Василий сидел в своём кресле перед тремя мониторами и смотрел в бесконечные строчки кода. В юридической фирме, где он работал системным администратором, всегда было шумно — адвокаты орали в телефоны, секретарши щёлкали клавишами, начальник требовал отчёты. Но сегодня Василий ничего этого не слышал.
Он думал о доме.
Точнее, о том, как он остался один на целый месяц. Сначала казалось — свобода! Можно играть в «Танки» до утра, смотреть ютуб, не выключая звук, спать на диване, не раздеваясь. Но уже на третьи сутки свобода превратилась в пустоту.
Квартира молчала. Никто не кричал «Пап, у меня планшет завис!», никто не спорил из-за пульта, никто не звал ужинать. Холодильник пустел, и Василий ходил в магазин за пельменями и пивом. Готовить не хотелось. Да и для кого?
Он скучал по шуму. По тому, как Ваня вбегал в комнату и требовал включить мультики. По тому, как Илья стучал клавишами до ночи. По тому, как Вика ссорилась с Анной из-за нарядов. По тому, как Анна ругалась, что он не вынес мусор.
На самом деле, в начале он очень хотел побыть один. Двадцать лет в браке, тринадцать лет отцовства – это не каждый выдержит. Иногда казалось, что лучше бы он был один. Постоянные ссоры с женой, напряжение в доме, вечный аврал на работе. Он просто от всего устал. К сорока годам он стал замечать, что его вообще ничего не радует в жизни. Не хотелось в выходные никуда идти, не хотелось ни друзей, ни развлечений. Только одно желание – «Оставьте все меня в покое!!!»
Усталость, страшная усталость навалилась на него в последние годы. Он стал замечать тревожные звоночки по здоровью: то давление скаканёт, то сердце прыгает, как заяц. Постоянная боль в шее, в висках. Он чувствовал кожей это напряжение, тяжесть, которая навалилась с семейными обязанностями. Денег вечно не хватало, а еще эта ипотека высасывала последние душевные силы.
Он знал, что так почти у всех приятелей его возраста. Пресловутый кризис среднего возраста. Одни обязанности и никакой радости. Кто-то находил тишину и покой в гараже, некоторые даже заводили любовницу, чтобы хоть как-то снова почувствовать себя живым. Он нашел свою отдушину в «Танках». Эти пара часов по вечерам давали хоть какое-то ощущение стабильности и контроля над жизнью. В эти два часа он отрешался от повседневности, стрелял из танка, участвовал в военных маневрах. Все просто – есть задание, он его выполняет и получает награду. И так длилось уже лет пять…
Когда Аня с детьми уехала, он первую неделю засиживался в «Танках» до глубокой ночи. Никто не звал спать, никто не ворчал и не смотрел осуждающе. Это был его личный запой.
Но потом что-то случилось. Пришли выходные, казалось бы, можно играть целый день, но он не хотел. Не мог! Как отрезало! Он вдруг с ужасающей ясностью понял бессмысленность этого занятия. На что он тратит своё время, свою жизнь?
Он сидел перед включенной заставкой игры и в ярости сжимал голову. Дурак! Какой же он дурак! Он сам, своими руками выкинул у детей телефоны. А сам? Разве он сам не потерял себя в игре? Разве он видел, что творится с детьми? Нет. Он отгородился от семьи за железной броней танков, просто закрывал глаза на всё, что творится вокруг.
Ему было горько и стыдно за себя. Он глава семьи, а сам показывал детям дурной пример. И сам же их наказал за это.
Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, вспоминая месяц, проведенный без семьи. После того, как игра больше перестала радовать, он жил этот месяц в каком-то ватном оцепенении, виня себя и находя миллион отговорок, чтобы не видеть глаза детей. А когда отпустило, уже не было возможности.
Он очень хотел приехать в Таловку, повидать Анну, поиграть с детьми. Даже собирался в выходные — отпроситься у начальника, взять машину, рвануть на три дня. Но не получилось.
