— Вы нас звали на шашлыки? Вот ими мы и займемся, а огород подождет до лучших времен, — отрезала Света, даже не взглянув в мою сторону.
Она стояла посреди дорожки в своих белоснежных кроссовках, которые явно не были предназначены для дачной земли, и вертела в руках ключи от машины.
В этом коротком ответе сквозило такое ледяное равнодушие к моим просьбам, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Я ведь неделю готовилась к их приезду, планировала, какие грядки мы успеем прополоть, пока Ромочка будет чинить покосившийся забор.
— Света, дорогая, но ведь солнце еще высоко, — попыталась я сохранить остатки самообладания, поправляя выцветшую панаму. — Пока угли разгораются, можно было бы быстро пройтись по клубнике. Там сорняков столько, что ягод скоро не видно будет.
— Маргарита Степановна, мы приехали отдыхать, а не отрабатывать трудовую повинность, — парировала невестка, выставляя на садовый стол огромную кастрюлю с маринованным мясом. — Рома, доставай мангал, не стой столбом.
Мой сын, мой единственный Ромочка, который всегда был послушным и исполнительным мальчиком, лишь виновато шмыгнул носом и побрел к сараю. Я смотрела ему в спину и чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Шесть лет он женат на этой женщине, и с каждым годом я узнаю его всё меньше.
Где та хозяйственная девушка, которую я представляла в своих мечтах? Где та помощница, которая будет с радостью перенимать мой опыт консервирования и ухода за садом? Вместо нее в нашу семью вошла Света — маркетолог с вечно занятым телефоном и полным отсутствием уважения к традициям.
— Знаешь, Света, в твои годы я не только на работе горела, — начала я свой привычный, но важный урок, — я успевала и Рому в садик собрать, и обед из трех блюд приготовить, и у мужа рубашки всегда были накрахмалены. Мы жили в мире, где труд облагораживал, а не считался «повинностью».
Света методично выкладывала на стол салфетки, одноразовые тарелки и — о ужас! — пластиковые вилки. Она даже не удосужилась зайти в дом и взять нормальные приборы.
— И как, Маргарита Степановна, Владимир Сергеевич оценил ваши крахмальные воротнички? — Света подняла на меня свои цепкие глаза. — Кажется, он до сих пор предпочитает проводить субботу в гараже со старым карбюратором, чем в «облагороженном» уюте. Может, дело все-таки не в рубашках?
Это был удар под дых. Мой муж, Владимир Сергеевич, действительно при любой возможности сбегал в свой гаражный кооператив, утверждая, что там «мужская территория».
Я всегда подавала это как мудрое решение супруги, дающей мужу свободу, но Света вывернула это так, будто мой домашний уют был ему в тягость.
— Владимир Сергеевич — человек технического склада, — холодно ответила я, выпрямляя спину. — И его отлучки — это заслуженное хобби, а не бегство. Тебе, как человеку, привыкшему все заказывать через приложения, этого не понять.
— О, я как раз отлично все понимаю, — улыбнулась она, и в этой улыбке не было ни капли тепла. — Я ценю свое время. Зачем мне тратить выходной на борьбу с одуванчиками, если я могу купить свежую ягоду на рынке и провести вечер за книгой или в кино? Жизнь слишком коротка, чтобы превращать ее в бесконечную битву за урожай кабачков.
— Эти кабачки, между прочим, без химии! — почти воскликнула я. — Ты хоть понимаешь, какую отраву вы едите из своих доставок?
— Мы едим то, что нам нравится, — отрезала Света. — Рома, ну где ты там? Угли уже пора засыпать.
Рома появился из-за угла с мангалом, тяжело дыша. Он старался не смотреть мне в глаза. Я видела, как он разрывается между матерью и женой, и это зрелище вызывало во мне глубокое разочарование. Неужели он не видит, как она им манипулирует?
— Мам, ну правда, — тихо сказал сын, устанавливая мангал на привычное место за яблоней. — Давай сегодня просто посидим. Мы мясо привезли отличное, Света сама рецепт в интернете нашла, всю ночь мариновала.
— Рецепт в интернете — это, конечно, достижение, — ядовито заметила я. — А грядки сами себя не польют. Если уж вы приехали на дачу, то нужно принимать правила этого дома. У нас здесь не отель «все включено».
— Значит, шашлыки отменяются? — Света приподняла бровь, скрестив руки на груди. — Если это условие доступа к мангалу, то мы можем просто собраться и уехать в ближайший парк. Там тоже есть зоны для барбекю, и никто не заставляет отрабатывать обед с лейкой в руках.
