Продолжение "Истории Николаевского кавалерийского училища", составленной штабс-ротмистром Павлом Петровичем Шкотом
Открытие в школе (здесь Школы гвардейских подпрапорщиков) кавалерийского отделения вовлекло за собой пополнение программы строевых занятий введением упражнений, отвечавших требованиям не только пехотной, но и кавалерийской службы. Особенное внимание было обращено на обучение верховой езде, встречавшее в начале препятствия в недостатке и неудовлетворительности конного состава.
Первые 16 лошадей, доставленные в школу Образцовым полком, были настолько неудовлетворительны, что юнкера должны были брать приватные уроки в частном манеже. Подобный способ обучения не мог принести существенной пользы, и потому первый смотр кавалерийских юнкеров оказался весьма неудачным.
Великий князь Михаил Павлович допустил к производству в офицеры только юнкеров кирасирских полков, а всех остальными отставил от выпуска.
Вследствие недостатка лошадей в эскадроне производилось только одиночное обучение верховой езде обыкновенно по вечерам от 5 до 8 ч. в теплом манеже, который освещался 82 лампами. Дороговизна такого освещения вызвала представление со стороны инженерного ведомства.
Великий князь приказал производить езду непременно днем, изменив соответственным образом существовавшее распределение времени. Вследствие этого, с 1829 года, 2-я утренняя лекция была перенесена на вечер, обед назначен позже, а манежная езда стала производиться с 10 ч. утра до 1 ч. дня.
Обучение верховой езде производилось сначала на уздечках без стремян, затем давались стремена, а по некотором утверждении юнкеров в езде уздечки заменялись мундштуками. Наконец, юнкера ездили в полной амуниции на седлах с полным вьюком. Из аллюров особенное внимание обращалось на короткий галоп, которыми ординарцы подъезжали на разводах.
Так как последними придавалось значение поверки основательности строевой подготовки, то и все обучение сводилось, главным образом, к возможно лучшему удовлетворению, до мельчайших подробностей, всем требованиям, предъявляемым на разводах.
После верховой езды, наиболее важную отрасль строевого образования составляла пешая выправка, для которой в эскадроне назначался один из ротных офицеров. Ружейные приемы, маршировка, внутренние караулы, выставляемые эскадроном наравне с ротой, и изучение воинских уставов, - все это входило "в программу строевых упражнений". В общем на занятия фронтом назначалось в неделю 18 часов.
По степени успехов в строевых занятиях юнкера и подпрапорщики разделялись на 3 класса. Перевод из одного класса в другой зависел от командира школы (здесь К. К. Шлиппенбах) и обусловливался "баллами". По окончании же зимних занятий назначался "публичный экзамен" в присутствии великого князя (Михаил Павлович) и командиров гвардейских полков, имевшими возможность при этом знакомиться со "служебной" подготовкой поступавших под их команду офицеров.
Познания оценивались на экзамене баллами, причем "25" было наименьшим баллом, дававшим право на выпуски в гвардию. Выдержавшие испытание, в конце лагеря, за некоторое время до производства, прикомандировывались к полкам "для практического" ознакомления со строевой службой.
С 19 сентября 1828 года рота гвардейских подпрапорщиков стала участвовать во всех праздничных парадировках наравне с остальными военно-учебными заведениями, причем "караул от школы" становился на правом фланге всего развода. С 1830 года, на этих разводах, являлись государю императору (Николай Павлович) также конные ординарцы от "эскадрона гвардейских юнкеров".
Лагерем школа стояла сначала под Красными Селом, а с 1829 года под Петергофом. Выступлению "в лагерь", обыкновенно предшествовала репетиция на плацу 1-го кадетского корпуса, где собирался весь отряд военно-учебных заведений.
Гвардейские подпрапорщики, пажи и кондукторы главного инженерного училища составляли батальон, с присоединением которого к 1-му кадетскому корпусу образовался "учебный полк". В состав 2-го "учебного" полка входили батальоны: Дворянского полка, 2-го кадетская корпуса и Императорского военно-сиротского дома (впоследствии Павловского корпуса).
"Артиллерию" отряда составлял дивизион артиллерийского училища, а "кавалерию" - полуэскадрон гвардейских юнкеров и конный взвод горцев, воспитывавшихся в столичных кадетских корпусах.
В лагере юнкера и подпрапорщики, продолжая совершенствоваться по всем отделам строевого образования, усвоенным во время зимних занятий, участвовали также в маневрах, для чего нередко переводились под Царское Село во время пребывания там императорской фамилии.
Юнкера и подпрапорщики носили форму тех полков, в которых числились, приносили присягу на "верность службы" под знаменами и штандартами гвардейских полков, участвовали в праздновании полковых праздников и вообще во время двухлетнего пребывания в школе сохраняли связь с полками, в которых должны были служить в офицерских чинах.
Особенное счастье выпало на их долю видеть в своих рядах в продолжение одного лагерного сбора его императорское высочество наследника цесаревича Александра Николаевича, который в мундире подпрапорщика лейб-гвардии Павловского полка неоднократно участвовал в ротных учениях.