На работе случился полный аврал. Половина сотрудников ушла в отпуска, и вся нагрузка легла на тех, кто остался. Сервера падали, клиенты жаловались, начальник требовал решить проблемы вчера. Василий вкалывал с утра до ночи, приходил домой и падал без сил.
В выходные — сверхурочные. Сначала он злился, потом смирился. Деньги лишними не бывают, а детям в деревне, наверное, и так хорошо.
— Как вы там? — спрашивал он Анну по телефону.
— Нормально, — отвечала она. — Дети привыкают.
Она не рассказывала про проблемы. Василий думал, всё идёт как надо. А оказалось — нет. Совсем не так.
Вчерашний разговор перевернул всё.
Сколиоз. РПП. Энурез. Василий знал эти слова, но никогда не думал, что они коснутся его семьи. Его детей. Он сидел на кухне, слушал Анну, и внутри поднималась волна — стыда, злости, отчаяния.
«Я некудышний отец, — думал он. — Как я мог проглядеть? Как я мог не заметить, что Илья сутулится, что Вика не ест, что Ваня боится темноты?»
Он вспомнил, как в ярости выкинул телефоны в окно. Тогда казалось — погорячился. Надо было просто отобрать, положить в шкаф, наказать. А он — в окно. Дорогие телефоны, новые, только купили.
— Дурак, — сказал он себе тогда.
Но сейчас, узнав правду, он думал иначе.
«А может, и правильно сделал, — размышлял Василий. — Телефоны — ерунда, заработаем новые. А дети... дети могли остаться калеками. Не физически — душевно. И мы бы не заметили. Сидели бы в своих экранах, радовались, что не мешают».
Он сам залипал в «Танки». По вечерам, после работы, садился в кресло, надевал наушники и уезжал. Туда, где всё просто: выстрелил — попал, проиграл — начал заново. Никаких проблем, никаких разговоров, никакой ответственности.
А дома в это время Анна сидела в телефоне. Дети — в планшетах. Каждый сам по себе, в своём маленьком цифровом коконе.
«Мы жили как соседи по коммуналке, — понял Василий. — Не как семья».
***
На мониторе мигала ошибка. Василий машинально исправил строчку кода, перезагрузил сервер. В голове всё ещё крутились мысли.
«А что, если бы я не выкинул телефоны? — спрашивал он себя. — Что, если бы просто поругался и оставил всё как есть? Дети бы и дальше сидели в телефонах, мы — в своих. Илья бы искривлял спину, Вика — морила себя голодом, Ваня — боялся темноты. А мы бы не знали. Или не хотели знать».
Ему стало страшно.
Он вдруг понял, что тот его порыв — злой, импульсивный, дурацкий — оказался спасительным. Выброшенные в окно телефоны стали точкой невозврата. Они перерубили замкнутый круг, в котором семья существовала годами.
— Молодец, — цинично усмехнулся он сам себе. — Хоть в чём-то молодец.
Василий посмотрел на фотографию на рабочем столе. Анна, Вика, Илья, Ваня — давняя, трёхлетней давности. Все улыбаются, обнявшись. Тогда ещё не было бесконечных экранов. Или уже были, но не успели захватить.
«Всё можно исправить, — подумал Василий. — Дети наконец увидели реальный мир. А мы с Аней... Мы тоже научимся жить нормальной жизнью».
Он вспомнил вчерашнюю прогулку. Как держал жену за руку, как смотрел на город, которого раньше не замечал. Как слушал уличного музыканта и думал: «Почему я раньше не останавливался?»
«Потому что спешил, — ответил он себе. — В никуда. Бесцельно. Как хомяк в колесе».
Василий выключил мониторы, собрал вещи. Рабочий день кончился. Он хотел домой. К Анне. Готовить ужин, разговаривать, просто быть рядом.
Он вышел из офиса и вдохнул вечерний воздух. Лето, тепло, где-то играет музыка.
