Запах горелого теста ударил в нос одновременно с сигналом таймера.
— Твою ж энтропию! — выругалась Анна и метнулась к духовке, по пути задев бедром угол стола. Тарелка с остатками крема жалобно звякнула, но устояла. Чудом.
Анна распахнула дверцу духовки, и облако едкого дыма вырвалось наружу, поплыло под потолок, смешиваясь с ароматом ванили и жжёной сахарной корочкой. Корж для трёхъярусного торта, который она готовила два часа, превратился в угольную плиту.
— Нет, нет, нет! — Анна схватила прихватку, вытащила форму, поставила на решётку. Верх коржа был ещё ничего, золотистый, но низ... низ почернел. Ошибка с расчетами температуры. Придётся перепекать. Весь. С нуля.
А клиентка ждет торт уже к вечеру. Свадьба через три дня. И фотографию Анна обещала прислать ещё вчера.
Анна прислонилась лбом к холодильнику. Холодный металл приятно обжёг кожу. «Я справлюсь, — подумала она. — Я справлюсь. Я же учитель физики. Я решала задачи с термодинамикой. Торт — это просто термодинамика. С кремом».
Но она не справлялась.
Два года назад она уволилась из школы. Преподавать физику для седьмых-восьмых классов — ад из неподготовленных домашних заданий, сломанных приборов и родительских собраний, где папы с золотыми цепями доказывали, что «физика не главное, главное — научить детей зарабатывать». Она мечтала о тишине. О домашнем уюте. О тортах, которые бы она пекла для семьи и на продажу.
Реальность оказалась другой.
Теперь она не уходила с работы — она жила на работе. Кухня превратилась в цех. Гостиная — в склад коробок и упаковки. Заказы сыпались, потому что торты у неё, и правда, были красивые и вкусные. Не такие, как у профи с миллионом подписчиков, но душевные, домашние. Но каждый торт отнимал несколько дней жизни, сон, нервы и веру в себя.
Телефон, который лежал на столе экраном вверх, снова мигнул. Вотсап. Клиентка: «Анна, пришлите фото готового торта, пожалуйста! Очень жду!»
— Да сейчас, сейчас, — пробормотала Анна и снова взяла телефон.
А всё началось с этого телефона. Она на минутку зашла в интернет — просто посмотреть, как другие делают кремовые завитки. Это был её вечный капкан: «зайду на минутку, посмотрю оформление» — а через час она листала ленту какой-то кондитерши из Питера, у которой идеальная грудь, идеальный муж, идеальная жизнь, и торты такие, что хочется плакать от собственной ничтожности.
Прокрутка. Ещё. Ещё.
Сайт с рецептами. Ах, вот этот крем! Надо бы попробовать. Она поставила закладку. Зашла в телеграм-канал с мастер-классами. О, а тут девочки обсуждают новую форму для ярусов — дорого, но красиво. Надо бы Василию показать, пусть подарит на годовщину.
Она подняла глаза на часы.
Двадцать минут.
Двадцать минут она листала ленту, а её корж в это время сгорел в духовке.
Анна выключила телефон. Положила на стол экраном вниз. Глубоко вздохнула.
— Ну что, богиня кондитерского искусства, — сказала она себе вслух. — Придётся месить новое тесто. В четыре утра. Потому что сейчас ужин, дети, муж... о, господи, муж.
Василий должен был прийти с работы через полчаса. Ужина не было. В холодильнике — котлеты, которые она забыла разморозить, и огурцы, которые уже пошли пятнами.
— Закажем пиццу, — решила Анна. — Закажем пиццу, и всё. Завтра разберёмся.
Она взяла телефон снова. Открыла приложение доставки. Прокрутка, выбор, добавление в корзину. А что, если взять с собой ещё десерт? Хотя она же на диете. Но сегодня можно. Сегодня стресс. Стресс — это законные калории. Правда? Нет, неправда. Она удалила десерт.
Где-то в глубине квартиры заорал младший сын Ваня.
— Ма-а-а-м! Планшет тормозит!
— Сейчас! — крикнула Анна, не отрывая глаз от экрана.
