Вероника медленно провела влажной губкой по дверце сияющего спорткара, на ярком лаке которого ещё поблёскивали капли автошампуня, и невольно поморщилась от резкого химического запаха. Когда-то ей и в голову не пришло бы выйти из машины на мойке, чтобы не промочить обувь и не дышать едкими средствами. Тогда её рабочими инструментами были вовсе не губки и салфетки, а дорогие элегантные ручки, которыми она ставила подписи под многомиллионными соглашениями. Но после заключения вернуться к прежней жизни уже не удалось. Стоило кадровикам увидеть особую отметку в её биографии, как следовал один и тот же ответ: извините, но человека с судимостью мы принять не можем.
Она ещё раз окатила кузов водой, перекрыла шланг и принялась тщательно вытирать машину насухо, а затем покрывать её воском. Ярко-жёлтая дверца со стороны пассажирского сиденья засияла так, будто внутри неё зажгли мягкий свет. И в этот момент взгляд Вероники зацепился за знакомую вещь, лежавшую в салоне на переднем сиденье. Это была прозрачная папка с документами, на титульном листе которой виднелась броская печать. Договор о сотрудничестве. Когда-то через её руки проходили сотни подобных бумаг, хотя за пять лет, проведённых в заключении, она почти успела забыть их вид.
Вероника быстро пробежала глазами первую страницу и сразу поняла: перед ней серьёзный финансовый документ, составленный вовсе не в пользу клиента. Тот, к слову, даже не снял бейдж с лацкана пиджака. На нём было написано: Алёхин Владимир Антонович. Такие же фамилия и инициалы стояли в договоре.
У неё перехватило дыхание. Девушка понимала, что обязана указать на ошибку, но совсем не была уверена, что этот человек захочет её слушать. Клиент принадлежал к тому типу людей, для которых все, кто не входит в их круг, значат не больше пыли под ногами. Это читалось и в его взгляде, небрежно скользнувшем по фигуре мойщицы, и в самоуверенной усмешке, с которой он заказывал услугу. Про себя Вероника уже окрестила его щёголем. И вот теперь ей предстояло обратиться к нему с замечанием.
"А зачем мне вообще вмешиваться? Какое мне дело до того, что он потеряет на этом контракте огромную сумму? Пусть сам разбирается. Вон стоит, руки за спиной, весь такой невозмутимый, будто хозяин всего мира".
Но в ту же секунду за затемнённым стеклом заднего сиденья кто-то шевельнулся. Стекло опустилось, и в окне появилось маленькое веснушчатое личико. Девочке было лет шесть.
– Пап, мы скоро поедем? Я уже есть хочу!
Она перевела взгляд на Веронику.
– Здравствуйте!
– Привет. Скоро поедете, я уже почти закончила, - мягко ответила Вероника.
– Что значит почти? - с недовольством отозвался мужчина, усаживаясь за руль. - Я, вообще-то, рассчитывал, что всё уже готово. Аня, прикрой окно.
– Да, конечно, машина уже почти готова, - поспешно сказала Вероника. - Только я хотела вам кое-что сказать.
– Что ещё? - удивился он.
Она замялась, подбирая слова.
– Мне показалось, что вы очень легко готовы расстаться с крупной суммой.
– Вы ещё и мои деньги взялись считать? - презрительно бросил Владимир.
– Нет, что вы. Просто, кажется, вы собираетесь отдать их совсем не туда, куда следовало бы. Из-за того, что написано в вашем договоре.
Алёхин приподнял брови, вышел из машины и уставился на неё с явным недоверием.
– Девушка, вы в своём уме? Или, может быть, умеете читать будущее? С чего вы вообще решили, что в моём договоре есть какие-то проблемы?
Вероника подошла ближе.
– Достаньте, пожалуйста, документы из папки.
Он смерил её тяжёлым взглядом, раздражённо выдохнул, но всё же потянулся за бумагами.
– Пап, я сейчас от голода упаду, - снова напомнила девочка с заднего сиденья.
– Ой, прости, маленькая. - Вероника обернулась к ней. - Можно я дам ей конфету?
– Можно! Можно! - радостно воскликнула Аня, высунув ладошку.
Вероника вложила в детскую руку мармелад и вопросительно посмотрела на отца. Тот лишь пожал плечами.
– Похоже, вы сначала делаете, а уже потом спрашиваете. Ладно, говорите быстрее. Что не так?
Вероника указала пальцем на один из пунктов.