«Всё будет хорошо, — сказал он себе. — Я стану лучшей версией себя. Не сразу, не с первого раза. Но я попробую».
Он улыбнулся и пошёл домой.
***
Василий вышел из офиса и остановился на крыльце. Солнце уже клонилось к закату, воздух был тёплым, с запахом бензина и цветущих лип. Он глубоко вдохнул и вдруг почувствовал странное, давно забытое чувство — желание сделать что-то хорошее. Для Анны.
Он вспомнил сегодняшнее утро. Как проснулся от запаха омлета. Как увидел на столе творог с ягодами — красивый, в креманках, как в кафе. Как Анна сунула ему в сумку контейнер с обедом. Сто лет такого не было.
Василий улыбнулся. Раньше, в первые годы брака, она всегда собирала ему с собой. Бутерброды, яблоки, термос с чаем. А потом как-то само сошло на нет. Сначала он отказывался — некогда есть, разогревать негде. Потом она перестала предлагать. Потом они привыкли жить на автопилоте.
«А я сам? — подумал Василий. — Когда я в последний раз делал для неё что-то приятное?»
Он перебирал в памяти. Цветы — только на день рождения и 8 марта. И то — стандартный букет из павильона у метро, без фантазии. Комплименты? Он даже не помнил, когда говорил ей что-то хорошее просто так. «Ты вкусно пахнешь», «Тебе идёт это платье», «Я скучал» — всё это исчезло из их жизни незаметно, как будто его и не было.
— Надо исправляться, — сказал Василий вслух и решительно зашагал к цветочному ларьку.
Продавщица, полная женщина с ярким маникюром, приветливо улыбнулась:
— Что выбираем?
— Для жены, — сказал Василий и растерялся. Он понял, что не знает, какие цветы сейчас в моде. И какие нравятся Анне. И какие вообще существуют, кроме роз и тюльпанов.
— Она любит нежные, — вдруг вспомнил он. — Чайные розы. Нам на свадьбе такие дарили.
— О-о-о, — продавщица одобрительно кивнула. — Романтик.
Она достала три большие чайные розы — нежно-кремовые, с розовым краем — и добавила в букет мелкие кустовые розочки, гипсофилу и веточку эвкалипта. Завернула в крафтовую бумагу, перевязала бечёвкой.
— Красиво, — сказал Василий, рассматривая букет. — Она оценит.
Он расплатился, вышел из ларька и почувствовал, как внутри расплывается нежность. Просто цветы. А настроение — как в молодости, когда он только начинал ухаживать.
***
По дороге он вспомнил пустой холодильник и мысленно выругался — как же он жил целый месяц на одних пельменях? Закатил тележку в овощной ряд, набрал помидоров, огурцов, зелени, картошки. Взял молоко, яйца, сыр, масло. Потом замер у мясного отдела.
«Стейки, — решил он. — Уж чего-чего, а мясо я пожарить могу».
Он выбрал два больших куска мраморной говядины — с прожилками жира, как любят в ресторанах. Продавец упаковал их в вакуум, и Василий положил пакет в тележку с чувством выполненного долга.
По дороге к кассе он вспомнил, что Анна любит красное полусухое. Заскочил в винную лавку, взял бутылку итальянского кьянти. И довольный, с полными пакетами и букетом, пошёл домой.
***
Позвонить Анне он решился только у подъезда. Набрал номер, услышал её «алло».
— Я сейчас буду, — сказал он. — Ты ужин не готовь, сегодня я сам.
— Ты? — в голосе Анны было удивление. — Ты готовишь?
— А что такого? — обиделся Василий. — Я мужчина. Могу.
— Можешь, — засмеялась она. — Ладно, жду.
Он поднялся на лифте, постоял перед дверью, поправил букет. Сердце колотилось, как у мальчишки. Потом нажал на звонок.