Она заказала пиццу. С сыром. И добавила картошку фри. Надо же детям. Дети не виноваты, что у неё стресс.
Звук входной двери. Лязг ключей, топот тяжёлых ботинок.
Пришел муж.
— Я дома, — голос уставший, плоский.
Анна выскочила в прихожую, по пути скинув фартук. Улыбка. Приветливая, спокойная — такая, будто на кухне ничего не случилось.
— Привет, зайка. Как дела?
Василий посмотрел на неё с подозрением. Умела она так улыбаться — слишком ярко, когда что-то было не так.
— Нормально. Юрконтора — ад как обычно. Что на ужин?
— Пицца будет, — Анна чмокнула его в щёку. — Я заказала.
Василий скинул ботинки, прошёл на кухню. Остановился на пороге.
— Это что за дым?
Анна вздохнула. Теперь не скроешь.
— Корж подгорел. Перепеку завтра с утра.
— Снова? Ты как будто первый день этим занимаешься.
— Да, блин! С кем не бывает. Давай без скандала, а?
Василий не ответил. Он прошёл к своему креслу, упал в него, достал телефон. Провёл пальцем по экрану. Усталость была написана на его лице: мешки под глазами, складка между бровями, которую Анна замечала только в моменты особенного напряжения.
— Ладно, проехали, — сказал он, не глядя на неё. — Пусть будет пицца.
Но в голосе было: «Ты опять не справилась. Опять. Я пришёл с работы, а дома бардак».
Анна хотела что-то сказать. Оправдаться. Объяснить, что заказ сложный, что тесто капризное, что она только на минутку зашла в телефон. Но не сказала. Потому что он прав - она не справилась.
Она вернулась на кухню, открыла чат с клиенткой. Написала: «Задерживаю фото до завтра, извините». Поставила телефон на беззвучный.
И села за стол, глядя на горелый корж.
— Ма-а-а-м! — снова заорал Ваня. — Планшет!
— Сейчас, Ваня! — крикнула она, но не двинулась с места.
***
Ваня сидел на диване в гостиной, поджав под себя ноги. Планшет в его руках показывал ошибку загрузки: крутящийся шарик на экране завис уже минуты три.
— Почему он не работает? — ныл он. — Я хочу мультики!
— Успокойся, сейчас мама придёт, — бросила Вика, не отрываясь от своего телефона.
Она стояла у зеркала в коридоре, снимая себя на фронталку. Светлые волосы, волнистые от вечерней влажности, падали на плечи. Она поправила локон, сделала губы бантиком, нажала запись.
— Привет, котики! Сегодня я покажу вам макияж для вечеринки в стиле...
Она прервалась, потому что Ваня заорал снова.
— Тихо! — рявкнула она. — Я снимаю!
— А я хочу мультики!
— Так позови маму!
— Мама не идёт!
Вика закатила глаза, остановила запись. Заново улыбнулась, поправила волосы. Включила запись снова.
— Привет, мои хорошие! Сегодня я покажу вам макияж для вечеринки в стиле "лёгкая небрежность". Вам понадобится...
В гостиной Илья сидел за ноутбуком, наушники на голове, пальцы летали по клавиатуре. Экран светился зелёными и синими огнями — его персонаж, эльф-маг в блестящих доспехах, бежал по подземелью.
— Заходи справа! — крикнул он в микрофон. — Справа, я сказал!
В наушниках раздался голос друга, Димы, искажённый компрессией: «Да вижу я, не ори!»
— Агр-р-р, — Илья сжал зубы. Его палец нажал кнопку атаки, и эльф выпустил огненный шар в скопление скелетов. — Есть! Крит!
В комнату заглянула Анна.
— Илюш, сколько раз говорить — потише играй, мы не в пустыне живем. И сними наушники, когда я вхожу.
Он не услышал. Продолжал кричать: «Дима, лечи! Лечи, блин!»
Анна махнула рукой и ушла.
— Пять минут, — пробормотала она себе под нос. — Пять минут до пиццы. И пусть они там... пусть хоть взорвутся.
***
Пицца приехала через сорок минут.
