— Игорь, ты только посмотри, какая здесь клубника, она же просто просится в рот!
Галина, новая коллега моей супруги, стояла посреди нашего участка, сложив руки на груди, и оглядывала ровные ряды посадок таким взглядом, каким конкистадоры оглядывали золотые прииски.
— Выглядит неплохо, — осторожно ответил я, покрепче сжимая в руках садовый секатор. — Но я бы советовал подождать до вечера, мы всё соберём и вымоем. Земля, удобрения, сами понимаете.
— Ой, бросьте вы эти городские нежности! — Галина звонко рассмеялась и, внезапно сорвавшись с места, присела у крайней грядки. — Самое полезное — это когда прямо с куста, с витаминами и духом земли!
Я не успел и глазом моргнуть, как ее пальцы, унизанные дешевыми кольцами, впились в крупную, еще не до конца покрасневшую ягоду «Виктории».
Она отправила её в рот целиком, зажмурившись от удовольствия, а по подбородку потек мутный сок вперемешку с черноземом.
— М-м-м, божественно! Ленка, ты слышишь? Твой муж просто волшебник!
Моя жена Елена, вышедшая на крыльцо с подносом, лишь неловко улыбнулась.
— Рада, что тебе нравится, Галочка. Мы с Игорем тут каждую субботу с шести утра...
— Да-да, труд облагораживает, — перебила её гостья, уже потянувшись за второй ягодой. — А у меня вот дачи нет. Страдаю в бетонной коробке, ем магазинную пластмассу. Вы даже не представляете, какое это счастье — видеть столько еды, которая просто растет сама по себе!
«Сама по себе», — эхом отозвалось у меня в голове.
Я вспомнил, как в апреле мы с Леной, согнувшись в три погибели, укрывали эти грядки агроволокном, как я возил навоза столько, что спина потом неделю не разгибалась, как дочка Оля всё лето полола сорняки, пока её сверстники загорали на пляжах.
— Пойдемте лучше в дом, Галина, — предложил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Чай остынет, да и солнце сегодня агрессивное.
— Сейчас, еще один огурчик проверю! — крикнула она, уже направляясь к теплице с грацией голодного кабана.
Мы с Леной переглянулись.
— Лена, она ведет себя... специфически, — шепнул я жене, когда мы вошли в прохладу веранды.
— Игорь, ну перестань, — так же тихо ответила супруга, расставляя чашки. — Человек вырвался из города. Она за три месяца в отделе мне столько раз помогала с отчетами. Ну съест она пять ягод, разве нам жалко?
— Дело не в пяти ягодах, Лена. Дело в том, как она это делает. Ты видела, как она редиску выдирала? С корнем, с ботвой, половину соседних ростков повредила.
— Не ворчи, — примирительно улыбнулась жена. — Сегодня праздник, выходной. Будь джентльменом.
Галина ввалилась в дом через пять минут, тяжело дыша и вытирая руки о свои белые брюки.
— Уф, объедение! — заявила она, усаживаясь за стол. — Только огурцы у вас колючие, надо было сорт без пупырышек сажать. Игорь, запишите себе на будущий год.
— Обязательно заведу для этого специальный блокнот, — процедил я, наливая ей чай.
— Вот и отлично! — Галина, кажется, совершенно не чувствовала иронии. — А пироги у вас с чем? С капустой? Ой, я капусту обожаю. Своя, с огорода?
— Своя, — коротко бросил я.
— Потрясающе. Как же вам повезло. Живете на всем готовом. Никаких трат, никакой химии. Я вот вчера в супермаркете зашла в овощной отдел — цены просто грабительские! Помидоры — как золото, огурцы — как крыло самолета. Смотрю и плачу.
— Ну, за это «бесплатное» удовольствие мы платим своим временем и здоровьем, — заметил я, пододвигая к ней тарелку.
— Ой, да ладно вам, — Галина махнула рукой, отправляя в рот огромный кусок пирога. — Земля сама всё дает. Главное — не лениться собирать.