Анна открыла не сразу. Она была в домашнем халате, волосы влажные после душа, без макияжа. Увидела цветы — и замерла.
— Это... мне? — спросила она.
— Тебе, — Василий протянул букет. — Это чайные розы. Ты такие любишь.
Анна взяла цветы, прижала к лицу, вдохнула аромат. Лицо её в этот момент стало таким красивым, что у него перехватило дыхание.
— Я думала, ты забыл, — тихо сказала она.
— Забыл? — Василий удивился. — Как можно забыть свадьбу? Ты в белом платье, я в костюме, который мне был велик на два размера. Твой папа всё поздравление читал по огромной открытке, а я стоял и боялся, что упаду в обморок.
— Ты не упал, — улыбнулась Анна. — Ты поцеловал меня и сказал папе, что будешь меня беречь, и мы будем жить долго и счастливо.
— И будем, — сказал Василий, шагнул вперёд и обнял её. Анна повисла у него на шее, прижалась, вдохнула запах его куртки.
— Спасибо, — прошептала она. — Я так давно... ты не представляешь.
— Знаю, — сказал Василий. — Поэтому буду исправляться.
Они стояли в прихожей, обнявшись, и не замечали, что пакеты с продуктами стоят на полу, а цветы Анна так и не поставила в вазу.
***
На кухне Василий почувствовал себя героем кулинарного шоу.
Он достал стейки, посолил, поперчил, смазал маслом. Разогрел сковороду — до дыма, как учили в роликах. Выложил мясо.
— Сейчас будет вкусно, — пообещал он.
— Я верю, — сказала Анна, садясь на табурет и наблюдая.
Но вкусно не получилось. Стейки дымились, жир стрелял, и через три минуты от кухни пахло уже не мясом с розмарином, а горелой корочкой. Василий перевернул — одна сторона была угольной.
— Чёрт, — сказал он.
— Ничего, — успокоила Анна. — У меня тоже часто подгорает. Зато ты пытался.
— Пытался, — вздохнул Василий. — А получилось, как всегда.
— Хочешь, вместе будем готовить?
— А что? — он поднял голову.
— Давай я придумаю что-то другое. Стейки не пропадут — срежем корочку, нарежем мясо соломкой, добавим овощи, соус. Получится идеально.
— У тебя всё получится, — сказал Василий. — Ты же у меня волшебница.
Анна покраснела. Она надела фартук, достала доску и нож.
— Ты чистишь картошку, — распорядилась она. — Я занимаюсь мясом.
— Есть, — козырнул Василий.
Он чистил картошку — неуклюже, срезая слишком много кожуры, но старательно. Анна рядом нарезала овощи — помидоры, перец, лук, чеснок. Стейки она нарезала тонкими полосками, обжарила на сковороде — уже аккуратно, на среднем огне, помешивая.
— Пахнет вкусно, — заметил Василий.
— Потому что я добавила розмарин и чеснок, — объяснила Анна. — И соевый соус. И немного мёда.
— Ты колдунья.
— Нет, — засмеялась она — просто учитель физики, который умеет готовить.
Они готовили плечом к плечу, передавали друг другу соль, специи, лопатки. Василий отварил картошку, растолок с маслом и молоком — получилось пюре, воздушное и нежное. Анна тем временем закончила с мясом — к нему добавила запечённые овощи и соус из йогурта, горчицы и зелени.
— Красота, — сказал Василий, глядя на результат.
— Не хуже, чем в ресторане, — согласилась Анна.
Они сели за стол. Зажгли свечу — ту, что им подарили на годовщину, а они забыли в шкафу. Выпили по бокалу кьянти.
— Вкусно, — сказал Василий, жуя мясо. — Очень вкусно.
— Это потому что вместе, — ответила Анна.
Она смотрела на мужа и улыбалась. На столе горела свеча, на окне стояли чайные розы, и в доме было тепло — не потому что лето, а от того, что они наконец снова стали рядом.
— А давай так каждый вечер? — предложил Василий.
