Жизнь и немного мистики...

Ночью он снова открыл последнюю папку. Она была почти пустой. Все старые файлы исчезли — те, с поездом, с больницей, с лифтом. Остался один. «Не сейчас» Игорь долго смотрел на название. — Очень обнадёживает, — пробормотал он. Он открыл файл. Чужая комната. Он не узнал её — чужие обои, чужая мебель, дешёвый светильник из икеевского набора. На столе — телефон. На телефоне — его стрим. Вчерашний. Обычный. И тёмный угол. Всегда один и тот же. Камера дрогнула. Человек в комнате — парень, лет двадцать, в очках — медленно повернул голову в сторону угла...

Аня. Собеседование Офис находился в бизнес-центре с зеркальными стенами. Это была пытка. Самая изощренная пытка из всех, которые только могла придумать архитектурная мысль конца девяностых: стекло, стекло, стекло. Фасад из тонированного зеркального стекла, в котором отражалось серое октябрьское небо и редкие прохожие, похожие на муравьев в чужом муравейнике. Внутри — хромированные лифты, полированный гранит пола, стеклянные перегородки кабинетов, сквозь которые видно, как люди сидят за компьютерами и делают вид, что работают...

— Хватит, — сказал Игорь. Он резко наклонился, выдернул кабель камеры из компьютера. Экран погас. Стрим оборвался. Тишина. Фигура стала слабее. Как будто без питания — без электричества, без передачи сигнала — она теряла плотность. Контуры размылись, тень побледнела. Игорь отвернулся. Он просто перестал смотреть. Не на фигуру — на угол, на экран, на камеру. Он сел в кресло, закрыл глаза и начал считать. Раз. Два. Три. Сердце колотилось. Он чувствовал присутствие за спиной — холод, тяжесть, внимание...

Аня. Правило трёх касаний Аня проснулась от того, что кто-то настойчиво водил холодным пальцем вдоль её позвоночника. Палец был ледяным — таким ледяным, какими бывают только пальцы тех, у кого нет собственного кровотока...

— О, ну супер, — нервно усмехнулся он. — Сразу сериал. Он открыл папку. Внутри — один файл. Превью показало его. Спящего в кресле. — Я не спал, — сказал Игорь. — Я никогда не сплю в кресле. Он включил запись. Та же комната. Тот же свет. Он сидит, откинув голову на спинку, глаза закрыты. Дышит ровно. А за спиной стоит фигура. Слишком высокая. Слишком неправильная. Пропорции не те — длинные руки, узкие плечи, голова, которая слегка наклонена, как будто она изучает спящего. Фигура медленно подняла голову...

Сон № 851 В ту ночь Арсений не стал бороться со сном. Он лёг на диван, взял Лену за руку и сказал: — Если я начну кричать — не буди. Что бы ни случилось. — Ты меня пугаешь, — прошептала она. — Я сам боюсь. Но так надо. Он закрыл глаза. И провалился. Белая комната встретила его тишиной. Ни проектора, ни красной кнопки. Только стены, пол, потолок — бесконечное ничто. И в центре — человек. Мужчина. Лет пятидесяти. В белом халате. С залысинами и добрыми, очень уставшими глазами. — Здравствуй, Арсений, — сказал он...

— Я хочу проверить себя, — сказала Алина на шестом сеансе. — Вдруг это иллюзия? Вдруг я просто переношу на него то, что хочу видеть? — Это честный вопрос, — сказал Андрей Викторович. — Как вы хотите его проверить? — Помогите мне снова увидеть Элиз. И Томаса. Но не в момент смерти. А… после. — После смерти? — Да. Что с ними стало? Где они? — Закройте глаза. Представьте, что вы — душа, которая видит обе жизни. Не только ту, что закончилась огнём. Но и всё, что было потом. Темнота. А потом — свет. Она видит Элиз...

— Народ, сегодня будет жёстко, — сказал Игорь, поправляя микрофон. Голос прозвучал ровно, с привычной ленцой, но внутри всё дрожало. Он заставил себя улыбнуться. — Старая камера, без постановок… и, возможно, кто-то по ту сторону. Чат взорвался мгновенно. ДАВАЙ! НЕ СЛИВАЙСЯ! ЕСЛИ ТАМ КТО-ТО ЕСТЬ — ПУСТЬ ПОКАЖЕТСЯ! ИГОРЬ ТЫ ЛУЧШИЙ Он усмехнулся. Той самой ухмылкой, за которую его любили. И наклонился ближе к объективу — так, чтобы лицо заняло почти весь кадр. — Если ты там есть… — голос упал до шёпота, почти интимного, — покажись...

Между снами. Шесть месяцев спустя Арсений больше не пил кофе после шести вечера. Не смотрел в зеркала в темноте. Не разговаривал сам с собой. Он ходил в спортзал, ел брокколи на пару и ложился спать в одиннадцать. Он делал вид, что стал нормальным. — Ты сегодня какой-то дерганый, — сказала Лена, когда они шли от метро до офиса. Декабрьский ветер бросал в лицо колючий снег. — Я нормальный, — ответил Арсений слишком быстро. — Вот именно. Ты всегда так говоришь, когда ненормальный. Лена теперь была не просто коллегой...

После четвёртого сеанса Алина не хотела никого видеть. Три дня она не выходила из дома, заказывала еду с доставкой, смотрела в стену и трогала свои руки — живые, не обгоревшие. На четвёртый день подруга вытащила её в книжный магазин. — Тебе нужно отвлечься, — сказала она. — Купи что-нибудь глупое. Детектив. Любовный роман. Что угодно. Алина послушно пошла. Бродила между стеллажами, не видя корешков. И тогда она столкнулась с ним. Они оба потянулись к одной книге — сборнику стихов Арсения Тарковского...

Третий раз был в лифте. Обычный дом. Обычный подъезд. Игорь возвращался от друзей в час ночи, без камеры — она осталась дома, на зарядке. Но в тот вечер он решил снять «социальный эксперимент» на телефон...