Анна расставила тарелки, налила Василию кефир (он пил только кефир по вечерам, говорил, что желудок бережёт), позвала детей.
— Вика! Илья! Ваня! Мыть руки и за стол!
Вика оторвалась от телефона неохотно. «Сейчас, мам, доснимаю».
— Вика, я тебя знаю, это может надолго затянуться. Иди сюда.
Вика вздохнула драматично, как будто её звали не на ужин, а на Голгофу. Прошлёпала босиком к ванной.
Илья вообще не среагировал. Он продолжал орать в наушники: «Не заходи, там ловушка!»
— Илья! — рявкнул Василий.
На этот раз услышал. Снял наушники, посмотрел на отца мутными глазами.
— Чего?
— Ужин.
— Я сейчас, босс подходит.
— Илья, немедленно за стол.
В голосе Василия зазвенело что-то опасное. Илья понял: спорить бесполезно. Выключил игру, отодвинул ноутбук, поплёлся мыть руки.
Ваня уже сидел за столом, запихивая в рот кусок пиццы, весь в томатном соусе от уха до уха.
— Ты как свинка Пеппа, — сказала Вика, садясь напротив.
— Сама ты Пеппа! — огрызнулся Ваня, не переставая жевать.
— Дети, прекратите, — устало сказала Анна.
Они ели в тишине. Точнее, в тишине, которую периодически прерывал Ваня («мам, я хочу пить», «мам, а почему пицца круглая», «мам, а собаки едят пиццу?»), и Вика, которая не могла оторваться от телефона, даже когда в руке у неё был кусок пиццы.
— Положи телефон, — сказал Василий.
— Я просто проверяю ленту.
— Положи.
Вика закатила глаза, но телефон отложила.
На две минуты.
Потом он снова оказался в её руке.
Анна смотрела на семью и чувствовала, как внутри нарастает что-то тяжёлое. Василий хмурый. Вика в телефоне. Илья даже за столом смотрит в экран — он поставил ноутбук рядом и краем глаза следит, не началась ли игра без него. Ваня просто орёт.
«Когда мы стали такими?» — подумала Анна.
Она вспомнила себя учителем. Там, в школе, был порядок. Расписание. Звонки. Контрольные. А дома — хаос. Она сама себе начальник, который не может сказать себе «нет». Вместо работы над тортом — полчаса в телефоне. Вместо ужина — заказанная пицца. Вместо семьи — пять человек в одной квартире, каждый в своём экране.
Она посмотрела на Василия. Он ел пиццу и механически листал ленту в телефоне. Игра в «Танки» будет потом. Когда дети уснут. Он сядет в кресло, наденет наушники и уедет в мир, где всё просто: выстрелил — попал, проиграл — начал заново.
— Вась, — сказала она тихо.
— Мм?
— Как ты?
— Нормально.
— Устал?
— Угу.
— Поговорим?
Он поднял на неё глаза. В них была усталость и какая-то пустота.
— О чём?
Анна не знала. О чём говорить с мужем, когда между ними — работа, дети, телефон, «Танки», усталость, кредит за квартиру, ремонт, который они уже пять лет откладывают?
— Ни о чём, — сказала она. — Ешь.
Василий кивнул и снова уставился в экран.
Анна взяла телефон. Открыла ВКонтакте. Подруга Ленка выложила фото с моря. Идеальное тело, идеальный загар, идеальный муж. Лайк.
Другая подруга, Света, опубликовала видео, как её сын (ровесник Ильи) прочитал наизусть «Евгения Онегина». Лайк.
Анна положила телефон на стол.
«Я схожу с ума», — подумала она.
— Дети, — сказала она громко. — Через двадцать минут — уроки. Вика, ты сделала алгебру?
Вика оторвалась от телефона. Лицо у неё было виноватое.
— Я... сейчас. Доснимаю видео.
— Какое видео? У тебя контрольная завтра.
— Я помню, мам.
— Помнит она. Илья, ты русский сделал?
Илья поднял голову от ноутбука. Бледный, с красными глазами.
— Я... сделаю.
