Сын родился в мае.
Лидия помнила каждую минуту. Схватки начались в три утра. Мансур сам отвёз её в больницу. Держал за руку. Сжимал её пальцы так сильно, что они хрустели.
— Ты мне руку сломаешь, — прошептала она.
— Прости.
Он ослабил хватку, но не отпустил.
— Дыши, — сказал врач. — Глубоко. Ещё. Ещё.
Она дышала. Кричала. Плакала. Смеялась.
В семь утра родился мальчик. Три килограмма двести граммов. Пятьдесят сантиметров.
— Мансур-младший, — сказала Лидия, глядя на красное сморщенное лицо.
— Красивый, — ответил шейх.
— Он похож на тебя.
— Он похож на чудо.
Она улыбнулась.
— Ты стал поэтом.
— Ты сделала меня поэтом.
Он поцеловал её в лоб.
— Отдохни. Я побуду с ним.
— Не уходи.
— Не уйду.
Он сидел рядом. Держал сына на руках. Смотрел на него. Плакал.
— Мансур, ты плачешь.
— Я счастлив.
— Ты никогда не плакал.
— Никогда не был так счастлив.
Она протянула руку. Он взял её.
— Спасибо, — сказал он.
— За что?
— За жизнь. За сына. За всё.
— Не благодари. Я люблю тебя.
— Я знаю. И я люблю тебя.
Они сидели в палате. Трое. Семья.
Настоящая.
***
Через месяц после родов Мансур сказал:
— Давай поженимся.
Лидия кормила сына. Подняла голову.
— Мы уже поженились. По законам твоей страны.
— Это была церемония без гостей. Без платья. Без праздника.
— Мне и так хорошо.
— А мне нет. Я хочу, чтобы весь мир знал: ты моя жена.
— Весь мир? Это громко.
— Я шейх. Мне можно.
Она засмеялась.
— Хорошо. Давай поженимся. По-настоящему.
— Ты согласна?
— Да.
Он обнял её. Осторожно — чтобы не разбудить малыша.
— Ты сделала меня счастливым.
— Я знаю.
— Ты стала скромной.
— Я стала уверенной.
***
Свадьбу готовили три недели.
Особняк преобразился. Слуги украшали коридоры цветами. Белыми розами. Тысячами. Запах стоял такой, что кружилась голова.
— Госпожа, ваше платье, — сказала служанка, внося огромный белый чехол.
— Покажи.
Служанка расстегнула молнию.
Платье было белым. Не кремовым. Не слоновой кости. Белым, как снег, которого Лидия никогда не видела. Шёлк, кружево, вышивка вручную — тысячи крошечных жемчужин, которые мерцали при каждом движении.
— Это от Диор, — сказала служанка. — Шейх заказал специально для вас.
— Он сказал, сколько это стоит?
— Не сказал. Сказал, что для вас — всё.
Лидия провела рукой по ткани. Мягкая. Прохладная. Дорогая.
— Помоги мне надеть.
***
Служанки помогали ей час.
Сначала бельё — шёлковое, кружевное, телесного цвета. Потом корсет — он стягивал талию так, что трудно было дышать.
— Госпожа, потерпите, — сказала служанка. — Красота требует жертв.
— Я терплю.
Потом платье. Оно скользнуло по телу, как вода. Легло идеально. Будто сшито по ней — так и было.
Лидия подошла к зеркалу.
На неё смотрела незнакомка.
Рыжие волосы — длинные, до пояса, ухоженные, с лёгкими волнами — лежали на плечах. Лицо — без единой морщины, глаза серые, яркие, губы — накрашены нежно-розовой помадой. Платье подчёркивало грудь, талию, бёдра. Шлейф длиной в три метра лежал на полу.
— Красиво, — сказала она себе.
— Прекрасно, — поправила служанка.
— Я готова.
— Шейх ждёт.
***
Церемония была в саду.
