Я - деревенская

Друзья мои, признаюсь честно: я не успела дописать новую книгу. Вот прямо так, без обиняков. Не успела. И знаете почему? Потому что я не робот. Я не могу писать по расписанию, как печатная машинка. Мне нужно вдохновение. Свободное время. Тишина. А ещё — чтобы вдохновение пришло именно тогда, когда я сижу за столом, а не когда я бегаю по делам. А дел за эти дни навалилось — целый воз! Фестиваль "Непреклонные", выборы, осенний сад, который требует рук и внимания. И где-то между всем этим — попытка писать...

Через полгода после похорон Кристины Михаил пришёл без предупреждения. Мария как раз сидела в мастерской, перебирала бабушкину шкатулку с пуговицами — та в последнее время стала её главным утешением. Рублик дремал на подоконнике, в доме было спокойно, почти умиротворённо. Дверь распахнулась. Михаил вошёл стремительно, не постучав, не поздоровавшись. Тяжело опустился на табурет у стола, снял кепку, бросил её на колени. Мария от неожиданности вздрогнула и чуть не выронила шкатулку. — Миша? — она смотрела на него во все глаза...

Галина пришла к Марии раньше открытия. В руках у неё был блокнот, в котором она что-то лихорадочно черкала всю дорогу. Глаза горели, щёки раскраснелись от быстрой ходьбы и возбуждения. — Мария, — сказала она с порога, даже не сняв куртку, — я придумала. Нам надо расширяться. Мария, перебиравшая ткани у стола, подняла бровь. — Куда расширяться? У меня и так заказов выше крыши. — Вот именно! — Галина шагнула вперёд, распахнула блокнот. — У вас столько заказов, что вы одна уже не справляетесь. А если открыть филиал в Тюмени? Небольшое ателье...

Варвара узнала о возвращении сына за три дня до его приезда. Андрей позвонил сам — не написал, а именно позвонил, и оттого голос его, хриплый, усталый, но живой, показался ей самым прекрасным звуком на свете. Она стояла с телефоном в руке, прижав его к уху, и не могла вымолвить ни слова — только слушала, как он говорит: «Мам, всё. Меня комиссовали. Еду домой». Она не спросила, как он, что с ним, почему комиссовали. Просто прижала трубку к груди и заплакала — беззвучно, содрогаясь всем телом. Галина, зашедшая на кухню, замерла в дверях...