Вера никогда не умела отказывать людям. Эта черта характера досталась ей от матери, которая всю жизнь твердила: «Доброе слово и кошке приятно». Вот только мать забыла упомянуть, что некоторые кошки потом нагло устраиваются на твоей шее и требуют сметаны.
Звонок раздался в пятницу вечером, когда Вера уже разложила на веранде книжку, приготовила себе чай с малиновым вареньем и предвкушала тихие выходные на даче.
— Верунчик! — голос Марины звенел фальшивой радостью. — Мы тут рядом проезжали, можно к тебе на пять минуточек заскочить? Детям показать, как огурчики растут!
Вера должна была насторожиться. Во-первых, дача находилась в сорока километрах от города, «рядом проезжать» тут было невозможно. Во-вторых, Марина никогда в жизни не интересовалась агротехникой.
— Ну конечно, — Вера услышала собственный голос, как будто он принадлежал кому-то другому. — Приезжайте.
Через двадцать минут к калитке подкатил огромный джип. Из него начали вываливаться люди, словно машина была заколдованным цирковым фургоном. Марина, её муж Геннадий с гитарой наперевес, трое детей разного возраста и калибра, и — о ужас! — свекровь Марины, Лидия Васильевна, с двумя здоровенными сумками.
— Верочка, родная! — Марина расцеловала её в обе щеки. — Мы буквально на минутку! Дети так устали в городе, им нужен свежий воздух!
Дети, надо сказать, выглядели бодрыми как молодые жеребцы и уже носились по участку, пиная мяч опасно близко к теплице.
— Я вижу, у вас мангал есть! — оживился Геннадий. — А то мы мясо взяли, думали, на природе пожарим...
— Это судьба! — Лидия Васильевна победоносно выставила сумки на веранду. — Значит, нам здесь и надо было оказаться!
Вера открыла рот, но слова застряли где-то между изумлением и вежливостью.
Соседка Нина Петровна, как всегда вовремя материализовавшаяся у забора с тяпкой, многозначительно хмыкнула:
— Ох, Вера, незваный гость хуже татарина! Запомни мои слова!
Но было поздно.
К десяти вечера Верин участок превратился в филиал пионерлагеря. Геннадий жарил на мангале уже третью партию шашлыка, наполняя окрестности дымом и его собственным исполнением «Группы крови». Марина с Лидией Васильевной устроились на веранде с бутылкой вина и обсуждали цены на шубы. Дети играли в индейцев, используя Верины цветочные грядки как декорации прерий.
— Марин, — осторожно начала Вера, — а вы когда... в смысле, вам далеко ехать?
— Да что ты, Верк! — махнула рукой подруга. — Мы уже вина попили. Геннадий за рулём. Переночуем у тебя, а утром — фьють! — и нет нас!
— У меня только одна гостевая комната...
— Да мы на полу! На веранде! Нам всё равно! Мы свои люди!
«Свои люди сочтёмся», — мрачно подумала Вера, вспоминая ещё одну материнскую поговорку.
Спать легли в первом часу ночи. Геннадий устроился в гамаке, который Вера три года назад привезла из Бразилии, детей разложили на веранде, Марина с Лидией Васильевной заняли гостевую комнату.
В три часа ночи раздался треск и вопль. Геннадий, весивший под сотню килограммов, благополучно обрушил гамак.
— Ничего страшного! — прошептал он громко. — Я починю!
Не починил. Спал в машине.
Утро началось с того, что младший ребёнок Марины, четырёхлетний Максим, решил покормить кур и выпустил их из вольера. Куры с энтузиазмом набросились на грядки с рассадой.
Вера вышла из дома и замерла. Её огород, в который она вложила душу и три месяца работы, напоминал поле после нашествия монголо-татар. Вытоптанные помидоры, разорённые кабачки, сломанный бразильский гамак, валяющийся как просто гора хлама.
— Доброе утро! — бодро крикнула Лидия Васильевна с веранды. — А завтрак будет?
Что-то изменилось в Верином взгляде. Соседка Нина Петровна, уже стоявшая у забора с видом знатока, потом рассказывала, что никогда не видела Веру такой.
— Завтрак будет, — спокойно сказала Вера. — После работ на участке.
— Каких работ? — не поняла Марина, появляясь с чашкой Вериного кофе.