Сад был огромным. Пальмы, розы, фонтаны. Дорожки усыпаны лепестками цветов. Музыканты играли на скрипках. Гостей было много — человек двести. Друзья шейха, партнёры по бизнесу, дипломаты, знаменитости.
Лидия не знала никого.
Кроме Амины. Кроме Ахмеда, которого держала за руку кормилица.
— Ты красивая, — прошептала Амина, когда Лидия поравнялась с ней.
— Спасибо.
— Я плачу.
— Не плачь. Размажешь тушь.
— Я не наносила.
— Тогда плачь.
Они улыбнулись друг другу.
Лидия пошла дальше.
По дорожке. По лепесткам. К арке, увитой белыми розами. Там стоял Мансур.
В чёрном костюме. Белая рубашка. Галстук-бабочка. Волосы уложены. Борода аккуратно подстрижена.
Он смотрел на неё.
Она смотрела на него.
Мир перестал существовать. Только он. Только она.
— Ты прекрасна, — сказал он, когда она подошла.
— Ты тоже.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
Он взял её за руку.
— Пойдём.
— Куда?
— К нашей жизни.
***
Имам читал молитвы. Лидия не понимала арабского. Но чувствовала каждое слово. Потому что они были о любви.
— Согласна ли ты стать женой Мансура ибн Рашида аль-Мактума? — спросил переводчик.
— Да, — сказала Лидия.
Громко. Твёрдо. На весь сад.
Шейх надел ей на палец кольцо. Золотое. С огромным изумрудом. Она надела ему — простое золотое, без камней.
— Ты моя, — сказал он.
— Я всегда была твоей.
— Теперь официально.
— Теперь официально.
Гости зааплодировали. Музыканты заиграли. Ахмед захлопал в ладоши и закричал:
— Мама! Папа!
Лидия обернулась. Помахала ему рукой.
— Иди сюда, сынок.
Ахмед подбежал. Она взяла его на руки.
— Теперь ты наш. Навсегда.
— Навсегда, — повторил Ахмед.
Шейх обнял их обоих.
— Моя семья, — сказал он.
— Наша, — поправила Лидия.
***
Банкет был в восточном крыле.
Столы ломились от яств. Омары, трюфели, икра, фрукты, которые Лидия никогда не видела. Шампанское рекой. Музыка — живая, арабская, ритмичная.
— Ты счастлива? — спросил Мансур.
— Очень.
— А что насчёт твоей мечты?
— О какой мечте ты говоришь?
— О свободе. Ты теперь не просто свободна. Ты жена шейха.
— Это не свобода. Это ответственность.
— Ты жалеешь?
— Ни секунды.
Он поцеловал её.
Гости зааплодировали.
Амина подняла бокал.
— За Лидию и Мансура. За их любовь. За их семью. За то, что они доказали: даже в клетке можно вырастить сад.
— Можно, — ответила Лидия. — Если у тебя есть ключ.
— А у тебя есть ключ?
— Да. Это любовь.
Она посмотрела на Мансура.
Он смотрел на неё.
Они больше не нуждались в словах.
***
Свадебная ночь была долгой.
Не потому что они занимались любовью до утра. Хотя и это тоже.
А потому что они говорили.
Сидели на балконе. Смотрели на звёзды. Держались за руки.
— Я вспоминаю тот день, когда ты приехала, — сказал Мансур. — Раненая. Злая. Испуганная.
— Я не была испуганной.
— Была. Ты просто скрывала.
— А ты был самоуверенным.
— Я был влюблённым.
— С первого взгляда?
— С первого взгляда. Когда ты вошла в тронный зал, хромая, с горящими глазами. Я понял — это она.
— Кто?
— Моя смерть. И моя жизнь.
— Ты пафосный.
— Я восточный мужчина. Мы говорим сердцем.
— Тогда скажи сердцем: ты будешь любить меня вечно?
— Нет.
Она удивилась.
— Нет?
— Я буду любить тебя дольше. Вечность коротка.
Она засмеялась.
— Ты невозможен.