– Вот здесь. Видите?
– Подумаешь, слова местами переставлены... - начал было он.
Но она сразу остановила его:
– Вы недавно открыли своё дело?
– Да. Это мой первый контракт, - с достоинством ответил Алёхин.
– Тогда тем более. Такой договор нельзя подписывать. Его нужно просто выбросить.
Она слегка встряхнула лист, и лицо Владимира заметно изменилось.
– Что вы такое говорите? Это официальный документ!
– Именно потому и говорю. Это документ, а составлен он небрежно и с перекосом в пользу второй стороны. В таком виде подрядчик сможет потребовать от вас выплату неустойки за несоблюдение условий, с которыми вы уже согласились.
– А если я откажусь?
– Тогда начнутся разбирательства, юристы, расходы на процесс, и в случае проигрыша платить придётся вам. А проиграете вы почти наверняка, потому что везде уже стоят ваши подписи.
Владимир растерянно посмотрел на мойщицу, а потом прищурился.
– Послушайте, а почему вы вообще рассуждаете об этом так уверенно? Кто вы такая? С чего я должен доверять словам женщины, которая работает на мойке?
Вероника опустила глаза.
– Дело в том, что я знаю вашего подрядчика. Это мой бывший муж. Когда-то мы вместе владели крупной компанией. Я была не только его правой рукой, но и главным финансистом.
Она отвернулась, но Владимир успел заметить блеснувшие в её глазах слёзы.
В этот момент за воротами бокса раздался нетерпеливый голос:
– Эй, долго вы там ещё? Я уже больше часа жду, когда очередь дойдёт!
– Да, вам, наверное, пора, - спохватилась Вероника, распахивая ворота. - Просто подумайте над тем, что я сказала. И обязательно покажите договор юристу.
Спорткар выехал из бокса, а его место почти сразу занял огромный внедорожник, весь покрытый засохшей грязью. Вероника начала счищать с кузова комья земли и вдруг почувствовала, как кто-то незаметно сунул ей в карман комбинезона деньги. Она подняла голову и встретилась взглядом с Владимиром. Тот коротко кивнул.
– Спасибо вам. Вы правда вовремя меня остановили.
Она только молча кивнула и продолжила работу.
– И где же вы нашли столько грязи в такую жару? - спросила она нового клиента.
– Места знать надо, - засмеялся тот. - Я в Березанскую балку на машине выбирался. Знаете, где это?
– Примерно. Там, кажется, сыро и много вязкой земли?
– Именно. Хотите, как-нибудь возьму вас с собой, прокатимся?
– Нет, спасибо. Я и без того почти не отдыхаю, - ответила Вероника, смывая грязь сильной струёй воды.
– Напрасно. Иногда себя надо радовать, - заметил мужчина, разглядывая её слишком пристально.
Когда работа была закончена, он расплатился и уехал. Вероника устало выдохнула.
"Господи, как же мне всё это надоело. Стоишь здесь, будто на витрине. Каждый рассматривает тебя так, словно ты не человек, а товар. И ещё эти бесконечные намёки".
Она сунула руку в карман, где лежали деньги от владельца внедорожника, и вдруг похолодела. Под пальцами оказалась плотная пачка купюр. Оглянувшись по сторонам, Вероника быстро вытащила её и едва слышно ахнула. Там было не меньше пятидесяти тысяч рублей.
– Ника, что там у тебя? - донёсся голос начальника.
– Ничего! Ноготь сломала! - крикнула она и поспешно спрятала деньги обратно.
"Вот это клиенты... Такой высокомерный с виду, а за несколько слов оставил сумму почти с мою зарплату", - подумала она.
До самого вечера Вероника без передышки мыла машины, приехавшие то с дачи, то с рыбалки, и каждая привозила с собой пыль, песок и густую дорожную грязь. Почти после каждой мойки приходилось приводить в порядок и сам бокс. К концу смены она едва чувствовала руки и ноги.
Наконец, переодевшись в джинсы, футболку и лёгкую куртку, она направилась к автобусной остановке. Вдруг из-за кустов её окликнул знакомый голос:
– Вероника!
Она обернулась и увидела тот самый жёлтый спорткар. Владимир стоял возле водительской дверцы и махал ей рукой.
– Я дождался конца вашего рабочего дня. Давайте я подвезу вас домой.
Вероника подошла ближе.