— Давай, — кивнула Анна. — Но мясо жарить я всё-таки научусь.
— Договорились.
***
После ужина Василий откинулся на спинку стула и погладил живот.
— Блин! Вот я колобок — сказал он вслух. — Лето на дворе, а у меня животик - позорище. Давно с гантелями не занимался.
— Тебе не помешает, — усмехнулась Анна, убирая тарелки.
— А тебе не надо — он хитро прищурился. — Ты вечно на диетах. А я смотрю на тебя и думаю — ну какая диета? Ты у меня такая красивая. Кубышечка. Идеальная.
— Кубышечка? — Анна подняла бровь.
— Ну да. Мягкая, домашняя. Моя любимая булочка Анюта.
— Ты меня булочкой назвал? — она засмеялась. — Это комплимент?
— Самый лучший, — Василий встал, подошёл к ней, обнял за талию. — Пусть другие считают, что женщина должна быть худой. А для меня самая красивая — ты. Такая, какая есть.
— Ты просто хочешь, чтобы я тебе второй стейк пожарила, — притворно нахмурилась Анна.
— И это тоже, — признался он. — Но вообще я серьёзно.
Он поцеловал её в макушку, и Анна вдруг покраснела — как двадцать лет назад, когда они только встречались.
— Ладно, романтик, — сказала она, отстраняясь. — Пойдём гулять. Растрясём твой стейк.
Они засмеялись, выключили свет и вышли на улицу.
***
Вечерний город жил своей летней жизнью.
Из открытых окон кафе доносилась музыка, на лавочках сидели компании с мороженым, дети на самокатах обгоняли родителей. Василий взял Анну за руку — и они пошли не спеша, как когда-то давно, когда у них ещё не было детей, ипотеки и вечной усталости.
— Слушай, — сказала Анна, — я тебе не рассказывала, что в деревне дети делают зарядку каждое утро?
— Какую зарядку?
— Настоящую. Дед их гоняет — турник, отжимания, растяжка. Потом обливание холодной водой. Ты бы видел Илью — он уже мышцы накачал. А Вика? Вика сначала кринжевала, а теперь каждое утро с ними.
— Вика? — Василий удивился. — Наша Вика? Не верю.
— Она самая. И знаешь, к ним уже половина деревенских детей присоединилась. Илья придумал игру — «Прокачка героя». Они бегают по улицам, проходят квесты, рисуют карты. Без интернета, без телефонов. Просто живые игры.
Василий слушал и улыбался. Он представил Илью — сутулого, бледного, вечно сидящего за компьютером. А теперь — с мышцами, с драконом на корсете, с друзьями. Представил Вику — вечно недовольную, огрызающуюся. А теперь — загорелую, улыбающуюся, которая шьёт себе платья и готовит с бабушкой.
— Отец у тебя молодец, — сказал он. — И мама. Они их вытащили.
Они пошли дальше. У фонтана остановились, посмотрели на воду. Василий достал из кармана монетку, бросил, загадал желание.
— О чём? — спросила Анна.
— Не скажу, — загадочно улыбнулся он. — А то не сбудется.
— Про твой круглый животик? — рассмеялась она.
— Про семью.
Анна взяла его за руку и благодарно сжала пальцы.
***
Они свернули в тихий сквер, сели на скамейку. Василий обнял жену за плечи, она прижалась к нему. Лёгкий ветер доносил запах цветов и нагретого асфальта.
— Знаешь, — сказала Анна, — у меня появилась идея.
— Какая?
— Вот я сегодня завтрак тебе готовила. Понравилось?
— Еще бы! Творог с ягодами, омлеты, запеканки. Вкусно было.
— Вот. Я подумала — а почему бы не расширить свой бизнес? Не только торты, но и линейку здоровых десертов. Полезные сладости — без сахара, из натуральных ингредиентов. Для мам, которые хотят накормить детей правильно. Для худеющих, которые не хотят мучиться.