— Я твой муж.
Она поцеловала его.
— Да. Мой.
***
После свадьбы Лидия поняла — ей нужно дело.
Не просто сидеть дома. Не просто воспитывать детей. Не просто быть женой.
— Я хочу работать, — сказала она Мансуру за завтраком.
— Работать? Кем?
— Не знаю. Но хочу помогать людям.
— Каким людям?
— Тем, кому повезло меньше, чем мне.
Он отложил вилку.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Ты никогда не работала. Даже медсестрой — это была не работа, а выживание.
— Теперь я хочу работать не ради денег. Ради души.
— И что ты предлагаешь?
— Не знаю. Я просто чувствую, что должна что-то делать.
— Хорошо. Ищи. Я помогу.
— Спасибо.
— Не благодари. Ты моя жена. Твои желания — мои желания.
Она улыбнулась.
— Даже если я захочу открыть приют для бездомных?
— Даже если ты захочешь открыть приют для инопланетян.
— Ты смеёшься.
— Я поддерживаю.
Она встала, подошла к нему, поцеловала.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
***
Однажды, через месяц после разговора, Лидия вышла на тренировку.
Она решила заниматься спортом каждый день. Плавание, йога, пилатес. Мансур нанял лучших тренеров.
Машина отвезла её в фитнес-центр. Она вышла. Прошла полквартала.
И увидела.
За поворотом, в переулке, сидели люди.
Нищие. Бездомные. Женщины с детьми. Мужчины с пустыми глазами.
Она остановилась.
Женщина лет тридцати держала на руках ребёнка. Мальчика. Годовалого. Грязного. Худого. Женщина была худая, бледная, с синяками под глазами.
— Подайте, — сказала женщина на ломаном арабском.
Лидия замерла.
Она никогда не видела нищих. В особняке шейха была роскошь. В городе она бывала редко — только в ресторанах и магазинах. А здесь…
— Ты говоришь по-русски? — спросила Лидия.
Женщина подняла голову.
— Да. Я из Таджикистана.
— Как тебя зовут?
— Зарина.
— А ребёнка?
— Рамиль.
— Что случилось?
— Муж умер. Я приехала работать. Хозяева выгнали. Документы забрали. Три дня не ели.
Лидия смотрела на неё. На ребёнка.
Вспомнила себя. Три года назад. Раненую. Испуганную. Без документов.
— Жди здесь, — сказала Лидия.
Она зашла в фитнес-центр, сняла с карты пятьсот долларов. Вернулась.
— Держи. Это на еду. На одежду. На жильё.
Зарина смотрела на деньги. Плакала.
— Вы ангел.
— Я просто женщина. Которая тоже была бездомной.
— Вы?
— Да. Меня продали. Но меня спасли. Теперь моя очередь спасать.
Она дала Зарине свою визитку.
— Приходи по этому адресу завтра. В десять утра. Поможем с документами. С работой. С жильём.
— Вы не шутите?
— Я никогда не шучу о таких вещах.
Лидия ушла.
Не на тренировку. Домой.
***
— Мансур, — сказала она, войдя в кабинет. — Я знаю, чем хочу заниматься.
— Чем же?
— Помогать бездомным. Женщинам с детьми. Тем, кто потерял всё.
— Рассказывай.
Она села напротив.
— Я хочу построить приют. Не просто ночлежку. А место, где люди будут жить, работать, восстанавливать документы.
— Хорошо. Сколько нужно?
— Много.
— У меня много.
— Ты согласен?
— Я сказал — помогу. Не передумал.
Она подошла, обняла его.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты есть.
— Я всегда буду.
Он поцеловал её.
— Строй свой приют. Я оплачу.
***
Строительство заняло полгода.
Лидия сама выбирала место. Не в центре — дорого. Не на окраине — опасно. Нашла квартал в пятнадцати минутах от особняка. Бывшая фабрика. Два этажа. Большой двор.
— Здесь будет приют, — сказала она архитектору.