– Я нашла у себя в кармане целую пачку денег. И, кроме вас, положить её туда было некому. Значит, я не ошиблась, у вас действительно слишком много свободных средств. Зачем вы так легко ими распоряжаетесь?
– Я ими не разбрасываюсь, - уже совсем другим, усталым голосом ответил он. - Это благодарность за вашу внимательность и смелость. Понимаете, на меня совсем неожиданно свалился бизнес отца, к которому я никогда не испытывал интереса.
– А что вас интересовало? - спросила она, коротко взглянув на дорогую машину.
– Разработка программ. И, поверьте, я никогда не сидел у родителей на шее. Эту красавицу я купил на собственные деньги. Просто отец внезапно слёг. Если бы всё зависело только от меня, я бы давно продал его компанию. Но мама попросила этого не делать. Сказала, что для отца это главное дело всей жизни. Пришлось отложить свои проекты и заняться фирмой. И, как видите, я чуть не довёл её до больших потерь. Если бы не вы, нам пришлось бы выплачивать огромную неустойку. Ну что, садитесь. Вы, наверное, очень устали.
– А где ваша дочка? - спросила Вероника, устраиваясь на переднем сиденье.
– Я отвёз её домой. Сейчас она с бабушкой. Честно говоря, мне очень хочется услышать вашу историю.
– Да что в ней особенного? - пожала плечами девушка. - Самое обыкновенное предательство. Наверное, такое часто бывает, когда выходишь замуж по большой любви.
– По большой? - с лёгкой усмешкой переспросил Владимир. - Неужели кому-то удалось так вскружить вам голову?
– А что вас удивляет? Я похожа на женщину, которая никогда не влюблялась?
– Нет, вовсе нет. Хотя, если честно, вы производите впечатление человека очень серьёзного, даже строгого.
– Это после колонии. Пять лет всё-таки не проходят бесследно.
– Пять лет? - Владимир едва не выпустил руль. - И за что?
Вероника замолчала. Воспоминания об этих событиях всякий раз поднимали в душе слишком многое: разочарование, горечь, ощущение сломанной жизни.
В школе Ника была круглой отличницей. Учителя в один голос говорили, что из неё вышел бы прекрасный педагог. Но ещё в девятом классе она твёрдо решила, что преподавать не будет. Возможно, когда-то эта профессия и пользовалась безусловным уважением, но теперь всё выглядело иначе. Учителей нередко воспринимали как обслуживающий персонал, а родители учеников требовали от них невозможного. Вероника не раз становилась свидетельницей шумных споров, и чаще всего претензии предъявляли именно родители самых трудных детей. Никто не хотел признавать, что слабая успеваемость и плохое поведение школьника не всегда связаны с работой преподавателя.
Именно поэтому, окончив школу, она выбрала экономический факультет. В мире цифр, таблиц и отчётов ей дышалось легко. На последнем курсе она познакомилась с Игорем Зотовым, сыном очень состоятельного человека. Он учился на первом курсе и поступил не по своему желанию, а по воле отца. Учёба его не увлекала, зато он прекрасно играл на гитаре, пел, танцевал и с лёгкостью очаровывал девушек.
К Веронике он подошёл по совету приятелей, которым она помогала с курсовыми, разумеется, не безвозмездно. Игорь же задумал хитрую игру: влюбить её в себя и добиться, чтобы она помогала ему уже не за деньги, а из чувств, а те суммы, которые отец выделял ему на учёбу, тратить на развлечения. Осознала это Вероника лишь потом.
– Только в колонии я поняла, как ловко он всё разыграл, - тихо сказала она. - А тогда я искренне поверила, что он любит меня всем сердцем. В моём присутствии он делал вид, будто теряется, смущается, едва не лишается дара речи. Сначала я его жалела, а потом влюбилась сама. Так сильно, что просто перестала замечать всё вокруг.
– Но, как я понимаю, он на вас всё-таки женился? - уточнил Владимир.
– Да. И тоже не без участия отца. Однажды тот увидел нас вместе, подъехал, вышел из машины, поцеловал мне руку, а потом, как рассказывал Игорь, только обо мне и говорил. Мол, именно такая девушка тебе нужна: не избалованная охотница за красивой жизнью, а надёжный человек, который сможет стать партнёром и опорой. Если бы я тогда знала, что Игорь просто не хочет лишаться отцовских денег и поэтому во всём ему подыгрывает...
– А что было дальше? - с напряжённым вниманием спросил Владимир.