Василий молчал. Он смотрел на семью и молчал.
Анна знала этот взгляд. Взгляд человека, который хочет что-то сказать, но не говорит. Копит. А потом...
Она не хотела думать, что будет «потом».
— Так, — Анна встала из-за стола. — Уроки. Через двадцать минут. Я проверю.
Она ушла на кухню, включила воду. Посудомоечная машина сломалась в прошлом месяце, и теперь гору тарелок приходилось мыть руками.
За окном смеркалось. Тюмень, спальный район, вечер четверга. Где-то лаяла собака, где-то орала сигнализация.
«Мы не справляемся», — подумала Анна, намыливая губку. — «Мы не живём, а выживаем».
Телефон на столе завибрировал.
Клиентка: «Анна, я очень переживаю за торт. Вы успеете?»
Анна вытерла руки о полотенце. Написала: «Всё под контролем. Фото завтра».
Положила телефон.
Взяла его снова.
Открыла любимый сайт.
Прокрутка. Лайк. Ещё. Прокрутка.
«Зайду на минутку, — сказала она себе. — Только на минутку».
Торт, который она планировала перепечь в четыре утра, ждал.
Анна мыла тарелку, листала ленту и не заметила, как тарелка выскользнула из рук и разбилась о кафель.
— Чёрт!
Василий не обернулся.
Он уже сидел в кресле, наушники на голове, и его танк выезжал на поле боя.
***
На следующий день Анна доделала торт.
Она не спала с четырёх утра — месила тесто, выпекала коржи, собирала ярусы, выравнивала кремом. К трем часам дня шедевр был готов: три этажа нежного бисквита, крем-чиз с малиновым кули, фигурки из мастики — жених и невеста на верхнем ярусе. Клиентка, увидев фото, написала: «Анна, это восторг! Спасибо!»
Анна выдохнула. Успела.
Телефон показал двенадцать пропущенных сообщений от школьного родительского комитета. Напоминали: сегодня в восемнадцать ноль-ноль — итоговое родительское собрание. Сначала в седьмом классе у Вики, потом в пятом у Ильи.
Анна посмотрела на себя в зеркало. Под глазами круги, волосы собраны в небрежный пучок, на футболке — развод от крема.
— Сойдет, — сказала она вслух. В конце концов, не на конкурс красоты.
Поставила торт в холодильник, переоделась в чистое, сунула телефон в карман и вышла.
***
Школа встретила её запахом хлорки и подросткового пота.
Анна остановилась у входа, вдохнула этот до боли знакомый аромат. Семнадцать лет она здесь проработала. Каждый коридор, каждая трещина на плитке, каждый скрип половиц — всё было её. А теперь она здесь чужая.
Родители толпились у раздевалки, обсуждали оценки, репетиторов, путёвки в лагеря. Анна кивнула знакомым, улыбнулась бывшей коллеге из параллели, прошла к кабинету завуча.
— Анна Петровна! — завуч, высокая женщина с причёской «боб» и вечной усталостью в глазах, приветливо кивнула. — Как ваши торты?
— Хорошо, спасибо. А вы как?
— Ой, не спрашивайте. Дети в этом году — просто беда.
Анна кивнула. У неё самой дома дети — просто беда. Но завучу этого знать не обязательно.
Первым было собрание у Ильи.
Классная руководительница, молодая, энергичная, с бесконечным энтузиазмом, раздавала распечатки итоговых оценок.
— Илья Зайцев, — она подняла глаза и посмотрела прямо на Анну. — Тройки почти по всем предметам. Русский, математика, история — тройки. Английский — еле тянет. А в четверти были двойки по физике.
Анна сжала сумочку.
— Анна Петровна, вы помните, у нас было соглашение, что вы с ним занимаетесь, — добавила учительница.
— Да, занимаемся, — соврала Анна. Они не занимались. Потому что Илья, едва придя из школы, закрывался в комнате с ноутбуком и выходил только поесть.
— Постарайтесь летом подтянуть, — посоветовала классная. — Иначе в шестом классе совсем сложно будет.