— Что именно вы хотите?
— Комнаты для проживания. Столовую. Детскую. Медицинский кабинет. Душевые. Прачечную. И швейную мастерскую.
— Швейную?
— Да. Чтобы люди работали. Получали деньги. Восстанавливали достоинство.
— Необычная идея.
— Я необычная женщина.
Архитектор улыбнулся.
— Слушаюсь.
***
Через полгода приют открылся.
Лидия назвала его «Дом Мансура». В честь мужа. Потому что без него ничего бы не было.
— Скромно, — сказал шейх, увидев вывеску.
— Это твой дом. Ты дал мне возможность.
— Это твой дом. Ты дала им надежду.
Они вошли внутрь.
Чисто. Светло. Белые стены. Деревянные полы. Комнаты на двоих-троих. Столовая на сто человек. Детская комната с игрушками.
— Здесь будут жить до ста человек, — сказала Лидия.
— А швейная мастерская?
— На втором этаже. Двадцать машин. Мы будем шить одежду. Для бедных. Для бездомных. Потом — на продажу. У бездомных должны быть свои деньги.
— Ты продумала всё.
— Я продумала. Но без тебя — ничего.
— Ты бы справилась.
— Не справилась бы. Ты моя опора.
Он обнял её.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
***
Первыми жильцами стали Зарина с сыном.
Лидия встретила их у входа.
— Заходите. Это ваш дом.
— Наш дом? — Зарина плакала. — Я никогда не имела дома.
— Теперь будешь.
Она показала им комнату. Маленькую. Чистую. Две кровати. Шкаф. Окно с видом на двор.
— Рамиль будет ходить в детскую. Там няня. А ты пойдёшь учиться шить.
— Я не умею.
— Научишься.
— А если не получится?
— Получится. Я верю в тебя. Условия работы облегченные, так как у бездомных часто много болезней. Но работать надо, чтобы мы могли в будущем построить еще такие дома. Постепенно ты сможешь накопить столько, чтобы уйти в свободное плавание.
Зарина обняла Лидию.
— Вы спасли нас.
— Нет. Вы сами себя спасёте. Я просто даю ключ.
***
Через месяц в «Доме Мансура» жили уже тридцать человек.
Женщины. Дети. Несколько мужчин — те, кто потерял работу и документы. Лидия не делила людей на мужчин и женщин. Она делила на тех, кто хочет жить, и тех, кто сдался.
— Я хочу жить, — сказал ей пожилой мужчина из Сирии. — Но не могу.
— Можете. Я помогу.
— Чем?
— Для начала — документами. Потом — здоровьем. Потом — работой.
— А если я не справлюсь?
— Тогда вы попробуете снова. Мы все падаем. Главное — встать.
Мужчина заплакал.
Лидия обняла его.
Она обнимала всех. Каждый день. Потому что знала — иногда объятие важнее денег.
***
Через год «Дом Мансура» знал весь Дубай.
Журналисты писали статьи. Телевидение снимало сюжеты. Лидию приглашали на интервью.
— Расскажите, что вдохновило вас на создание приюта? — спросила ведущая.
— Жизнь, — ответила Лидия.
— Какая жизнь?
— Моя. Первый муж меня избивал.
— Но вы жена шейха. Вы могли бы просто жить в роскоши.
— Могла. Но не захотела. Роскошь без смысла — это клетка. Я была в клетке. Не хочу возвращаться.
— Ваш настоящий муж поддерживает вас?
— Он — моя опора. Без него ничего бы не было.
— Он здесь, с вами?
Лидия посмотрела в зал. Мансур сидел в первом ряду. Держал на руках годовалого Мансура-младшего. Рядом стоял пятилетний Ахмед.
— Он здесь, — улыбнулась Лидия. — Всегда.
***
Интервью вышло в прайм-тайм.
Его смотрели миллионы. Лидию узнавали на улицах. К ней подходили, благодарили, просили помощи.
— Ты стала знаменитой, — сказал Мансур.