Василий повернулся к ней, посмотрел внимательно.
— Ты серьёзно?
— Вполне, — Анна оживилась. — Представь: белковые маффины, творожные конфеты, овсяное печенье, запеканки. Всё красивое, вкусное, полезное. Я могу делать наборы на неделю — доставка по городу. Или мастер-классы проводить — учу готовить правильно.
— А торты?
— Торты останутся. Но добавлю новую линейку. Здоровое питание — это тренд. И я в этом разбираюсь. Я умею делать красиво. А самое главное - я мать и хочу, чтобы мои дети ели с удовольствием и без страха.
Василий слушал и удивлялся. Он не видел Анну такой давно — глаза горят, щёки раскраснелись, жестикулирует, как на лекции. Живая, настоящая, вдохновлённая.
— Ты молодец, — сказал он. — Идея отличная.
— Правда? — она засияла.
— Правда. Но давай не спешить.
— В смысле?
— В прямом. Ты только вернулась из деревни. Дети ещё там. У нас есть целое лето. Давай просто... поживём. Побудем вместе. Всё продумаем спокойно, без гонки.
Анна задумалась.
— Ты предлагаешь не бежать?
— Не бежать, — кивнул Василий. — Отдыхать. Смотреть на цветы, гулять по городу, готовить ужины. А осенью — сядем, напишем бизнес-план, продумаем детали. Я помогу.
— Ты? — удивилась Анна.
— А что я, по-твоему, только в «Танки» играю? Я же в юридической фирме, и с документами работаю иногда. Бизнес-план — это просто.
Она посмотрела на него с нежностью.
— Ты прав, — сказала она. — Не будем спешить. У нас всё лето впереди.
— Вот именно, — Василий поцеловал её в висок. — А сейчас — пошли домой. Завтра рано вставать.
— На зарядку? — усмехнулась Анна.
— И на зарядку тоже. Надо же мне с животиком бороться.
— А я смотрю на тебя и думаю — ну какой животик? Ты у меня красавчик, стройняшка. Моя любимая плюшка Вася.
— Плюшка? — Василий засмеялся. — Это сейчас от тебя ответочка прилетела за «булочку»?
— Ты тоже моя булочка, плюшка, коржик, — перечисляла Анна. — Главное, что сладкий.
Они шли домой, держась за руки, и смеялись. Город шумел вокруг, где-то играла музыка, горели фонари. И было тепло — не только от летнего воздуха, но от того, что они снова вместе. Настоящие. Без экранов. Просто он и она. Два человека, которые когда-то давно пообещали друг другу жить долго и счастливо.
***
Неделя пролетела как один день.
Василий бежал домой, как только заканчивался рабочий день. Раньше он задерживался — не потому, что было много дел, а потому что не хотелось возвращаться в пустую квартиру. Теперь дома его ждали. Анна, ужин, разговоры. И он мчался, обгоняя машины, едва успевая на зелёный свет.
Они готовили вместе, болтали о всякой ерунде, смеялись, спорили, какой фильм посмотреть вечером.
А по утрам они делали зарядку. Василий купил гантели — лёгкие, по пять килограммов, — и они по очереди отжимались, качали пресс, тянулись. Анна хохотала, когда он кряхтел на десятом приседании.
После ужина они гуляли. Выбирали новые маршруты — вдоль набережной, через скверы, по тихим улочкам. Разговаривали обо всём — о детях, о работе, о том, что будут делать, когда дети приедут из деревни. Иногда молчали. Но молчание не было тяжёлым, как раньше. Оно было уютным, как плед, которым укрываешься холодным вечером.
— Мы столько лет не говорили, — сказала как-то Анна.
— Говорили, — возразил Василий. — О школе, о ремонте, о деньгах.
— Это не разговоры. Это отчёты.
— А что тогда разговоры?
— Вот это, — она обвела рукой сквер, фонари, скамейку, на которой они сидели. — Просто так. Ни о чём. И обо всём сразу.
