Дачные истории | Лучшее

— Вы понимаете, что ваш визуальный шум разрушает нашу эстетическую концепцию отдыха? — Вика, молодая женщина с лицом, вечно выражающим легкое недомогание от несовершенства мира, брезгливо указала пальцем на мои ровные ряды окученного картофеля. Я на секунду замерла с тяпкой в руках, чувствуя, как внутри закипает праведное возмущение, приправленное горьким разочарованием в нынешнем поколении. — Эстетическую концепцию? — переспросила я, вытирая пот со лба. — Милочка, это не шум, это еда. Тушеная картошечка с укропом зимой — вот это концепция...

— Ты это брось, Алиса, немедленно вели рабочим уносить эти столбы обратно! Вера Семеновна стояла на меже, уперв руки в бока, и её голос, обычно скрипучий, сейчас звенел от неподдельного возмущения. Я даже не обернулась, продолжая отмечать колышками линию будущего забора. — Доброе утро, Вера Семеновна, — спокойно ответила я, вбивая очередной колышек в сухую землю. — Рабочие приедут через час, так что столбы останутся на месте. — Никакого забора тут не будет, слышишь меня? — Старушка сделала шаг вперед, бесцеремонно наступая своим стоптанным тапком на мою свежевысаженную петунию...

— Ты же моя золотая, единственная надежда и опора, не то что эта Танька-белоручка! — пропела Лилия Васильевна, заключая меня в объятия, пахнущие лавандой и свежей выпечкой. Я замерла с открытым ртом, так и не успев произнести заготовленную речь о том, что мои выходные созданы для маникюра и сериалов, а не для борьбы с сорняками. — Лилия Васильевна, я вообще-то… — начала было я, пытаясь отстраниться. — Знаю, знаю, деточка, — перебила она, лучась какой-то запредельной добротой. — Ты человек с тонкой душой, не можешь бросить пожилую женщину одну на этих гектарах...

— Ты действительно считаешь, что моя жена должна провести свой единственный отпуск с малярной кистью в руках, Вадим? — я старался говорить тихо, но внутри всё клокотало от ярости. Вадим, небрежно опершись на покосившийся забор, лишь пожал плечами и отхлебнул холодного пива, которое, к слову, купил я. — А что такого, Артем? Мы же друзья. Взаимовыручка, все дела. Тем более, Аня сама сказала, что ей нравится свежий воздух. — Свежий воздух и работа на износ в тридцатиградусную жару — это разные вещи,...

— Положи ягоду на место, Антон, ты что, не слышишь, что бабушка говорит? Голос Тамары Петровны прозвучал надтреснуто, но с той самой металлической ноткой, которая обычно не допускала возражений. Восьмилетний Антошка замер, его пальцы уже почти коснулись крупного, налитого багрянцем бока клубники. — Но бабуль, она же совсем спелая, — прошептал мальчик, испуганно глядя на мать и отца. — Она не для того здесь зрела, чтобы её в первый же день обрывали, — отрезала Тамара Петровна, тяжело дыша после пробежки от крыльца до грядок...

— Я готова хоть сейчас всё на вас оформить, лишь бы ваши рожи больше здесь не видеть! — сорвавшимся на фальцет голосом прокричала Елизавета Федоровна, указывая дрожащим пальцем в сторону калитки. Я медленно поставила чашку с недопитым чаем на деревянный стол веранды и посмотрела на свекровь с нескрываемым изумлением. — Мама, вы сейчас серьезно? — мой голос звучал пугающе спокойно на фоне её истерики. — Мы приехали на выходные, привезли продукты, детей, а вы выставляете нас как бродячих собак? — Вы не гости! — Елизавета Федоровна тяжело дышала, вцепившись руками в край своего пестрого фартука...

— Ты мне зубы не заговаривай, милочка, а неси ведро, у нас договор был! — Сосед по дачному участку, Степан Ильич, стоял у калитки с таким видом, будто я задолжала ему по меньшей мере миллион. Я медленно отложила секатор и выпрямилась, чувствуя, как в пояснице неприятно кольнуло. Вечер обещал быть мирным, но визит соседа явно выбивался из графика. — Какой еще договор, Степан Ильич? — сухо переспросила я, вытирая пот со лба. — Мы овощи не продаем. Самим едва хватает на троих детей. — Не мели чепухи, Марина! — Сосед по-хозяйски толкнул калитку и вошел...

— Ты только представь, Вероника, забор совсем сгнил, а за ним — мои труды, мои помидорчики, — вздохнула Антонина Петровна, аккуратно выкладывая на мой кухонный стол два пузатых кабачка. Я посмотрела на эти овощи так, словно это были улики в деле об особо крупном мошенничестве. За десять лет брака с Игорем я научилась распознавать этот специфический тон свекрови. Он означал только одно: Антонине Петровне что-то нужно, и это «что-то» явно выходит за рамки покупки пачки чая. — Забор — дело серьезное, — согласилась я, не спеша притрагиваться к «подаркам»...

— Ты посмотри, какая наглость, она еще и замок на калитке проверяла, представляешь? Я замерла у багажника своей машины, прижимая к груди пакет с продуктами. Голос соседки по даче, тети Люси, дрожал от возмущения. Она стояла у межи, придерживая рукой покосившийся штакетник. — Тетя Люся, вы о ком? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри уже разливалось нехорошее предчувствие. — Да о жиличке этой новой, из тридцать восьмого дома! — махнула она рукой в сторону участка Ивановых. — Ходит тут, вынюхивает...

— Тамара Гавриловна, ну вы только посмотрите на эти цифры! — Евгений с победным видом ткнул пальцем в экран своего смартфона, едва переступив порог дачного домика. Я отвлеклась от переборки ранней моркови и устало поправила платок на голове. — Что там за цифры, Женя? Опять курс валют или твои компьютерные графики? — Хуже, Тамара Гавриловна! Это индекс полезности вашего рациона. Мы со Светой посчитали: вы тратите триста часов в сезон на прополку, а на выходе мы получаем продукт, который на семьдесят процентов уходит в компост или гниет в подвале...

— Либо вы выкатываете технику из сарая прямо сейчас, либо завтра к вам придут судебные приставы и опишут этот дом по кирпичику. Молодой человек в безупречно отглаженном поло, стоявшем колом на мощной шее, смотрел на меня свысока. Его черный внедорожник, перегородивший узкую дачную улочку, выглядел здесь так же чужеродно, как и его лощеная физиономия среди грядок с луком. — Добрый день, — я не спеша выпрямила спину, откладывая садовые ножницы в сторону. — Для начала, приставы приходят после решения суда, а не по желанию прохожих...

— Ты это положи на место, Люда, не для того я спину на грядках гнула, чтобы вы в один присест годовой запас витаминов уничтожили! Голос Татьяны Ивановны прозвучал над моим ухом подобно щелчку хлыста. Я замерла с протянутой рукой над кустом крупной, истекающей соком садовой земляники. Солнце припекало затылок, в воздухе стоял густой аромат нагретой хвои и сладости, но аппетит пропал мгновенно. — Татьяна Ивановна, это же просто горсть ягод, — я постаралась, чтобы мой голос звучал максимально спокойно, хотя внутри уже начинало закипать раздражение...