За обедом гостья вела себя так, будто мы были знакомы минимум четверть века.
Она без стеснения расспрашивала о стоимости нашего дома, интересовалась, почему у нас «всего одна» машина и не планируем ли мы пристроить второй этаж.
— А Оля ваша где? — спросила она, облизывая ложку после варенья.
— В городе, готовится к сессии, — ответила Лена. — Обещала приехать завтра вечером, очень ждет клубнику. Она её обожает.
— Бедная девочка, в духоте сидит, — сокрушенно покачала головой Галина. — Но ничего, клубника — продукт скоропортящийся, долго не пролежит. Её надо есть, пока она есть!
После обеда Галина потребовала «экскурсию по владениям».
— Покажите мне ваши яблони! — командовала она. — Я слышала, у вас какой-то особый сорт, который до зимы стоит.
Мы вышли в сад.
Яблони еще только сбрасывали цвет, завязи были крошечными, размером с горошину.
Галина подошла к молодой антоновке и бесцеремонно начала щупать тонкие ветки.
— Что-то хиловато, — вынесла она вердикт. — Вы их подкармливаете чем?
— Мы справляемся, — отрезал я. — Давайте лучше вернемся к дому, скоро начнет холодать.
— Рано еще! — Галина вдруг остановилась у кустов смородины. — Ой, а это что? Крыжовник? Обожаю мохнатый крыжовник!
Она снова потянулась к кусту, но я преградил ей путь.
— Он еще совсем кислый, Галина. Иголками исколете руки, потом будете жаловаться.
— Я не неженка, — фыркнула она, но от куста отошла.
Весь день я чувствовал нарастающее раздражение.
Это было не то гостеприимство, к которому я привык.
Обычно наши друзья спрашивали разрешения, прежде чем что-то сорвать, и всегда старались помочь — принести воды, убрать со стола.
Галина же вела себя как ревизор в столовой самообслуживания.
К шести вечера небо начало затягиваться тучами, и я с облегчением подумал, что пора заканчивать этот аттракцион невиданной щедрости.
— Ну что, Галочка, — мягко сказала Лена. — Скоро электричка. Игорю нужно тебя завезти на станцию, а то опоздаешь.
— Ой, и правда, время пролетело! — Галина поднялась с кресла. — Так не хочется уезжать от этой благодати в мою конуру.
Она на мгновение задумалась, и на её лице появилось то самое выражение, которое я позже назвал «инстинктом саранчи».
Глаза азартно блеснули, губы сжались в узкую полоску.
— Леночка, дорогая, — запела она елейным голосом. — А можно мне... ну, чисто символически, взять с собой немного ваших витаминов? Буквально на один зубок. Чтобы я завтра на работе вспоминала ваш чудесный сад?
Лена, добрая душа, совершила ту самую роковую ошибку, о которой я буду вспоминать весь следующий месяц.
— Конечно, Галя! Возьми огурчиков, я сейчас пакет вынесу. И клубники немного...
— Да я сама! — выкрикнула Галина, перехватывая инициативу. — Не утруждайся, хозяйка, ты и так сегодня набегалась. Я быстро, одной ногой здесь, другой там!
Она выхватила из рук Лены большой полиэтиленовый пакет — тот самый, в который мы обычно складывали по пять килограммов картошки.
Я почувствовал неладное и интуитивно последовал за ней.
То, что я увидел на грядках, заставило меня замереть на месте.
Галина не просто «собирала витамины».
Она сидела на корточках перед клубничной грядкой и с бешеной скоростью, почти не глядя, обрывала всё подряд: и спелые рубиновые ягоды, и бледно-розовые, и даже те, что только начали наливаться соком.
— Галина! — крикнул я, ускоряя шаг. — Вы что делаете?
Она даже не обернулась. Её руки работали как отлаженный механизм.
Пакет уже наполовину был заполнен месивом из ягод, листьев и земли.