Василий посмотрел на неё и подумал: «Как же я по ней скучал. По этой женщине, которая сидит рядом и болтает о всякой ерунде. По её смеху, по её рукам, которые так вкусно готовят. По её голосу».
Он снова почувствовал себя молодым. Сильным. Ему казалось, что он может свернуть горы, переплыть океан, построить дом — лишь бы она улыбалась.
— Знаешь, — сказал он, — а ведь это лето изменит нашу жизнь. Я чувствую.
— Я тоже это чувствую!
***
Каждый вечер они звонили детям на телефон Валентины Ивановны. Связь была плохая, голоса прерывались, но они говорили подолгу.
Дед и бабушка рассказывали, как дети помогают по хозяйству, как Илья с мальчишками строят шалаш в лесу, как Вика шьёт новые наряды, как Ваня учит буквы.
— Не переживайте, — говорила Валентина Ивановна. — Всё у них хорошо. И у вас, смотрю, налаживается.
— Налаживается, — подтверждал Василий.
Он клал трубку и чувствовал, что они — одна семья. Не просто соседи по коммунаке. А настоящая, крепкая, любящая семья.
***
В пятницу Василий вернулся с работы раньше обычного.
Он открыл дверь и услышал странный звук — вода капала. Потом — плеск. Потом — негромкий вскрик Анны.
— Твою энтропию! — выругалась она из кухни.
Василий заглянул — и замер. Анна стояла на коленях в луже воды, пыталась закрутить какой-то вентиль, но вода продолжала хлестать из-под раковины. Пол был мокрый, в углу лежала гора мокрых тряпок.
— Что случилось? — спросил он.
— Кран сорвало, — простонала Анна. — Я не знаю, как его закрыть. Сейчас соседей затопим.
Василий быстро оценил обстановку. Перекрыл воду, достал из шкафа разводной ключ, закрутил гайку. Вода перестала течь.
— Фух, — выдохнула Анна, вытирая лицо мокрым рукавом. — Спасибо.
— А ты молодец, — сказал Василий, помогая ей встать. — Не растерялась.
— Растерялась, — призналась она. — Я сначала хотела тебе звонить, потом поняла — пока ты доедешь, мы всё тут потопим. Решила сама.
— И как?
— Как видишь, — она развела руками. — Не очень.
Они вместе вытерли пол, проветрили кухню. Василий сидел на табурете и смотрел на старый кран, который давно просил замены.
— Слушай, — сказал он. — А давай сделаем ремонт?
— Прямо сейчас? — удивилась Анна.
— Прямо сейчас, — кивнул Василий. — Не сегодня, конечно. Но пока дети в деревне, надо переклеить обои, поменять сантехнику, купить новую мебель.
— Ты серьёзно? — Анна присела рядом.
— Вполне. Надоело откладывать. Пять лет планируем. Дети вырастут, а мы всё в этом хламе будем жить.
— Но это дорого, — неуверенно сказала Анна.
— Заработаем, — отрезал Василий. — Не в деньгах счастье. А дети приедут — увидят, что папа с мамой не просто так время теряли. Сюрприз им сделаем.
Анна посмотрела на него долгим взглядом. В глазах у неё блестели слёзы — слёзы радости, удивления, надежды.
— Правда? — прошептала она.
— Правда, — Василий обнял её. — Мы же команда.
Они сидели на кухне, среди мокрых полотенец и разбросанных инструментов, и строили планы. Какие обои — светлые или тёмные? Какую сантехнику — современную или классику? Мебель — покупать или заказать?
Василий чувствовал азарт. Как будто они начинали новую жизнь. Не с понедельника, не с нового года — с этой минуты.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— И я тебя, — ответила Анна.
Они поцеловались, и вода в трубах затихла.
Это 13 глава романа "Лето без интернета"
Как купить и прочитать все мои книги, смотрите здесь