Я замолчала. Угроза уехать была вполне реальной. Света могла сорваться с места в любую секунду, и Рома, понурив голову, последовал бы за ней. Чтобы не допустить скандала прямо сейчас, я решила сменить тактику.
— Хорошо, — я сделала глубокий вдох. — Раз уж вы такие «гости», отдыхайте. А я пойду подвязывать смородину. Она совсем завалилась после вчерашнего дождя. Смотреть больно, как ветки на земле лежат.
Я демонстративно взяла моток бечевки и ножницы. Мой план был прост: я буду работать у них на виду, демонстрируя всем своим видом, как мне тяжело и как несправедливо они себя ведут. В нормальном человеке это должно было пробудить хоть каплю совести.
Я подошла к кустам смородины, которые находились всего в пяти метрах от мангальной зоны. Специально выбрала самую неудобную позу, чтобы со стороны казалось, будто я прикладываю нечеловеческие усилия.
— Ох, спина что-то сегодня совсем не слушается, — произнесла я в пространство, надеясь, что Рома услышит.
Рома действительно дернулся было в мою сторону, но Света как бы невзначай положила руку ему на плечо.
— Ром, проверь мясо, кажется, оно слишком крупно нарезано, надо бы подравнять, — спокойным голосом произнесла она.
Сын замер. Он посмотрел на меня, потом на жену, и в итоге остался у стола. Я чувствовала, как внутри меня все вибрирует от возмущения. Она же просто дрессирует его!
Прошло около двадцати минут. Дым от мангала приятно щекотал ноздри, и запах замаринованной свинины с луком и специями начал распространяться по всему участку. Но мне было не до аппетита. Я яростно затягивала узлы на смородине, представляя, что это не бечевка, а петля на шее Светиного высокомерия.
В этот момент со стороны гаража показался Владимир Сергеевич. Он вытирал ветошью замасленные руки и выглядел подозрительно довольным.
— О, молодежь приехала! — пробасил он, направляясь к столу. — Ромка, здорово. Светик, выглядишь на миллион. Чем пахнет так вкусно?
— Шашлыками пахнет, папа Володя, — улыбнулась Света, и на этот раз ее улыбка была искренней. — Присаживайтесь, скоро первая партия будет готова.
— Владимир! — окликнула я мужа. — Ты посмотри, что творится. Кусты лежат, грядки сухие, а они пир устраивать собрались в час дня! Помог бы мне лучше.
Муж остановился, посмотрел на мои мучения со смородиной, потом на накрытый стол, где уже красовалась нарезанная зелень и свежий хлеб.
— Маргарита, — мягко сказал он, — ну что ты в самом деле? Ребята раз в месяц выбрались. Давай завтра все доделаем. Сегодня суббота, солнце, дети приехали. Бросай ты эти веревки.
— Вот и ты туда же! — я едва не швырнула ножницы в траву. — Весь дом на мне держится, пока ты в гараже детали перекладываешь, а теперь еще и невестка приехала указывать, как нам жить!
— Маргарита Степановна, никто вам не указывает, — Света подошла к мангалу и начала аккуратно нанизывать мясо на шампуры. — Мы просто предлагаем вам альтернативу. Вы можете продолжать страдать над смородиной, создавая всем нам чувство вины, или можете помыть руки и сесть с нами за стол. Выбор за вами. Но предупреждаю: я привезла мясо не для того, чтобы оно остыло, пока вы играете в мученицу.
Ее холодный, аналитический тон приводил меня в бешенство. Она не кричала, не хамила в открытую, но каждое ее слово было пропитано таким социальным превосходством, будто она была королевой, посетившей бедную провинцию.
— Мам, ну правда, — Рома подошел ко мне и осторожно взял за локоть. — Света права. Мы же соскучились. Пойдем посидим.
Я вырвала руку.
— Соскучились? Если бы ты соскучился, ты бы приехал вчера вечером и помог отцу починить насос. А ты приехал как в ресторан.
— Мы заплатили за этот «ресторан» своим временем и привезли все продукты, — вставила Света, не отвлекаясь от мяса. — Мы не просим вас нас кормить. Мы пригласили вас разделить с нами наш обед на вашей территории. Если территория накладывает на нас обязательства крепостных крестьян, то нам проще сменить локацию.
— Владимир, ты это слышишь? — я повернулась к мужу, ища поддержки. — Она сравнивает нашу дачу с крепостным правом!
Но муж уже сидел в кресле-качалке и с интересом наблюдал за тем, как Рома раздувает угли.