— Я стала полезной.
— Это одно и то же?
— Нет. Знаменитой можно быть и бесполезной. А я хочу приносить пользу.
— Ты приносишь. Огромную.
— Спасибо тебе.
— Опять?
— Всегда буду благодарить. Ты дал мне свободу.
— Ты взяла её сама.
Она поцеловала его.
— Мы взяли. Вместе.
***
Через два года «Дом Мансура» стал государственной программой.
Министр социального развития приехал лично.
— Госпожа Лидия, мы хотим расширить ваш проект на весь Дубай.
— Это честь для меня, — ответила она.
— Не только для вас. Для всех бездомных.
— Сколько вы готовы выделить?
— Миллиард дирхамов.
Лидия присвистнула.
— Это много.
— Это ваша заслуга. Вы доказали, что система работает. Люди восстанавливают документы, находят работу, выходят из приюта через шесть месяцев.
— Не все. Некоторые остаются дольше.
— Но главное — они уходят. Сами. С работой. С жильём. С достоинством.
— Достоинство — самое важное.
— Вы правы. Мы откроем ещё пять приютов. По вашей модели.
— Я помогу.
— Мы рассчитывали на это.
Министр уехал.
Лидия стояла на крыльце и смотрела ему вслед.
— Ты сделала это, — сказал Мансур, подходя.
— Мы сделали. Без тебя ничего бы не было.
— Без тебя ничего бы не началось.
Она обняла его.
— Как там наши мальчики?
— Ахмед учит Мансура драться.
— Драться?
— Играть. Он сказал: «Братик, ты должен быть сильным, как папа».
— А Мансур?
— Мансур сказал: «Я сильный, как мама».
Она засмеялась.
— Он прав. Я сильная.
— Очень.
— Пойдём к ним.
— Пойдём.
Она взяла его за руку.
Они пошли в сад.
Там, под пальмами, возились два мальчика. Рыжий и черноволосый.
— Мама! — закричал Ахмед.
— Мама! — вторил Мансур-младший.
Лидия подбежала к ним. Упала на траву. Обняла обоих.
— Мои любимые.
— Папа! — Ахмед потянул Мансура за руку. — Иди к нам!
Мансур сел на траву рядом.
Они лежали впятером. Лидия, Мансур, Ахмед, Мансур-младший. И тот, кто ещё не родился, но уже был в её сердце.
— Мансур, — сказала Лидия.
— Да?
— Я хочу ещё одного.
— Ребёнка?
— Да.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Спрашиваю, потому что люблю.
Он поцеловал её.
Ахмед закричал: «Фу! Целуются!»
Мансур-младший засмеялся.
Они лежали на траве. Смотрели в небо.
Облака плыли медленно. Птицы пели. Пальмы шумели.
— Счастлива? — спросил Мансур.
— Очень, — ответила Лидия.
— Я тоже.
Она взяла его за руку.
— Это только начало.
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу построить приюты по всей стране. Потом — в других странах. Потом — по всему миру.
— Ты амбициозна.
— Я хочу, чтобы ни один ребёнок не был голодным. Ни один мужчина не потерял достоинство. Ни одну женщину не били.
— Ты изменишь мир?
— Я попробую. А ты поможешь?
— Всегда.
Она улыбнулась.
— Тогда поехали.
— Куда?
— Смотреть участок для второго приюта.
— Прямо сейчас?
— А что ждать?
Он засмеялся.
— Ты невыносима.
— Ты любишь меня за это.
— Люблю.
Они встали.
Взяли детей за руки.
Пошли к машине.
Солнце светило. Небо было голубым.
Впереди была жизнь.
Долгая. Счастливая. Полная любви.
И Лидия знала — это только начало.
Продолжение найдете по ссылке:
Поддержите канал материально) Я буду очень рада) Перечислить можно и 50 р, сколько позволяют возможности. Для этого нужно просто перейти по ссылке. Благодарю!
Начало здесь:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!