Продолжение "Истории Николаевского кавалерийского училища", составленной штабс-ротмистром Павлом Петровичем Шкотом
В лагерь подпрапорщики (здесь Школы гвардейских подпрапорщиков) выступали обыкновенно в начале июня и оставались там около месяца. Переход из Петербурга совершался походным порядком с ночевкой в Лигове.
По прибытии в Красное Село школа считалась прикомандированной к той части войск, которая находилась во время лагеря под начальством великого князя Николая Павловича, а именно: в 1824 году - к 2-й бригаде 1-й гвардейской пехотной дивизии, а в 1825 году - к 2-й гвардейской пехотной дивизии.
После восшествия на престол императора Николая I, рота гвардейских подпрапорщиков, на лагерь 1826 года была прикомандирована к отряду военно-учебных заведений, состоявшему из батальона Дворянского полка, 1-го и 2-го кадетских корпусов и артиллерийского училища.
Летних каникул в школе не полагалось. По окончании лагеря подпрапорщики возвращались в Петербург и приступали к своим обычным занятиям.
Согласно указаниям "инструкции", был установлен такой порядок внутренней жизни в школе: по пробитию "утренней зари", в 6 часов подпрапорщики вставали и через 20 минут строились в своих камерах, где отделенные унтер-офицеры поверяли исправность одежды и вносили в "особые списки" больных и слабых.
В 6 ч. 30 м. по сигналу "сбор" унтер-офицеры отводили, каждый, свое отделение в сборную комнату и рапортовали там фельдфебелю, который, приняв рапорты отделенных, рапортовал дежурному офицеру. После этого рота, построенная в две шеренги по общему ранжиру, отводилась в столовую комнату, где, по прочтении фельдфебелем молитвы, подпрапорщики завтракали.
По окончании завтрака они следовали, в том же порядке, в особую комнату и перестраивались по классам, затем производилась "перекличка в присутствии старого и нового дежурных офицеров", сменявшихся в это время. Тут же являлись новые дежурные: подпрапорщики, дежурные по классам и по роте, инвалидный унтер-офицер и прислужник.
В 8 ч. утра подпрапорщики разводились дежурными по классным камерам. Их сопровождал новый дежурный офицер, а старый дежурный отправлялся с рапортом "о сдаче дежурства" к ротному командиру (здесь Карл Карлович Мердер) и к командиру школы (здесь Павел Петрович Годейн).
По окончании утренних лекций, с 12 ч. до 1 ч. дня, производились строевые занятия, после чего, по "столовому сбору" подпрапорщики обедали. С 8 ч. до 5 ч. пополудни снова классные занятия, затем, после 2 часов отдыха, фронтовое учение с 7 до 8 ч. вечера и наконец, ужин также по "столовому сбору", подаваемому в 8 ч.
Трудовой день подпрапорщиков оканчивался по пробитию повестки в 9 1/2 ч. вечера, когда они раздевались и по прочтении отделенными унтер-офицером молитвы ложились спать.
Для непосредственного наблюдения за "внутренними порядком" назначался дежурный по школе офицер, на обязанности которого лежало:
- Целые сутки, под опасением строжайшей ответственности, не отлучаться из дома, занимаемого школой;
- Ночевать, не раздеваясь, в дежурной комнате;
- Наблюдать за дворянами в классах;
- За порядком и тишиной во время обеденного, вечернего стола, завтрака;
- Ночным спокойствием;
- Чистотой комнат, коридоров;
- Освещением дома;
- Исправным исполнением приказаний стоящих на постах и на других должностях;
- Дежурными инвалидов и прислужников при столе, кои в сей день состояли в непосредственном его подчинении.
Об упущениях подпрапорщиков по службе или неисполнении ими своих обязанностей, дежурный офицер записывал в "особую книгу" и докладывал ротному командиру при вечернем словесном рапорте, такой же "письменный рапорт" он представлял командиру школы.
На обязанности дежурного офицера лежал "прием родственников подпрапорщиков", допускавшихся в школу для свидания с ними, в свободное от занятий время, до 6 ч. вечера.
В воскресные дни и праздники, дежурный офицер, был обязан увольнять подпрапорщиков в отпуск, которыми могли пользоваться только "исправные по поведению и классным занятиям", что предварительно проверялось ротным командиром по имевшимся у него сведениями.
Пределом отпуска была "вечерняя заря", после которой, все подпрапорщики должны были находиться в школе, на своих местах. "Отпуска" в будни и до поздних часов в праздники, допускались только в крайних, нетерпящих отлагательства случаях, с разрешения командира школы Годейна.
