Она умирает через три дня. Ночью. Медсестра ушла курить, соседки спят.
Зоя лежит с открытыми глазами и думает. О стройке, которую не закончила. О сыне, которого не научила быть счастливым. О муже, которого не смогла спасти. О себе — которую не знала совсем.
«Я все делала правильно, — думает она. — Я работала. Я не жаловалась. Я терпела. Почему же так пусто?»
Она вспоминает свое детство. Мать, которая тоже работала на заводе. Отца, который тоже пил. Бабушку, которая говорила: «Надо терпеть, Зоя. Все бабы терпят».
«Передаю дальше, — думает она. — Сын будет терпеть. Внук будет терпеть. Пока кто-то не скажет „хватит“. Я не сказала. Может быть, скажет Вера».
Она не знает, кто такая Вера. Но имя приходит само собой.
— Вера, — шепчет она в темноту. — Скажи «хватит».
И закрывает глаза.
Последняя мысль: «Я была крепкой. Но крепкое — не значит живое».
Вера открыла глаза. Она плакала — тихо, не вытирая слез.
— Это моя мама, — сказала она. — И моя бабушка. И я. Мы все одинаковые. Работаем, терпим, не жалуемся, умираем в одиночестве.
— Шестой долг, — сказал Андрей Львович. — Передача родового сценария. «Я сама». Вы не виноваты, что вас этому научили. Но вы можете остановить передачу.
— Как?
— Начать просить. Начать показывать слабость. Не для других — для себя.
— Моя мама не умеет просить, — сказала Вера. — Она будет сопротивляться.
— А вы будете пробовать. Много раз. Терпеливо. Как она учила вас ходить — шаг за шагом.
Седьмой сеанс. Последний.
Вера пришла с тяжелым сердцем. Шесть жизней показали ей шесть клеток. Оставалась седьмая. Андрей Львович предупредил:
— Эта жизнь может отличаться. До этого вы были всегда женщиной, проходящий кармический урок. Но душа не имеет половой принадлежности и может воплощаться в самые разные формы. Возможно, это воплощение может стать для вас самым важным.
— Я боюсь, — призналась Вера. — Я боюсь, что это будет слишком больно.
— Боль — это не враг. Боль — это сигнал. Что-то важное задели.
Она легла. Три вдоха. Коридор. Свет. Дверь.
— Число? — спросил психолог.
— Ноль, — прошептала Вера.
— Открывайте.
Афганистан, провинция Кунар, май 1986 года.
Вера чувствует — всем телом. Жар. Сухой, злой жар, который высасывает влагу из кожи, из глаз, изо рта. Сорок пять градусов в тени.
А тени почти нет — только скалы, коричневые, мертвые, с острыми краями.
Пыль. Она везде — в волосах, под ногтями, в легких. Она скрипит на зубах. Вода здесь — дороже золота.
Запахи — сухой крови, жженой резины, мазута, пота, смерти. Крики — чужие, свои, неразборчивые. И тишина между выстрелами — та тишина, которая хуже любого шума.
Она — капитан Алексей Николаевич Громов.
Тридцать два года. Командир разведывательной роты. За спиной — два ордена Красной Звезды, контузия, осколок в левом плече.
Вера видит его лицо — и вздрагивает. Это ее лицо. Те же скулы, те же глаза, тот же холодный взгляд. Только мужское. Только более жесткое.
«Это я, — думает Вера. — Это мой взгляд. Моя прямая спина. Мое умение держать удар».
Друзья и дорогие читатели, пожалуйста, поставьте лайк 👍🏻 на историю и напишите любой комментарий, хоть смайлик))) Это помогает показывать рассказ в рекомендациях и вы вносите свой маленький вклад в развитие канала))))
Автору на вдохновение и кофе можно закинуть тут
начало тут
продолжение тут