Глава ✓ 458
Начало
Продолжение
Где это пряталось в юности, когда пустило корни и проросло в добром и мягком человеке? Хотя не отнять - прилюдно он был подчёркнуто вежлив с женой, заботлив и даже нежен. Но дома, за закрытыми дверями...
Казалось, его раздражало в Маше всё: её спокойствие, сдержанность, любовь и забота. Тогда, в Тифлисе, распростёртый под безумно высоким голубым небом, он показался ей одиноким поверженным рыцарем. Острая жалость полоснула по сердцу, дала силы выйти из шока, чтобы начать оказывать помощь пострадавшим. Но потом, позже...
- Как обидно, как несправедливо, что эти люди, нищие и полуголодные, влачащие самое жалкое существование, имеют счастье растить сыновей... - голос мужа, тихий, спокойных, полный неизбывной тоски резанул по сердцу.
Горечь затопила душу бедной Машеньки, слёзы горючие, горькие вскипели в глазах, а Николай даже головы не повернул, рассматривая тающее в мареве пыли очередное нищее горное селение и бегущих за каретой маленьких смуглых оборванцев.
- Сколько из них доживёт до зрелых лет? - Хочет муженёк сделать больно, так и она не лыком шита! - Один из десяти или из дюжины? И сколько жён сменит этот горец, скольких похоронит, и за какую сумму продаст дочерей? Отчего мужчины мечтают лишь о сыновьях, Николай? Разве дочери - не продолжение ваше, не родная кровь? И разве моя вина, что сыновей своих я вынуждена была хоронить на чужбине?
Чего она ждала: откровенного горького разговора, что как чуткие руки хирурга, вынут из их душ осколки былой боли, очистят раны супругов от яда застарелых обид; слёз, извинений или покаяния?
Ничего не прозвучало в ответ, только звонкий стук колёс по камням горной дороги был ответом, а потом... Осознание накатило удушающей волной, и Маша закрыла глаза, отвернулась в темный угол кареты, пряча лицо. Он винит её! Во всех их горьких потерях он винит её, а не себя - врача, которого не было рядом, который мог спасти их детей, но выбрал миссию спасать чужие жизни.
Когда бесконечные выкидыши вконец вымотали здоровье женщины, она безапелляционно заявила о намерении прекратить попытки, иначе следующая беременность могла стать фатальной. Он принял её решение, подкреплённое мнением коллеги-врача, но с тех пор в комнату его поздним вечером порой тенью проскальзывала одна из многочисленной дворни.
Высокая, тонкая в кости, изящная пепельная блондинка с длинной косой, серыми глазами и высокой грудью...
Маша только усмехнулась - вкусы её супруга не меняются. Смахнуть прочь двадцать лет - и словно она сама скользит по паркету в ночи. Только при ней в ту ночь был хлыст и две призрачные гончие шли рядом, ласкаясь.
Глаша, Стеша, Анфиса, Дуся - какая разница, как зовут эту несчастную? Не по своей воле греет она барскую постель, но по своему стыду прячет глаза от хозяйки.
- Подойди, милая, - всё так же, с улыбкой Марья Яковлевна подняла лицо девушки, ухватив пальцами за подбородок. - Доволен ли барин тобой?
Жар стыда опаляет щеки горняшечки: - Да, барыня, - шепчут помертвелые губы перепуганной девчонки.
- Вот и славно, ступай! Только одно запомни: если затяжелеешь - я о том первая знать должна, ступай.
Не сравнить службу в господском доме в столице с деревенской работой, в поле ли, на покосе, прополке или жатве, в хлеву, задавая пойло скотине, на утренней и вечерней дойке десятка-другого хозяйских коров быстро теряет юность свою свежесть и красоту . И на главную девичью ценость полно охотников помимо хозяина и его сыновей-племянников: лакеи, скотники, конюхи и истопники зарятся. Развлечения дворянина с домашней челядью и за измену-то не считаются - это ж имущество, только с руками-ногами и голосом. С душой. Только кто с ней считается?
И те из них, кто сумел вырвался в барское имение или дом городской, костьми лягут, чтобы в поле не вернуться. В душе каждой живёт надежда и жарко пылает вера, что можно если и не вырваться из вечной кабалы, то пробиться нааерх, стать личной горничной хозяйки, управительницей, ключницей, экономкой, да хоть отрадой хозяйской. Тогда и кусок сытнее, и сарафан ярче, и рубаха отличного полотна, и спишь не на соломенном тюфяке или войлоке, и власти больше. Ох, как же сладка власть приказывать тем, кто не сумел пробиться, извернуться! Самый страшный управитель - вчерашний раб, нет в нём сочувствия и жалости. Сгорела.
Вот и девушки эти - сколько их уже сменилось? Николай даже не интересовался, куда время от времени пропадали его избранницы, только замечал, что по осени появляются в доме свежие лица, а примелькавшиеся пропадают. Не дело хозяина вникать в дела управления домом - это вотчина хозяйки, тем более, и людишки - её собственность. Кому пожелает, тому по духовной и оставит. Нет у неё родни, кроме мужа, значит, и наследовать некому.
Да и некогда доктору - всё внимание оператора-хирурга отдано любимому делу - врачеванию бренных тел пациентов. Для него, оператора от бога, интересна даже не личность, а сама хворь: что её вызвало, что сломало отлаженный механизм работы человеческих органов, можно ли исправить без хирургического вмешательства и если нет, то какой путь избрать, чтобы лечение принесло плоды при минимальном воздействии. Нож хирурга - великая вещь, только боль, которую он причиняет, сам по себе убить может, и нет пока иного пути, как действовать быстро, уверенно - нет наркоза кроме опиатов и секретных Машиных отваров.*
Оттого с утра до ночи пропадает доктор Арендт в больницах для бедных и беломраморных дворцах, врачуя тела страждущих. Не остаётся у него ни сил, ни желания для написания трудов теоретических - он практик, что наработал весь багаж знаний своих у операционного стола.
А что истаяло семейное счастье? Так кто обещал, что свеча сиять должна вечно... Не бывает такого. Зато дом - полная чаша, уже выкуплен до последней копеечки, приёмы даёт супруга, на которых светские красавицы блистают остроумием, красавцы - эполетами, и те и другие щедро жертвуют на детские приюты, больницы и лекарства.
Безмятежно личико Марьи Яковлевны на светских приёмах.
Как и десятков столь же пленительных дам, будто и нет иных забот, кроме как расточать благожелательность и улыбки, порхать в вальсе, блистать драгоценными каменьями на руках, груди, в волосах.
Скромной тенью скользит за ней Генриетта - ни дворянка - не купчиха, не русская - не британка. Тень.
Великая наука притворства и самообладания.
Продолжение следует ...
Телефон для переводов и звонков 89198678529 Сбер, карта 2202 2084 7346 4767 Сбер
* Отвар мандрагоры изготавливается по сложной схеме и является сильнейшим галлюциногеном и обезболивающим препаратом.