Предварительно увольнения в отпуск каждый праздник подпрапорщики водились к обедне, из первоначального помещения школы в Измайловскую полковую церковь св. Троицы, а по переходе в дом графа Чернышева - в церковь адмиралтейства. В тех же церквах подпрапорщики говели и причащались.
Унтер-офицеры, ефрейторы и лучшие из подпрапорщиков обыкновенно приглашались его высочеством в Аничков дворец для принятия Святых Тайн вместе с великим князем и его августейшими семейством.
Знаки внимания великого князя Николая Павловича к школе не ограничивались этим. Считая школу "своим созданием", его высочество не только не жалел трудов и забот для возможно лучшего ее устройства, но, вместе с тем, постоянно относился к ней с любовью, проявляя в высшей степени трогательное, истинно отеческое попечение о ее питомцах.
Как близко к сердцу принимал великий князь интересы подпрапорщиков и до какой степени простиралась заботливость его высочества о них, можно судить по следующим фактам.
Однажды посетив школу, великий князь заметил, что капральный унтер-офицер Арсеньев совершенно охрип и, приписав это "близости его кровати к окну", приказал ротному командиру, капитану Мердеру, чтобы "тотчас же была приделана к окну ставня, обитая войлоком". Ночью его высочество снова приехал в школу нарочно, с целью проверить, исполнено ли это приказание.
Оказалось, что Арсеньев по-прежнему спал у окна, не заставленного ставней. Великий князь, крайне разгневанный, потребовал немедленно все школьное начальство, командира школы, ротного командира, всех офицеров и сделал им строгое внушение.
Один воспитанник кондукторского (ныне инженерного) училища, Яхонтов (Валериан Александрович), в котором великий князь Николай Павлович принимал участие, своими шалостями вынудил училищное начальство представить его к "исключению из заведения".
Но великий князь перевел его в школу гвардейских подпрапорщиков и приказал назначить его в капральство унтер-офицера Назимова, узнав от командира школы, что это "самый строгий и исполнительный из всех капральных".
Назимову, его высочество сказал, что "принимает участие в Яхонтове, как в сыне командира Тираспольского конно-егерского полка (здесь Александр Андреевич Яхонтов), и "поручает его надзору этого сорванца, не удержавшегося в кондукторском училище".
В школе Яхонтов вел себя хорошо. Когда его отец, приехав в Петербург, отправился благодарить великого князя, то его высочество сказал ему: "Съезди в школу и поблагодари Назимова, он был для меня самым полезным и лучшим помощником".
Вскоре после открытия школы, осенью 1823 года, великий князь Николай Павлович, обратив внимание на отличное поведение подпрапорщиков, исходатайствовал у государя (Александр I) разрешение "произвести в офицеры семерых, прослуживших более 2-х лет".
Командир гвардейского корпуса, генерал-адъютант Уваров (Федор Петрович), узнав об этом, представил государю, что "такое производство было бы несправедливо по отношению к полковыми подпрапорщиками, которые старше по службе, но не попали в школу по разным причинам".
Великий князь считал, однако, необходимым позаботиться, чтобы его ходатайство увенчалось успехом. И действительно, 6 декабря, в день тезоименитства его высочества, последовал "высочайший приказ" о производстве в офицеры, как тех подпрапорщиков, которых представил великий князь, так и тех, о которых ходатайствовал генерал Уваров.
Кроме этого, исключительного случая производства подпрапорщиков в офицеры без экзамена, последующие выпуски делались уже на основании экзаменов. Первый такой выпуск состоялся 29 марта 1825 года.
За рассматриваемый период был еще, второй выпуск по экзамену, 6 января 1826 года. В оба выпуска было произведено 64 человек, из коих, вследствие строгой разборчивости при удостоении выпуска в гвардию, 8 человек были произведены в армейские полки.
В конце 1825 года, через несколько дней по восшествии на престол императора Николая I, последовали высочайшие повеления "о назначении его императорского высочества великого князя Михаила Павловича начальником школы гвардейских подпрапорщиков, о производстве командира школы, полковника Годейна в генерал-майоры и о назначении полковника барона Деллинсгаузена (Иван Федорович) флигель-адъютантом его величества, обоих с оставлением в занимаемых должностях.
Великий князь Михаил Павлович, занятый делами по командованию гвардейским корпусом и по управлению артиллерийской и инженерной частями, ближе познакомился со школой гвардейских подпрапорщиков только летом 1826 года, в Красносельском лагере. Деятельность же его высочества по заведыванию школой, начавшаяся преобразованием ее, относится к следующему, второму периоду "истории этого учебного заведения".
Продолжение следует