— Будете восстанавливать огород. Все. Включая детей старше пяти лет.
— Ты что, с ума сошла?! — возмутилась Марина. — Мы в гостях!
— Гости обычно предупреждают о визите заранее, не привозят свою еду, не остаются ночевать без приглашения и не разрушают чужое имущество, — Вера говорила тихо, но её голос стал стальным. — А вы — нежданные постояльцы. И будете отрабатывать ущерб.
— Геннадий! — завопила Марина. — Ты слышишь, что она несёт?!
Геннадий, однако, при виде Веры с граблями в руках как-то сник.
— Верочка, — вмешалась Лидия Васильевна, — я понимаю, ты расстроена, но это же просто огород...
— Это МОЙ огород. И сейчас возьмёте тяпки, грабли, лопаты — и пойдёте всё восстанавливать.
— А если мы откажемся? — Марина скрестила руки на груди.
Вера достала телефон. На экране красовалась страница чата их общих знакомых.
— Тогда я выложу в общий чат фотографии того, что вы устроили, расскажу, как вы напросились «на пять минут», а остались на ночь, сожрали всё, что было в холодильнике, сломали мой гамак за тридцать тысяч и разгромили огород. Думаю, Ирина с Алиной оценят. Особенно после того, как Марина, ты рассказывала, какая ты воспитанная и интеллигентная.
Наступила тишина.
— Ты... ты шантажируешь меня?! — прошептала Марина.
— Нет. Я защищаю свои границы. А вообще-то, можно ещё и в суд подать за порчу имущества, но я человек мягкий. Предлагаю мировую: три часа работы — и вы свободны.
Нина Петровна у забора хихикнула и громко одобрила:
— Вот это правильно! А то расселись тут, халявщики!
Следующие три часа были похожи на урок трудового воспитания в летнем лагере. Геннадий вкапывал новые колышки для помидоров, Марина с Лидией Васильевной, причитая и охая, пропалывали грядки, дети собирали разбросанный по участку мусор.
Вера ходила между ними с кружкой чая, давала указания и чувствовала себя помещицей при крепостных.
— Геннадий, вон ту грядку глубже копай! Лидия Васильевна, не там полешь — это укроп, не сорняк!
К обеду участок выглядел прилично. Не идеально, но терпимо.
— Всё, — выдохнула Марина, вытирая пот со лба. — Мы свободны?
— Свободны.
Они собирались с такой скоростью, будто за ними гналась стая разъярённых пчёл. Геннадий три раза споткнулся, загружая сумки в машину. Дети молча забирались на сиденья.
— Верка, — сказала Марина на прощание, — ты знаешь... Мы, наверное, больше не будем к тебе ездить.
— Какая трагедия, — невозмутимо ответила Вера.
— И подругами мы больше не будем!
— Подруги друг друга уважают. Ты была знакомой, которая пользовалась моей добротой. Теперь ты просто знакомая, которая знает, что у меня есть границы.
Машина с рёвом сорвалась с места и умчалась, оставляя облако пыли.
Нина Петровна через забор протянула Вере банку варенья:
— Молодец, деточка! Я смотрю на тебя и радуюсь! А то всё «да-да-да», всем угождала. Теперь вот характер показала!
Вера улыбнулась. Характер... Да, возможно. А может, просто поняла, что доброта без границ превращается в слабость.
Вечером она снова сидела на веранде с книжкой и чаем. Огород был спасён, гамак — нет, но его можно было заказать новый. Телефон разрывался от сообщений в общем чате: Марина успела написать всем, какая Вера скандалистка и вообще ужасный человек.
Ирина прислала личное сообщение: «Вер, она мне тоже про пять минут говорила. Я не пустила. Ты героиня!!!»
Алина добавила: «Подруга, которая не уважает твоё пространство — не подруга. Правильно сделала».
А Юля написала: «Между прочим, мог бы быть реальный судебный иск. Ты мягко отделалась. То есть, они».
Вера допила чай, посмотрела на закат и подумала, что её мать была права насчёт доброго слова. Но забыла добавить, что иногда доброму слову нужно сопровождение в виде граблей и здоровых границ.
А Нина Петровна, устраиваясь у себя на веранде, довольно бормотала:
— Вот и закалилась наша Верочка! Теперь никакие нахлебники не страшны!
И была абсолютно права.
Рекомендуем почитать :