— Галя, остановитесь немедленно! — я добежал до неё и схватил за локоть.
Она дернулась и наконец подняла на меня взгляд.
В этом взгляде не было ни капли стыда. Только глухая, первобытная жадность и готовность защищать добычу.
— Чего вы кричите, Игорь? — огрызнулась она. — У вас тут завалы этой клубники! Половина всё равно сгниет, пока ваша дочка доедет. А мне детей кормить надо!
— У вас есть дети? — удивился я. — Вы весь день говорили, что живете одна.
— Ну... племянники! — нашлась она, не прекращая запихивать ягоды в пакет. — Какая вам разница? Вам что, жалко горсти ягод для хорошего человека?
— Горсти? — я указал на пакет, который весил уже килограмма три. — Вы обобрали три лучшие грядки! Мы этот сорт специально для Оли берегли, она завтра приедет из города специально, чтобы поесть ягод. А вы их даже не собираете, вы их уничтожаете! Посмотрите, вы же кусты вырываете вместе с корнями!
Я действительно увидел, что несколько молодых кустиков, которые мы посадили только в прошлом году, были безжалостно вывернуты из земли вместе с комом земли.
— Подумаешь, кустики, — Галина выпрямилась, тяжело отдуваясь. — Новые посадите, земля-то бесплатная. И вообще, Лена мне разрешила. Что вы за мужчина такой, за каждую копейку трясетесь?
— При чем здесь копейки? — мой голос стал ледяным. — Это труд. Мой труд, труд моей жены. Вы пришли в наш дом гостьей, а ведете себя как мародер на пепелище.
— Мародер? — она картинно прижала пакет к груди. — Ну знаете! Я думала, мы друзья. А вы... вы просто кулак какой-то. Жмот! На рынке эта клубника по пятьсот рублей за лоток, а у вас она даром растет!
— Она не растет даром, — я сделал шаг вперед, психологически вытесняя её с территории огорода. — Она стоит каждой капли пота, которую мы здесь пролили. И раз вы так хорошо знаете рыночные цены, то, возможно, вам стоит закупаться именно там. Там вас хотя бы научат ценить чужое имущество.
Галина попыталась пройти мимо меня к грядкам с огурцами, но я выставил руку.
— Всё, Галина. Экскурсия закончена.
— Я еще огурцы не взяла! — заявила она, пытаясь прорваться к теплице. — Лена сказала, что я могу взять огурцов!
— Лена не предполагала, что вы решите вывезти годовой запас провизии в одном пакете.
В этот момент к нам подбежала испуганная супруга.
— Игорь, что случилось? Почему вы кричите?
— Посмотри на грядки, Лена, — я указал на развороченную землю и сиротливо лежащие вырванные кусты. — Твоя подруга решила, что она здесь в режиме «всё включено».
Лена посмотрела на пакет в руках Галины, затем на грядки. На её лице отразилось глубокое разочарование.
— Галя... зачем так много? Мы же договаривались — немного к чаю, с собой...
— Ленка, да чего ты его слушаешь? — Галина перешла в контратаку. — Твой муж — настоящий деспот. Жалко ему огурца несчастного! Я-то думала, ты в нормальной семье живешь, а ты у него, видать, каждый грамм сахара выпрашиваешь.
— Галина, — тихо сказала Лена, и в её голосе я впервые услышал те самые стальные нотки, за которые её уважали на работе. — Игорь не жмот. Он человек, который ценит то, что создано своими руками. А вот вы, кажется, не цените ничего, кроме собственной выгоды.
— Ах вот как? — Галина вздернула подбородок. — Ну и подавитесь вы своей клубникой!
Она демонстративно бросила пакет на землю. Тонкий пластик лопнул, и ягоды, в которые было вложено столько любви и заботы, рассыпались по дорожке, превращаясь в грязное месиво под её каблуками.
— Ой, — притворно ахнула она. — Какая досада. Ну, раз я теперь у вас «мародер», то и убирать не буду.
