийских полков по распоряжению корпусного командира. Покупку же лошадей для школы предположено было произвести в гвардейских полках, для чего, в каждом из них, было назначено известное число лошадей. Первый привод, в феврале 1828 г. от Образцового кавалерийского полка 16 лошадей, при среднем их возрасте в 11 лет, ясно доказали несостоятельность подобного способа пополнения. Уже к началу 1829 года пришлось забраковать 25% этих лошадей "по негодности к службе".
Дальнейшее пополнение эскадрона лошадьми из полков встретило препятствие в заявлении их командиров, что "подобная мера расстроит вверенные им части". В виду этого было решено приобретать лошадей на стороне исподволь, до пополнения комплекта. Но чрезмерные цены, предъявляемые при покупке лошадей однообразной (гнедой) масти и хорошей выездки, заставили отказаться и от этого способа.
Тогда было принято предложение генерала Годейна покупку лошадей для школы возложить на одного из ремонтеров Гвардейского корпуса.
Дело это было возложено на ремонтера Кирасирского его величества полка; и в ноябре 1828 года, благодаря вновь приведенным 14 лошадям, вполне удовлетворявшим требованиям строевой службы, эскадрон кавалерийских юнкеров приступил к более правильными строевым занятиям. С тех пор этот способ пополнения лошадей школы был главным; остальные же способы, как обмен лошадей и покупка их со стороны, являлись вспомогательными и применялись для сокращения времени приведения конного состава до полного комплекта.
Вскоре по вступлению в командование школой барона Шлиппенбаха решено было завести еще 15 верховых лошадей "для обучения подпрапорщиков верховой езде". Так как для этого не требовалось лошадей одной масти, то приобретение их не представляло особых затруднений и производилось исключительно покупкой со стороны.
Увеличение состава учащихся в школе повело за собой необходимость более обширного помещения, в виду чего к главному корпусу, занимаемому школой, был пристроен 3-й этаж, назначенный для помещения эскадрона, и в здании школы открыт собственный лазарет на 20 кроватей.
На содержание школы гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров ежегодно отпускалось 60000 руб. ассигнациями. На первоначальное же обзаведение необходимыми вещами и на покупку лошадей для эскадрона юнкеров была передана школе сумма, оставшаяся от упразднённого Дворянского эскадрона, в размере 92500 рублей, что с излишком покрыло издержки, исчисленные по предварительной смете в 64544 рубля.
На продовольствие личного и конного состава отпускались провиант и фураж от провиантского департамента.
Для улучшения пищи служила также артельная сумма, в которую поступали еще взносы по 50 руб. с каждого юнкера, предназначенные на наем лакеев и шитье шинелей. Все же остальные мундирные и амуничные вещи, снаряжение, вооружение и седельный убор доставлялись от полков; но при поступлении в школу юнкера обязаны были первоначально обмундировываться на собственный счет.
Так как из ежегодно отпускаемой суммы в 60000 р., по исключении из нее столовых денег для чинов школы, расходовалось на подпрапорщиков и юнкеров всего 46600 р., то ежегодный расход казны на каждого воспитанника составлял около 400 рублей, без опускавшегося жалования и провианта.
Великий князь Михаил Павлович, заняв должность начальника школы, обращал особенное внимание на исполнение подпрапорщиками и юнкерами обязанностей службы и строго взыскивал за малейшее упущение не только с провинившихся, но и с их начальников, когда находил, что они мало внушали своим подчиненным правильные понятия о дисциплине и обязанностях нижних чинов.
Ставя на первый план служебный долг, великий князь не мог равнодушно относиться к нарушениям служебных требований; но будучи человеком в высшей степени благородным, справедливым, сердечным и добрым, его высочество, главным образом, заботился о справедливом отношении к подчиненным и тщательно избегал оскорбления их самолюбия.
Во время командования школой барона Шлиппенбаха целью воспитания было поставлено неукоснительное выполнение правил службы, и цель эта преследовалась применением строжайших наказаний во всех случаях уклонены от нее. Отставление от производства и исключения из школы с разжалованием в рядовые или выписывание юнкеров в армию с зачислением или без зачисления в срок службы времени пребыванья их в школе - вот взыскания, которые налагались не только за проступки против нравственности и дисциплины, но даже за столь незначительные, как курение табаку, неформенность одежды и т. п.
Кроме того, принимались меры для ограждения воспитанников от внешних условий, могущих неблагоприятно влиять на нравственность: запрещалось увольнять в отпуск с ночёвкой юнкеров, не имевших в города родителей; не допускалось посещение школы бывшими юнкерами, за что-либо отчисленными в армию, и т. п.
Учебная часть, с преобразованием школы в более обширное учебное заведение, подверглась некоторым изменениям. Прежде всего, изменился личный состав руководителей учебной части. В январе 1831 года был назначен инспектором классов инженер-подполковник Александр Михайлович Павловский, остававшийся в этом звании почти 20 лет.
В 1832 г. в учебной части были произведены значительные изменения, предложенные новым инспектором классов, полковником Павловским. Они коснулись, как правил приема в школу, так и прохождения в ней курса.
С 1832 года на приемном экзамене требовались следующие предметы:
- Математика: арифметика вся, алгебра до уравнений 2-й степени, пропорций и прогрессий включительно и из геометрии: лонгиметрия, планиметрия и стереометрия.
- История: из священной истории ветхий завет, всеобщая история до французской революции 1789 года, российская история от времен Рюрика до наших во всей подробности.
- География древняя и современная, российская во всей подробности.
- Русский язык: полное и твердое познание грамматики, правила грамматического разбора, сочинения, перевод с какого-нибудь иностранного языка и описание какого-нибудь заданного предмета.
- Французский или немецкий язык: познание грамматики, правильный перевод с русского языка и грамматический разбор.
Прем в школу производился с 1 августа до 1 ноября. Выдержавшие приемный экзамен зачислялись кандидатами и по открыли вакансий принимались в школу по старшинству полученных на испытании баллов, общее полное число которых определялось цифрою 80, а необходимое для приема 70. Для частной оценки по отдельными предметами была принята 10-балльная система.
Курс в школе по-прежнему продолжался 2 года. Юнкерам и подпрапорщикам разрешалось оставаться лишний год в одном из классов; но после 3-летняго пребывания в школе в случае недостаточных успехов в занятиях они переводились в армию.
Был изменён также способ оценки успехов: "100" считалось полным числом баллов; для производства в старую гвардию необходимо было иметь не менее "90", а для производства в молодую гвардии не менее "80 баллов". Имена получивших на выпускном экзамене полное число баллов вырезывались золотыми буквами на мраморной доске.
По окончании полного курса школы к 1 июня, после лагерного сбора, подпрапорщики и юнкера производились в офицеры с соблюдением старшинства, приобретённого успехами в науках.
Другие публикации:
- Оказалось, что Чубаров служил ремонтером в лейб-гвардии Конном полку (Из воспоминаний полковника князя В. С. Мышецкого)