– Потом всё закрутилось очень быстро. Старший Зотов помог нам стартовым капиталом для собственного дела. Меня сделали генеральным директором, пока Игорь якобы набирался опыта за границей. Затем я стала вести финансы и параллельно подсказывала мужу по всем рабочим вопросам, потому что за рубежом он ничему полезному не научился, только жил в своё удовольствие. Но я терпела. Всё надеялась, что он повзрослеет и наконец возьмётся за ум. В каком-то смысле он и правда повзрослел. Только мне от этого стало не легче. У него появились другие женщины. Сначала одна, потом следующая. Он менял их без всякого смущения, а я всё ещё ждала, что однажды это закончится и он наконец займётся семьёй и делом.
– Вы это терпели? - изумлённо проговорил Владимир. - В это трудно поверить.
– Понимаете, я росла без отца. И мама всю жизнь говорила, что, возможно, ей стоило закрыть глаза на случайную историю мужа, лишь бы потом не воспитывать ребёнка одной. Я слишком глубоко это в себя впитала.
– Но у вас ведь не было детей, верно?
– Не было, - кивнула Вероника. - Хотя я очень о них мечтала.
– Знаете, мне это трудно понять. Я однажды увидел жену с другим мужчиной, и на этом наш брак закончился. Мы развелись, и дочь осталась со мной.
В его голосе прозвучала твёрдость.
– А разве девочке не лучше расти рядом с матерью? - осторожно спросила Вероника.
– Если мать похожа на мою бывшую жену, то нет, - уверенно ответил он. - Её интересовали только салоны, процедуры и собственное отражение в зеркале. Ребёнком она почти не занималась. Аня с самого рождения привыкла к няням.
– Жаль. Ваша дочка очень милая и воспитанная, - тихо сказала Вероника, вспомнив веснушки на детском лице.
Они подъехали к её дому.
– Но как вы всё-таки оказались за решёткой? - спросил Владимир.
Вероника тяжело вздохнула.
– Это долгая история. Не на пять минут. Может быть, как-нибудь в другой раз. А вы обязательно разберитесь с тем договором.
– Уже почти разобрался, - ответил он. - Оказывается, у нас в компании отличный юрист. Я только теперь жалею, что не взял его на встречу. Слишком понадеялся на себя. Вы действительно вовремя открыли мне глаза.
– Тогда хорошо.
– Значит, до завтра? Я заеду за вами после работы.
– Вообще-то я работаю два через два. И завтра у меня выходной, - с улыбкой ответила Вероника.
– Тем лучше. Может быть, посидим где-нибудь в кафе?
Он посмотрел на неё так, что отказать было почти невозможно.
– Хорошо, - после короткой паузы сказала она.
Поднимаясь на второй этаж, Вероника не могла сдержать улыбку. Какая странная встреча выпала ей сегодня. Сначала этот человек показался ей пустым щёголем, потом самодовольным богачом, а затем она вдруг начала рассказывать ему о себе так, словно рядом был не почти незнакомый мужчина, а кто-то удивительно близкий. Завтра они увидятся снова. И почему-то эта мысль согревала.
– Мам, я дома! - крикнула она из прихожей.
– Хорошо, милая, сейчас будем ужинать, - отозвалась мать, выходя из комнаты. - Что-то ты вся светишься. Премию дали?
– Да, мам, можно и так сказать, - с улыбкой ответила Вероника и пошла мыть руки.
На следующую встречу Владимир пришёл с букетом скромных, но очень нежных бело-розовых цветов.
– Спасибо, - смутилась Вероника.
– Знаете, благодаря вам я вдруг почувствовал себя моложе лет на десять. И эта встреча в кафе, и цветы... Всё это как будто вернуло мне давно забытое настроение.
– А я и не думала, что произвожу такой эффект, - сказала она с лёгкой улыбкой.
– Я и сам не ожидал. После развода я дал себе слово, что больше ни с кем не стану сближаться. Казалось, я совсем утратил доверие. А сегодня, собираясь к вам, вдруг поймал себя на мысли: такая женщина, как Вероника, вряд ли способна на подлость.
– Значит, ваша холодность и надменный вид были всего лишь защитой? Вы пытались спрятать за ними свою внутреннюю боль? - спросила она.
– Именно так, - спокойно ответил Владимир. - И, кстати, я рад, что вы это заметили. Мне кажется, нам уже пора перейти на "ты". Ты не против?
Вероника кивнула и слегка покраснела.