В учениях и занятиях спокойно текла изо дня в день жизнь юнкеров и подпрапорщиков в мирное время. С объявлением же войны все приходило в движение. Молодые люди внимательно следили за ходом событий на театре войны, с нетерпением ожидая возможности приложить свои силы на пользу отечества.
Многие питомцы школы этого периода, участвуя в военных действиях, оказали подвиги храбрости; многие пали с честью на полях сражений во время турецкой войны 1828 и 1829 гг., усмирения польского мятежа 1831 г. и покорения Кавказа.
Можно упомянуть, что из школы вышли в 1833 г. князь Александр Иванович Барятинский, впоследствии фельдмаршал, а в 1836 г. Николай Павлович Слепцов, приобрётший громкую славу своими боевыми подвигами на Кавказе.
Немало также выпускников этого заведения, выпущенных из него в период с 1826 по 1838 г., впоследствии были выдающимися государственными деятелями и достигли высоких и почетных назначений. Таковы: генерал от инфантерии, граф Эдуард Трофимович Баранов; генерал от кавалерии Александр Егорович Тимашев; генерал-лейтенант Александр Львович Потапов и другие.
Наконец, между воспитанниками школы был наш знаменитый поэт, Михаил Юрьевич Лермонтов. Он поступил в школу в 1832 г. и по окончании курса в 1834 г. был произведен в офицеры в лейб-гвардии гусарский полк. В школе Лермонтов не только воспитывался, но и создал первые произведения, увидевшие свет и обратившие на себя внимание общества. С целью "увековечить память о Лермонтове, как о воспитаннике школы", был учрежден в 1883 г. в Николаевском кавалерийском училище "Лермонтовский музей", о котором, ниже, будет сказано подробнее.
Преимущества кадетских корпусов над юнкерскими школами, заключавшиеся в возможности более основательного умственного развиты и воспитания кадет, вследствие большей восприимчивости детского возраста и более продолжительного пребывания их в стенах заведений, были причиной, по которой, в царствование императора Николая I, обращено было особенное внимание на развитие кадетских корпусов, причем юнкерские школы постепенно закрывались.
При таком направлении школа гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров также должна была подвергнуться преобразованию с целью превращения в заведение, ближе подходящее к типу кадетских корпусов.
В 1837 году был составлен, особой комиссией, проект "переустройства школы в 4-классное училище", которое предполагалось передать в ведение главного начальника военно-учебных заведений и подчинить общему "уставу кадетских корпусов", причем все преимущества, дарованные школе императором Александром I по выпуску в офицеров в гвардию, были бы уничтожены.
В виду этого обстоятельства проект был возвращен в комиссию для пересоставления и лишь в переработанном виде удостоился Высочайшего утверждения 15 октября 1838 года.
По новому положению, в школу принимались пажи-кандидаты пажеского корпуса и дети потомственных дворян, изъявившие желание "служить в гвардии" и имевшие для этого достаточные средства.
Кроме 20 пажей-кандидатов, поступавших на казенное содержание, все остальные вносили ежегодно плату: пехотные до 1204 рубля, кавалеристы по 1254 рубля. В роте полагалось по штату 120 подпрапорщиков, а в эскадроне - 108 юнкеров.
Для поступления в школу требовался известный возраст, колебавшийся от 13 до 15 лет. Удовлетворившие этому условию подавали "прошение командиру школы", но без обозначения полка, как это делалось раньше, и по сдаче вступительного экзамена, согласно желанию "служить в пехоте" или "в кавалерии", зачислялись в роту или в эскадрон.
Курс состоял из 4 классов, из коих 2 "низшие" соответствовали 3-му и 4-му общим, а "высшие" специальным классам кадетских корпусов. Нумерация их была обратная: 4-м назывался "младший", а 1-м "выпускной" класс.
Открытие классов происходило постепенно: в 1838 году юнкера и подпрапорщики, состоявшие на лицо к 15 октября в числе 130, были отправлены в полки тем же званием с правом на производство в офицеры через год, а в школе был учрежден один 4-й класс. В 1839 г. открыли 3-й класс и т. д. Таким образом, только в 1842 году, по окончанию лагерных занятий, 8 августа, состоялся первый выпуск в офицеры из преобразованной школы.
Наибольший срок пребывания воспитанников в школе был ограничен 5 годами. Те из подпрапорщиков и юнкеров, которые в прошествии 4-го года не удостаивались перевода в "выпускной" класс, производились офицерами в армию. Впрочем, им давалось право на прикомандирование к гвардейским полками без обязательной выслуги "6 лет в армии", лишь по представлению ближайшего начальства.
Преобразованная на новых основаниях, школа была торжественно открыта 1 ноября 1838 года, в присутствии великого князя Михаила Павловича, общем собрании офицеров, преподавателей, чиновников и воспитанников, которых, по первому приемному экзамену, было зачислено 58 (27 юнкеров и 31 подпрапорщик).
24 марта 1859 года, по случаю упразднения звания подпрапорщиков, школа была переименована, в память незабвенного ее основателя, в Николаевское училище гвардейских юнкеров, а всем воспитанниками, как эскадрона, так и роты, повелено было называться юнкерами.
Продолжение следует
