После уроков в классе собрались Шура, Марья Ивановна и Горка. Они еще не успели у него спросить, как он выпалил:
— Я буду жить в лесу у деда Степана. И простите меня, пожалуйста, я никого не хотел пугать. Оно само как-то так все получилось.
Он виновато топтался около них, посматривая то на одну, то на другую.
— А дед Степан хочет, чтобы ты с ним жил? — с тревогой в голосе спросила Марья.
— Да, хочет, — с убеждением ответил он. — Так и сказал, что живи у меня, Горка, только в школе надо хорошо учиться.
— Но он же уже старенький, — вздохнула она. — Вдруг с ним что-то случится, и ты останешься опять один.
— Марья Ивановна, не переживайте так, мы его не бросим, — вмешалась Шура.
— Но как же жить в лесу, вдали от людей, от цивилизации, — Марья растерянно посмотрела на Шуру.
— Не так уж там и далеко, — насупился мальчишка. — Если бежать, то совсем близко, раз, и уже в деревне. Да и чего я в вашей цивилизации не видел, только люди злые, да воняет. А тут хорошо и люди другие, не то, что там.
— Но ты же привык к детям, ко мне.
— Так я же вас не бросаю, будем видеться, — он деловито кивнул.
— Иди, Горка, — кивнула Шура.
Он быстро глянул на Марью, та ему расстроенно махнула рукой. Мальчишка выскользнул за дверь.
— Маша, я всё понимаю, но ему там будет лучше, чем в детдоме. Это пока вы здесь, как одна большая семья, а потом всё равно либо дед, либо Филипп Кузьмич найдут способ, как отправить вас в безопасное место. А там снова им придется привыкать к новым условиям, — сказала тихо Шура, садясь рядом. — Если детки хотят уйти в семью сами, то не держи их. Конечно, душа за каждого болеть будет, но так лучше для всех, да и тебе немного полегче.
— Шура, ты даже не представляешь, откуда, из каких мест я их вытаскивала. Я же вместе с милицией в облавах участвовала. Это же жуткие места были.
Шура слушала, не перебивая. Марья Ивановна говорила тихо, но в голосе её звучала такая боль, что невозможно было не верить.
— Я их с вокзалов собирала, с подвалов, с чердаков. Голодных, замерзших, битых. Кто от родителей сбежал, кого выгнали, кто потерялся. Я их отмывала, лечила, учила не бояться людей. Они же на зверьков диких были похожи, шарахались ото всех взрослых. Только научились доверять. Они привыкали, верили, что я их не брошу. И вот теперь…
— Теперь они выросли, — закончила за неё Шура. — И уходят, и не все, а лишь некоторые.
— А вдруг там им будет плохо? — Марья Ивановна вытерла слёзы. — Вдруг дед Степан старенький, не справится или, чего хуже, заболеет и помрёт? Вдруг Горка один останется?
— Не останется, — спокойно сказала Шура. — Я тогда его к себе заберу.
— Так у тебя своих двое, — Марья посмотрела на нее с недоверием.
— И что?
— Муж вернется с войны, еще дети родятся. Этот чужой станет не нужен.
— С чего ты взяла? — удивилась Шура.
— Так ведь чужой же. Они своим родителям были не нужны, а тут люди посторонние.
— Видать, такие родители и мы не такие уж и посторонние, — улыбнулась Шура.
— Ну да, — растерянно ответила Маша.
Шура обняла ее за плечи.
— Не переживай, детки твои людей насквозь видят, к плохому человеку жить не пойдут.
— А душа за них всё равно болит, — вздохнула Мария. — Ладно, идти надо, а то же они совсем без присмотра расшалятся. Спасибо, Шура, за поддержку.
— Во благо, — кивнула Шура, поднимаясь со своего места.
Горка вернулся в класс, собрал свои нехитрые пожитки, которыми уже успел обзавестись в деревне.
— Ты куда? — подошел к нему Мишка.
— К деду Степану, в лес, — ответил Горка.
— Бросаешь нас? — с обидой спросил друг.
— Нет, не бросаю, — сказал как-то по-взрослому Горка. — Каждый день будем с тобой видеться, только ночевать я буду там.
— Предатель, — глаза у друга наполнились слезами, и он отвернулся.
— Я не предатель, — Горка схватил друга за плечи и повернул к себе. — Просто я не могу без леса, понимаешь? Там всё другое, мое сердце оно там. Я не знаю, как тебе объяснить свои чувства. Мне и без вас плохо, но и без леса тоже тяжело.
Мишка вытер нос рукавом, шмыгнул.
— А ты ко мне заходить будешь? Не забудешь про нас?
— Буду, — твёрдо сказал Горка. — И ты ко мне приходи. Дед Степан не прогонит. Он добрый.
Мишка помолчал, потом кивнул.
— Ладно, — сказал он. — Иди. Только не пропадай.
— Куда же я денусь, — вздохнул Горка. — Маша наша меня и в лесу найдет, притащит учиться.
Он обнял друга, похлопал по спине, как взрослый, и вышел. В коридоре столкнулся с Марьей Ивановной. Она снова была спокойна, только покрасневшие глаза выдавали, что она плакала.
— Ну что, Горка, — сказала она. — Иди. Я тебя не держу. Но если что, мы тебя всегда примем обратно и поддержим.
— Спасибо, — ответил Горка. — Марья Ивановна, простите меня, если я вас чем-то обидел, вы столько для нас, для меня сделали. Спасибо вам за всё. Вы самая лучшая женщина на свете, даже лучше, чем мама!
— Пожалуйста, — улыбнулась Марья Ивановна через силу.
Она обняла его и поцеловала в макушку.
— Будь хорошим человеком, — прошептала она.
Горка вышел на крыльцо, глубоко вдохнул морозный воздух и зашагал к лесу, не оглядываясь и ничего не боясь. В душе было тепло и спокойно, словно он возвращался домой после долгой разлуки.
Вечером, сидя у печи в избе деда Степана, Горка допивал чай с мёдом. Васька вырезал из дерева лодочку. Фёдор дремал на лавке, укрывшись одеялом. Дед Степан смотрел на огонь и молчал.
— Дед, — сказал Горка. — Как ты думаешь, а я не пожалею?
— О чём? — спросил Степан.
— Что к тебе ушёл, — ответил Горка. — Что ребят бросил. Марью Ивановну обидел.
— А ты вроде никого не бросал, — сказал дед. — Ты просто выбрал свою дорогу и свою жизнь. А ваша Марья Ивановна женщина хоть и молодая, но очень умная и мудрая, она всё понимает.
Горка кивнул, допил чай и полез на печку. Укрылся одеялом, закрыл глаза и вскоре провалился в глубокий, спокойный сон. Ему снился лес, серебристые нити, волчица и дед Степан. И он шёл по тропинке, и знал, что это его дорога и назад уже другой не будет.
Автор Потапова Евгения