В кафе сидело несколько пар, и ей почему-то не хотелось рассказывать о себе при посторонних. Владимир сразу уловил её настроение.
– Может, лучше прогуляемся?
Они вышли на улицу и направились вдоль набережной. Река шумела внизу, и под этот ровный звук Вероника продолжила свой рассказ.
Однажды она поняла, что больше не может мириться с неверностью мужа, и начала собирать вещи. Но у двери её остановила свекровь.
– Вероничка, девочка моя, не уходи. Без тебя он совсем пропадёт, - умоляла женщина.
– Простите, Любовь Петровна, но я больше не могу. Я мечтала о нормальной семье, о детях, о тёплом доме. А для вашего сына я не важнее мебели.
Она пыталась пройти, но свекровь не отступала, просила потерпеть ещё немного, уговаривала подарить им хотя бы одного внука.
– У меня просто не осталось сил спорить, - сказала Вероника, глядя на воду. - Я обняла её, когда она расплакалась, и мы вернулись в дом вместе.
– Ты, честное слово, какой-то совершенно редкий человек, - потрясённо произнёс Владимир. - Я никогда не слышал, чтобы невестка в такой ситуации уступила. И свекровь хороша, конечно. Пользовалась твоей добротой.
– Не стоит её винить. Я сама позволила так с собой обращаться. А потом... потом она перед уходом из жизни просила меня не оставлять её сына. Я стояла рядом и только плакала. А когда не стало ещё и отца Игоря, он совсем потерял всякие границы. Внезапно устроил проверку в моём отделе. Потом якобы нашлись доказательства, что я занималась финансовыми махинациями и передавала сведения конкурентам. В итоге меня обвинили в растрате крупной суммы. Уже в заключении я узнала, что всю эту схему помогла организовать новая избранница мужа. У её отца были нужные связи.
– Ника... как же ты позволила им зайти так далеко? Ты ведь умная, собранная, сильная.
– Оказывается, одного ума недостаточно. Когда беды идут одна за другой, человек словно теряет сопротивление. Будто сворачивается внутри себя и перестаёт защищаться. Вот так было и со мной. В тот момент мне казалось, что я больше никогда никому не смогу поверить.
Её голос дрогнул. Владимир молча притянул её к себе.
– Значит, тот самый контрагент, с которым я чуть не подписал тот договор, и есть твой бывший муж?
Вероника молча кивнула.
– Тогда я подниму на него нашего юриста. Он быстро найдёт, за что зацепиться. А ты уходи с мойки и переходи ко мне. Мне нужен хороший финансист. График свободный, можно работать и из дома.
– Честно говоря, я уже пыталась устроиться по специальности. Но при виде моей анкеты все сразу меняются в лице.
– Мои не изменятся, - с загадочной улыбкой сказал Владимир. - Персоналом у нас занимается мама. А она уже заочно очень хорошо к тебе относится. Конечно, с моих слов.
– Ты даже маме обо мне рассказал? - изумилась Вероника.
– Сначала Аня без умолку о тебе говорила. Всё повторяла, какая добрая тётя встретилась, как угостила её мармеладом. А потом и я показал маме контракт и рассказал, как ты спасла меня от большой ошибки. Так что завтра тебя ждут в гости.
– Кто ждёт? - растерянно спросила она.
– Мои родители. И Аня, конечно, - смущённо ответил Владимир.
Через несколько месяцев всё изменилось окончательно. Бывший муж Вероники, Игорь Зотов, предстал перед судом. Юрист Алёхиных сумел собрать материалы, подтверждавшие подлог и фальсификацию в её деле. В результате с Вероники сняли судимость, а Зотова обязали выплатить ей крупную компенсацию за причинённый ущерб.
Родители Владимира приняли её очень тепло и вскоре поддержали сына в намерении сделать Веронике предложение. Уже через несколько недель он приехал к ней с букетом и кольцом.
А в день свадьбы произошло ещё одно радостное событие. Отец Владимира, долго восстанавливавшийся после инсульта, наконец смог подняться на ноги. Пусть с тростью, пусть неуверенно, но он всё же приехал на торжество, обнял невестку и её мать так, словно они давно стали одной семьёй.
Но, пожалуй, счастливее всех в этот день была Анечка. В своём воздушном длинном платье нежно-розового цвета она носилась среди гостей и звонко щебетала:
– Видите ту красивую невесту? Это моя мама. Её зовут Вероника!