Анна кивнула, забрала распечатку и вышла. Надо было бежать к Вике — седьмой класс ждал на третьем этаже.
Седьмой класс был хуже.
Классная Вики, строгая женщина с голосом, который мог остановить поезд, держала в руках журнал и смотрела на родителей, как прокурор на подсудимых.
— Зайцева Виктория, — сказала она. — Средний балл — три и два.
Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— По алгебре — двойка в четверти. По геометрии — двойка. Русский — тройка с натяжкой. Английский — еле-еле.
Учительница сделала паузу, обвела взглядом класс, остановилась на Анне.
— Виктория очень способная девочка. Но она совершенно не занимается. Вместо уроков — телефон. Социальные сети. Снимает какие-то ролики, я видела. Вы знаете об этом?
Анна кивнула. Конечно, она знала. Вика постоянно в телефоне. Снимает танцы, макияж, наряды. У неё почти четыре тысячи подписчиков в ВК и в Смайле. Она популярна. Только вот в учебе от этой популярности никакого толку.
— Надо что-то делать, — строго сказала классная. — Школа не для телефонов, а для учёбы. Придется летом заниматься, а в конце августа жду Вику на пересдачу.
Анна вышла из школы, когда уже стемнело, держа в руках две распечатки — табель оценок Ильи и Вики. А в душе скреблись кошки. И здесь она тоже провалилась…
***
Дома было шумно.
Вика снимала очередной ролик в коридоре, пританцовывая под музыку с телефона. Илья сидел в наушниках, перед ноутбуком, его пальцы летали по клавиатуре, лицо освещалось экраном. Ваня лежал на диване, сжимая планшет обеими руками, мультик за мультиком сменяли друг друга.
Василий ещё не пришёл.
Анна прошла на кухню, поставила чайник, положила распечатки на стол.
Чайник закипел. Она заварила чай, села, уставилась в окно.
— Мам, ты чего? — Вика заглянула на кухню, телефон в руке.
— Иди сюда.
Вика подошла, села напротив. Анна молча положила перед ней распечатку.
— Двойка по алгебре, — тихо сказала она. — Двойка в четверти, Вика.
— Ну ма-а-ам...
— Не «мам». Ты что, не понимаешь, что будет дальше? В девятом классе ОГЭ. В аттестат пойдут эти оценки.
— Я исправлю, — буркнула Вика, отводя глаза. Телефон в её руке мигнул уведомлением, она скользнула по экрану взглядом.
— Убери телефон, — сказала Анна.
— Я сейчас.
— Убери телефон, я сказала!
Вика вздохнула, как мученица, отложила телефон экраном вниз.
В прихожей звякнул ключ. Василий.
Анна встала, вышла встретить.
— Привет, — сказал он, скидывая ботинки. — Чего грустная?
— Родительское собрание.
Василий замер. Посмотрел на жену, потом на распечатки, которые лежали на столе.
— Что там?
— Иди, сядь. Поговорим.
***
Они сидели на кухне втроём — Анна, Василий, Вика. Илья всё ещё был в наушниках, не слышал ничего.
— Позови брата, — сказал Василий.
Вика вышла, через минуту вернулась с Ильёй, который смотрел в пол и нервно крутил наушник в руках.
— Садись, — сказал отец.
Илья сел.
— Показывайте дневники, — голос Василия был спокойным, но в нём чувствовался холод.
Вика открыла электронный дневник на телефоне, показала. Алгебра — 2. Геометрия — 2. Русский — 3. Физика — 3.
Илья показал свой. Тройки. Сплошные тройки. И одна четвёрка по физре — за то, что бегал быстрее всех.
— Это что? — Василий положил телефон на стол.
— Оценки, — тихо сказал Илья.
— Я вижу, что оценки. Я спрашиваю — как так получилось?
— Ну... не получилось по-другому, — буркнул Илья, косясь в сторону своей комнаты, где на ноутбуке замерла игра, его персонаж стоял под деревом в ожидании хозяина.
— Ты сейчас куда смотришь? — Василий заметил его взгляд.
— Никуда.
— Ты смотришь на компьютер. У тебя там игра включена?
Илья молчал.
