Прошу прощения за задержку. Я второй день поздно прихожу. Сегодня с работы пришла в 12 ночи, а ушла в 8 утра. Пока - как получится. Стабилизируется на работе, и я опять войду в ритм - две утренних публикации.
***
***
Решение принимали за большим столом, в доме родителей. Сергей разложил бумаги, Олег пододвинул калькулятор, а Марина принесла чай. Виктория сидела рядом с Мишкой, Кира смотрела в документы, хмурила брови и не задавала лишних вопросов: вслушивалась, запоминала, училась с той же жадностью, с какой когда-то постигала архитектуру. Как тогда чертежи, как ночные бдения над проектами. Отец семейства, Сергей, открыл собрание без лишних церемоний:
— Всё, дети, пришло время решать.
— Мы с Сергеем отходим от дел, — поддержала Марина, кивнув на мужа. — Советовать будем, связи давать. А управление — вам.
Олег и Ольга согласно кивнули:
- Помогать и консультировать пока будем, постепенно передавая все вам, но теперь вы берете управление на себя.
Мишка посмотрел на Киру, та кивнула, твёрдо и без тени сомнения. Глаза её горели деловым, спокойным огнём. Видимо, ошибки прошлого научили её не одному лишь страху, они научили её держать удар и смотреть в корень.
— Всё это перейдёт вам, — Сергей обвёл рукой чертежи, отчёты, многолетние наработки, — в равных долях. Тебе, Кира, и тебе, Михаил. Павел от доли отказался, ему это неинтересно.
— Мы сделали оценку бизнеса, сколько он стоит на сегодняшний день, - сказала Ольга. - Мы выделим долю Павла деньгами, треть от общего. Он юрист, ему бизнес наш не нужен. Зато деньгами он сможет распорядиться как хочет.
Мишка присвистнул, глядя на цифры. Кира даже бровью не повела — только спросила:
— А сам Павел согласен получить эту сумму?
— Он уже в курсе, — кивнул Сергей. — Возражать не стал.
За окном шумел дождь, монотонный, деловой, как их разговор. Кира поняла: всё серьёзно. Не разговоры, не намёки. Родители уже на том этапе, когда их дети — взрослые люди, принимающие решения.
Родители отходили в сторону не сразу. Сначала месяц, потом три, потом полгода — и вот уже Мишка сам подписывает контракты, а Кира ведёт переговоры так, что партнёры, сначала высокомерно смотрящие на какую-то девицу, выходили весьма в ошалевшем состоянии. Сергей с Олегом лишь изредка давали советы, подсказывали, предупреждали о рисках.
— Слушайте, — говорила Кира на совещаниях, — я на стройке была. Я знаю, как пахнет свежий бетон и почему монтажники не любят дешёвые болты. Не надо мне объяснять, что такое производство.
И это работало.
Мишка же брал на себя кабинеты, клиентов, долгие переговоры в ресторанах. Он умел расположить к себе, умел настоять на своём, но без грубости, без нахрапа. Вика улыбалась, глядя на мужа: вот он какой, сильный, спокойный, надёжный. И это помогало.
Они учились управлению не с нуля, их родители натаскивали с детства, они знали всё от и до. С первого курса летом работали рядовыми сотрудниками: Кира — в офисе, на подхвате, сортировала документы, бегала с кофе, открывала дверь клиентам. Мишка — на складе, на стройке, подавать, убирать, не роптать. И после вуза два года отработали на рядовых должностях, прежде чем доросли до мелких руководящих.
— Я знаю, как дышит эта фирма, — говорил Мишка на семейном ужине. — Каждый винтик, каждый болтик. Поэтому мы справимся.
— Я тоже, — кивала Кира. — Поэтому справимся.
— Вместе? — спросил Мишка.
— Вместе, — ответила Кира, и впервые за долгое время в её голосе не было ни капли сомнения.
Павел тем временем открыл своё дело.
Он взял выделенную ему долю, добавил свои накопления, те самые, что откладывал, не доверяя ни банкам, ни родственникам, и открыл юридическую фирму. Небольшую, но с амбициями. Клиентов искал сам, ездил, встречался, договаривался. Часть знакомых досталась от отца - те, кому требовались качественные юридические услуги. Часть нашёл сам.
— Бабушка сказала: «Не ищи богатства, они сами придут», — смеялся он на семейном обеде. — Но мне пришлось побегать.
— А ты побегал, сделал себе репутацию, — заметил Сергей, — и молодец.
Павел кивнул, довольно улыбнулся. Он был из тех, кто любил делать сам, доводить до ума, чувствовать результат.
Деньги, которые остались после открытия фирмы и текущих трат, положил в банк. Лишнее не тратил, не шиковал, не смотрелся в зеркало часами, не просиживал просто так в офисе. Он сам вел предприятия, добросовестно готовился к судебным, и часто выигрывал фактически безнадежные процессы. Фирма росла, клиентская база ширилась, и Павел начинал нравиться сам себе.
В его личной жизни тоже произошли перемены.
Сначала это было странно, как переход с летнего времени на зимнее. Лерка исчезла из его жизни. Исчезла не физически: она по-прежнему иногда звонила, пыталась напомнить о себе, заезжала «на чай», но Павел стал другим. Он устал от её шипения, от вечных жалоб на жизнь, от ядовитых комментариев про чужое счастье.
— Лера, — сказал он однажды, глядя ей прямо в глаза, — отстань. Всё кончено. Ты хорошая, но не моя.
Та попыталась надуться, устроить сцену, даже всхлипнула пару раз для убедительности. Павел не купился. Он купил цветы и подошёл к совершенно другой девушке в кафе, где она читала книгу и пила зелёный чай.
Карина была невероятна.
Высокая, стройная, с длинными каштановыми волосами, которые вились у лица. Глаза — серые, огромные, с длинными ресницами. Улыбалась редко и как-то загадочно, словно знала, что происходит в следующей главе, а в этой просто наблюдала.
— Ты красивая, и мне очень нравишься, — сказал он прямо.
— Ты странный, — ответила она, поднимая глаза от страницы. — Но сказано искренне. Поэтому я познакомлюсь с тобой.
И они начали встречаться. Неспешно, без гонки, без «надо срочно жениться»