— Маргарита, не заводись, — миролюбиво отозвался Владимир Сергеевич. — Света дело говорит. Шашлык — дело серьезное. А смородина... ну что ей сделается за пару часов? Она уже три года падает, и ничего, жива.
Я поняла, что проиграла этот раунд. Мой собственный муж переметнулся на сторону врага, соблазненный запахом жареного мяса и перспективой безделья. Я стояла одна среди своих грядок, чувствуя себя чужой на собственном участке.
— Хорошо, — сказала я, бросая ножницы на скамейку. — Я пойду в дом. Аппетита у меня все равно нет после таких разговоров.
— Как хотите, — отозвалась Света. — Но учтите, Рома очень старался помочь мне с маринадом. Было бы жаль, если бы его труды пропали даром.
Я ушла в дом, громко хлопнув дверью. Сидела на веранде, наблюдая через окно за этой идиллией. Они смеялись. Рома что-то рассказывал отцу, Света подкладывала мужу лучшие куски мяса. Они выглядели как настоящая семья — счастливая, беззаботная. И в этой семье мне места не нашлось.
Через час, когда запахи стали совсем невыносимыми, а мой желудок начал предательски урчать, в дом вошел Рома с тарелкой.
— Мам, ну хватит дуться. Попробуй. Правда, очень вкусно. Света туда какой-то гранатовый соус добавила.
Я посмотрела на тарелку. Мясо было идеальным — румяным, сочным, с кольцами маринованного лука.
— Поставь на стол, — буркнула я. — Позже съем.
— Мам, Света завтра хочет нас в город забрать, в торговый центр. Говорит, тебе нужно кресло нормальное купить на веранду, а то это совсем разваливается.
Я замерла. Это была ее очередная хитрость? Попытка подкупить меня новым креслом, чтобы я закрыла глаза на ее лень?
— Мне не нужно кресло, — отрезала я. — Мне нужны дети, которые уважают труд родителей.
Рома вздохнул и вышел. Я подождала несколько минут и все же попробовала кусочек. Мясо таяло во рту. Приходилось признать: готовить эта «ленивая девица» умела, когда хотела. Но это не отменяло ее дерзости.
Ближе к вечеру, когда они собрались уезжать, Света подошла ко мне на крыльцо.
— Маргарита Степановна, — начала она, глядя мне прямо в глаза. — Я знаю, вы меня недолюбливаете. Считаете белоручкой. Но поймите одну вещь: я люблю вашего сына не за то, что он умеет копать ямы. И он любит меня не за умение полоть морковь. Мы строим свою жизнь так, чтобы в ней было место радости, а не только бесконечным обязательствам. Если вы хотите видеть нас чаще — перестаньте встречать нас со списком заданий. Встречайте нас как детей.
Она развернулась и пошла к машине. Рома помахал мне рукой, Владимир Сергеевич проводил их до ворот.
Когда машина скрылась за поворотом, на даче воцарилась тишина. Смородина так и осталась недовязанной. Грядки — неполитыми. Я посмотрела на пустую кастрюлю из-под шашлыка, оставленную на столе.
Вечером муж зашел на веранду и сел рядом.
— Вкусный был шашлык, Маргарита. Зря ты не вышла.
— Ты ее защищаешь, Володя? — тихо спросила я. — Она же хамила мне весь день.
— Она не хамила, мать. Она просто другая. Она живет в мире, где можно не страдать. И знаешь... я ей немного завидую.
Я промолчала. В ту ночь я долго не могла уснуть, думая о том, как быстро меняется мир. В моем мире любовь доказывалась через мозоли и усталость. В мире Светы — через комфорт и свободное время. Но имею ли я право навязывать свой «черно-белый» сценарий людям, которые уже давно раскрасили свою жизнь в другие цвета?
На следующее утро я вышла в сад. Рука сама потянулась к лейке, но я вдруг остановилась. Посмотрела на смородину. Посмотрела на небо. Солнце припекало, птицы пели в ветвях старой яблони.
Я поставила лейку на место, вынесла на веранду подушку, села в старое кресло и просто стала смотреть на закат. Впервые за сорок лет дачного стажа я позволила себе просто сидеть. И знаете что? Земля не разверзлась. Небо не упало.
Но горечь внутри осталась. Гордость не позволяла мне признать, что эта девчонка в чем-то была права.
А как вы считаете, должна ли невестка помогать свекрови на даче «по умолчанию», или приезд в гости дает ей право только на отдых? Кто в этой истории прав: старая закалка или современные границы? На чьей стороне вы в этом семейном конфликте?