Василий встал, зашёл в комнату, посмотрел на экран. Персонаж Ильи, эльф в доспехах, стоял на зелёной поляне, а в чате кто-то писал: «Илья, ты где?» «Босс идёт!»
— Выключи, — сказал Василий.
Илья вошёл в комнату, нехотя закрыл ноутбук.
— Садись обратно.
Он сел. Напряжение в комнате росло.
— Вы там живёте в телефонах и интернетах, — сказал Василий, и голос его уже дрожал. — У вас нет ни учёбы, ни хобби, ни нормального общения. Ты, — он посмотрел на Илью, — целыми днями в этих своих играх. Ты, — на Вику, — снимаешь себя в танцах для чужих дядей. А что в итоге? Двойки. Тройки. А ты, — он перевёл взгляд на Ваню, который прибежал на шум, — ты вообще разучился говорить без планшета.
— А я чего? — обиделся Ваня. — Я мультики смотрю!
Все замолчали.
Вика попыталась отшутиться:
— Пап, ну что ты кипятишься? Летом подтянем...
— Подтянете? — перебил Василий. — Когда? В августе? Как обычно? А потом опять двойки в первой четверти?
— Ну...
— Хватит! — Василий ударил ладонью по столу так, что чашка подпрыгнула. — Хватит ваших «ну». Хватит телефонов! Хватит этого интернета!
Он встал, подошёл к Вике, выхватил у неё телефон. Потом к Илье — забрал его. Потом к Ване — тот сам отдал планшет, испуганно глядя на отца.
— Вась, — тихо сказала Анна, — может, не надо?
— Надо! — он подошёл к окну, распахнул его настежь. Вечерний воздух ворвался в комнату, запах бензина и пыли.
— Ты что делаешь? — Вика вскочила.
Василий поднял телефон Вики. Белый айфон в розовом чехле с блёстками.
— Папа, нет! Там все мои фото! Там подписчики!
— Подписчики? — усмехнулся Василий. — Там твоя жизнь, которой нет!
Он выбросил телефон в окно.
Телефон описал дугу и исчез в темноте. Через секунду раздался глухой удар — асфальт.
— Мой телефон! — Вика бросилась к окну. — Ты... ты псих!
Она не успела договорить. Василий взял телефон Ильи — старенький андроид в чёрном бампере.
— Пап, пожалуйста, — Илья побледнел. — Там игра, я много времени потратил...
— Много времени, — кивнул Василий. — Много времени впустую.
Второй телефон полетел вниз.
Ваня заплакал. Он уже понял, что планшет тоже сейчас полетит.
— Папочка, не надо, — захныкал он. — Я больше не буду мультики, честно-пречестно...
— Вань, — голос Василия дрогнул. — Прости.
Планшет вылетел следом. Третий удар об асфальт.
Василий стоял у окна, тяжело дыша. Его руки дрожали. Он смотрел в темноту, туда, где разбитые телефоны лежали на асфальте, и вдруг подумал: «СМИ пишут про детей, которые кончают с собой из-за запрета интернета. А вдруг мои?»
Холод пробежал по спине.
Он обернулся. Вика сидела на полу и молча плакала. Илья смотрел в стену, губы сжаты. Ваня прижимался к Анне.
Анна молчала.
— Отныне, — сказал Василий, стараясь, чтобы голос не дрожал, — вы живёте без телефонов. Без интернета. Всё лето. Поняли?
Вика подняла на него заплаканные глаза.
— Ты не имеешь права.
— Имею. Я твой отец.
— Ты... — она всхлипнула. — Ты даже не знаешь, что там у меня было. Это была моя жизнь.
— Вот именно, — тихо сказал Василий. — Телефон не должен быть жизнью.
Он повернулся к Анне.
— Ты как?
Анна посмотрела на мужа. На разбитые телефоны за окном. На плачущих детей.
— Поддерживаю, — неожиданно для себя сказала она. — Но нужно что-то придумать. Они не выдержат всё лето в четырёх стенах без интернета.
— Я знаю, — Василий сел на стул, закрыл лицо руками. — Я знаю.