Она развернулась и пошла к дому за своей сумкой.
Я стоял и смотрел на раздавленные ягоды. В груди клокотала холодная ярость, но я заставил себя глубоко вздохнуть. Психологическое преимущество было на моей стороне, и опускаться до её уровня я не собирался.
— Машину я прогрел, — сказал я, когда она вышла из дома с сумкой на плече. — Поехали.
— Я с вами в одну машину не сяду! — выкрикнула она. — Я вызову такси!
— Сюда такси будет ехать сорок минут и стоить как три ваших пакета клубники, — спокойно заметил я. — Садитесь в машину, Галина. Я доставлю вас на станцию. Мы же гостеприимные хозяева, доводим дело до конца.
Она молчала всю дорогу.
Я видел в зеркало заднего вида, как она яростно тычет пальцем в экран телефона, наверняка рассылая проклятия и жалобы всем общим знакомым.
Когда мы подъехали к платформе, она выскочила из машины, даже не закрыв за собой дверь.
— Надеюсь, ваша клубника за зиму вся сгниет! — бросила она напоследок.
Я вышел, аккуратно закрыл пассажирскую дверь и посмотрел ей прямо в глаза.
— Знаете, Галина, в чем ваша главная проблема? — спросил я негромко.
Она остановилась, обернувшись.
— Вы видите только урожай. Но никогда не видите тех, кто его растит. Именно поэтому у вас никогда не будет своего сада. Потому что сад требует души, а у вас там — только пустой пакет для халявы.
Она ничего не ответила, лишь фыркнула и поспешила к кассам.
Когда я вернулся на дачу, Лена сидела на скамейке у тех самых разоренных грядок. Она уже собрала рассыпанные ягоды в ведро — те, что еще можно было спасти для варенья.
— Прости меня, Игорь, — сказала она, не поднимая глаз. — Я не думала, что она такая. На работе она казалась такой... обиженной жизнью, что ли. Хотелось порадовать человека.
— Порадовать и накормить — это разные вещи, Лен, — я присел рядом и обнял её за плечи. — Есть люди-созидатели, а есть люди-потребители. Галина из вторых. Для неё всё, что не прибито гвоздями — общее, а всё, что общее — её личное.
— Она мне уже написала, — Лена показала экран телефона. — Пишет, что я «подкаблучница» и что она расскажет всему отделу, какие мы мелочные.
— Пусть рассказывает, — я усмехнулся. — Умные люди поймут, а мнение остальных нас волновать не должно. Главное, что теперь мы знаем: наш огород — это территория для друзей, а не для саранчи.
— Завтра Оля приедет, — вздохнула Лена. — А клубники почти нет. Самые крупные ягоды Галя помяла.
— Ничего, — я подмигнул жене. — У нас в дальнем углу, за парником, есть еще две грядки, которые я гостье не показал. Сработала интуиция. Там ягода еще крупнее, и она в полной сохранности.
Лена впервые за вечер рассмеялась.
— Ты знал?
— Я просто слишком долго живу на этой земле, чтобы не уметь прятать самое ценное от случайных прохожих.
Мы еще долго сидели в сумерках, слушая, как шумят яблони и как затихает деревня.
На следующее утро мы вместе с Леной восстановили поврежденные кусты.
Оказалось, что Галина в своей спешке не успела нанести фатальный урон — растения были крепкими и быстро принялись на новом месте.
А через неделю Лена рассказала, что Галина уволилась.
Выяснилось, что её «потребность в витаминах» распространялась не только на наши грядки — она пыталась «приватизировать» какие-то премии коллег, утверждая, что ей нужнее.
Халява — это ведь действительно не слово. Это диагноз.
И лечится он только одним способом — плотно закрытыми воротами и умением говорить «нет» вовремя.
А как бы вы поступили на месте героя? Стали бы терпеть такое поведение гостьи ради спокойствия в семье или тоже выставили бы за порог?