Тишина. Слышно было только всхлипывания и редкие машины за окном.
— Есть идея, — тихо сказала Анна. — Отправить детей в деревню. К моим родителям. На всё лето.
Василий поднял голову.
— В Таловку?
— Да. И я поеду с ними. На первый месяц. Помогу маме и папе обустроить их там. А потом... потом вернусь. И мы... мы что-нибудь придумаем.
Она посмотрела на мужа. Он выглядел потерянным. Злым. Но в глазах его была надежда.
— Деревня — это хорошо, — сказал он. — Нет интернета. Нет телефонов.
— Только бабушкин компьютер с Одноклассниками, — усмехнулась Анна. — Но до него детей не допустят.
Василий кивнул.
— Ладно. Едем в деревню.
Вика подняла голову:
— Я не хочу в деревню.
— Это не обсуждается, — сказал Василий.
— Это нечестно!
— Жизнь нечестна.
Анна вздохнула. Встала, подошла к окну, закрыла его.
— Завтра собираем вещи, — сказала она. — Послезавтра едем.
***
Вика прорыдала весь вечер.
Анна слышала всхлипывания сквозь стенку — сначала громкие, с выкриками «ты меня не понимаешь» и «я ненавижу эту семью», потом тихие, с долгими паузами, когда, наверное, дочь утыкалась лицом в подушку и просто дышала.
Илья не плакал. Он заперся в своей комнате и не выходил. Анна дважды подходила к двери — тишина. Не игра, не видео, не голоса друзей из наушников. Просто тишина. Она боялась заглянуть.
Ваня ходил потерянный. Он не понимал, куда делись мультики. Тыкал пальцем в стол, где обычно лежал планшет, подходил к телевизору, дёргал пульт. Анна обняла его, посадила на колени, но он вывернулся и ушёл к себе, в детскую, где сел на кровать и стал перебирать плюшевые игрушки.
Легли спать в девять.
В девять! Летом, когда обычно в этом доме всё только начиналось. А теперь была тишина.
Анна лежала в темноте рядом с Василием. Оба не спали.
— Я погорячился, — сказал он наконец. — Не надо было выбрасывать телефоны.
Анна молчала.
— Но у меня уже не было сил, — продолжил он. — Смотреть на то, что творится с детьми. Как они... не живут. Просто существуют. В этих экранах.
— Я понимаю, — тихо сказала Анна.
Помолчали.
— А ты сама? — спросил он.
— Что я?
— Ты тоже много времени проводишь в телефоне. Торты эти твои... ночью телефон сидишь, листаешь.
Анна хотела возразить. Сказать, что это работа. Что она смотрит рецепты, оформление, общается с клиентами. Но слова застряли в горле.
Потому что он прав.
Она тоже в телефоне. Тоже листает ленту, залипает на чужие идеальные жизни, сравнивает, завидует, злится. Тоже теряет время. И коржи у неё подгорают, потому что она «на минуточку» зашла в соцсети.
Она промолчала.
Василий вздохнул, повернулся на бок.
— В деревне тебе будет тяжело. Ты там без интернета... с этой оравой.
— Я справлюсь, — сказала Анна, хотя сама не верила.
Она уже представляла: нет бесконечной ленты, нет мастер-классов, нет возможности в два часа ночи заказать пиццу, потому что «стресс». Только мамин огород, папины нотации, вечные разговоры о здоровом образе жизни и дети, которые будут смотреть на неё с укором.
— Зато мы будем вместе, — сказала она, скорее себе, чем мужу.
— Вместе, — повторил Василий. И замолчал.
Анна закрыла глаза. За окном проехала машина, свет фар скользнул по потолку.
Она подумала о том, что завтра нужно собирать вещи. Что клиентам придётся сказать: «Извините, заказы временно не принимаю». Что лето — сезон свадеб, самые большие заказы, но она всё бросает.
Потому что дети важнее. Потому что она уже потеряла их однажды — в экранах телефонов.
И если это лето без интернета сможет вернуть их обратно...
— Спи, — сказал Василий.
Анна закрыла глаза. Но сон не шёл.